Копилка невезений

      — Се Лянь, известно ли тебе, что Хуа Чэн — студент нашего университета? Я не имею ничего против ваших отношений, вы взрослые люди, однако могут появиться слухи. Кажется, взглядами в нём уже прожгли дырку. Се Лянь, что ещё недавно был довольно оживлённым, сейчас немного побледнел и чувствовал лёгкую головную боль. Он понимает, что что-то с ним не так. Что за тягость в животе? Вот чёрт, только тошноты ему не хватало. Се Лянь хотел было дёрнуть Сань Лана за рукав, но осознал, что скажи он слово — его вырвет. Однако его молчание было расценено коллегами по-другому.  — Се Лянь, не хочешь объясниться? — и Пэй Мин переводит взгляд на юношу в красной рубашке, что едко ему ухмыляется. Однако преподаватель каллиграфии имеет совершенно другие планы: жаркие объятия с унитазом на ближайший час ему бы не помешали. Пришлось прикрыть рот рукой, дабы сдерживать рвотные позывы. Состояние старшего не утаилось от взгляда Сань Лана, поэтому тот без предупреждения перекинул свободную руку своего «парня» через собственное плечо. Сперва его ладонь хотела лечь на талию Се Ляня, но он всё же решил не нарушать личных границ, вместо этого приобнимая его за плечо.  — Гэгэ, если ты себя не очень хорошо чувствуешь, мы можем уйти, — Се Лянь вслушивается в шёпот, раздавшийся рядом с ухом. Он обессиленно кладёт свою голову ему на плечо и слабо кивает. — В таком случае, прошу нас извинить: Се Лянь немного перепил. Мы пойдём. Сань Лан чуть кланится старшим на прощание — вежливостью тут и не пахнет, — с довольным видом выходя из комнаты. Недоумевающие взгляды провожают их до двери, а затем все, за исключением Цзюнь У, начинают бурное обсуждение произошедшей чертовщины.  — Что за это хрень сейчас была? Сдаётся мне, дело тут нечистое. Пэй, спорим, что Этот его шантажирует? Может, он взял в заложники его… Кто там у него? Кошка вроде? — Фэн Синь предпочёл не называть своего ученика по имени лишний раз, а то мало ли. К слову, в определённых кругах репутация у «Этого» была не из лучших. Да-да, что-то вроде репутации плейбоя с тяжёлым характером, но с божественным телом и инструментом в штанах. Бр-р-р, чего только не наслушаешься в коридорах от любителей почесать языками. Однако он успешно закрывал все сессии, долгов за собой не имел, поэтому, вроде как, претензий к нему быть не должно. Но всё равно бесит почему-то. — Да это даже звучит абсурдно: Се Лянь и встречаться с кем-то вроде него? Я вам сто пудов говорю, меня скорее Му Цин полюбит, чем наш каллиграф — Этого.  — Не забывай, любовь зла: полюбишь и козла, — неоднозначно промычал нетрезвый Му Цин.  — Ой, вот не нужно меня тут жизни учить…  — Фэн Синь, я не думаю, что мы в праве обсуждать Се Ляня за его спиной, это нехорошо как-то… Может, нам тоже лучше разойтись по домам? — не получив никакого ответа, Цинсюань попытался разрядить обстановку кое-чем другим: — Ну, если уж нет… Вы сами напросились! Микрофончик, пойдём-ка к папочке, настал твой час. После этих слов даже Цзюнь У, доселе не проронивший ни слова, решительно встал из-за стола и взглядом выразительно посоветовал последовать его примеру, пока не стало поздно. План Ши Цинсюаня увенчался успехом, чему тот был несказанно рад. За этот день он довольно-таки привязался к Се Ляню. Странно, наверное, ощутить какую-то связь с человеком, которого только-только встретил. Но Цинсюаню нравилось это чувство, и теперь он решительно настроен подружиться с новым коллегой. Этого мнения придерживался и Фэн Синь, хотя он скорее стремился обезопасить Се Ляня от потенциальных проблем в лице Хуа Чэна. Му Цину как-то было наплевать на всё и вся: будет хорошо, если наутро он вспомнит хотя бы половину произошедшего. Да какой там, ему бы до дома дойти. Благо, Пэй Мин предложил помочь дойти до дома. Святой мужик, ей-богу. Нужно его отблагодарить позже.

***

А у Се Ляня, как ни странно, всё было прекрасно: он наконец оказался в обнимку с белым дружком и проторчал в туалете около получаса. Сань Лан сперва отошёл предупредить приятелей, что больше не сможет составлять им компанию, а затем вернулся к Се Ляню. И он нисколько его не торопил, время от времени спрашивая, как старший себя чувствует. Он даже в ближайшую аптеку успел сбегать. Такой предусмотрительный и заботливый человек. Се Ляню даже стыдно стало, что в итоге всё так обернулось и его ученику пришлось… Стоп. Ученику? Вот чёрт, он совершенно забыл про этот ма-а-ленький, но всё же факт. И что ему теперь делать? У Сань Лана же, наверное, теперь проблемы будут? Может, стоит притвориться, что ничего не было? Рассказать, что это был такой своеобразный розыгрыш? Вот же ж, опять ты влип, Се Лянь… Так, ладно, нужно обсудить это с Сань Ланом. Но сначала ему необходимо расстаться со своим новым белым другом.  — Гэгэ, всё в порядке? — боже, он слишком переживает. Ну что с Се Лянем может случиться за эти пять минут? Однако это приятно, когда о тебе кто-то волнуется…  — Да, Сань Лан, конечно! Думаю, что уже выхожу, — Се Лянь через мгновение уже стоит перед раковиной и полоскает рот. Закончив, он разворачивается и подходит к юноше в красном. Черт, голова всё ещё кружится. — Боже, прости, что так вышло…  — Гэгэ не стоит переживать, такое нередко случается. У меня тоже порой бывают проблемы с алкоголем. Понимаю, иногда бывает сложно остановиться… Ох, он не понял  — Сань Лан, я не об этом… Ладно, и об этом тоже. Но всё же, я извиняюсь за свою глупую просьбу. Не знал, что ты мой студент. Прости, что пришлось в этом участвовать. Надеюсь, что это никак на тебе не отразится?  — Вовсе нет, не беспокойся. Всё в порядке. Те пятеро чесать языками уж точно не будут: уверен, им просто-напросто плевать. Да и мы же просто притворились парой, так что не нужно много думать об этом, — сделав паузу, он неуверенно продолжил. — Или, может, гэгэ не хочет, чтобы это было понарошку?  — Ну Сань Ла… Стой, тебя же вроде зовут Хуа Чэн? Сань Лан — это прозвище? — Се Лянь предпочёл сменить тему. Да ему разговаривать особо-то и не хотелось: головокружение всё больше давало о себе знать. Пришлось немного отойти назад и опереться руками на край раковины, дабы удержаться на ногах.  — Меня так называют дома: я третий сын в семье. Признаюсь, это обращение мне нравится больше. Если ты не возражаешь, зови меня Сань Ланом. Се Лянь кивнул, чуть улыбнувшись, прежде чем силы покинули его ноги. Однако Сань Лан успевает среагировать прежде, чем тот успевает поцеловать серый кафель пола. Решив облегчить себе задачу, да и Се Ляня не мучить, студент подхватил преподавателя на руки. И теперь Се Ляня несут как принцессу по слабоосвещенному коридору караоке. Однако на выходе из здания Хуа Чэн понимает, что не знает, как поступить дальше. Адреса Се Ляня он не знает: может, забронировать номер в гостинице? Не будет ли это странно, учитывая произошедшее? Хотя, наверное, это не страннее, чем отвезти его к себе на квартиру. Или лучше так и поступить? Так хотя бы он сможет о нём позаботиться ночью. Да и дома продукты с лекарствами имеются. Черт, остаётся лишь надеяться, что Се Лянь его правильно поймёт и у них получится стать друзьями. А если в больницу? Чёрт, какой же он эгоист: нет, только не в больницу. Он только его нашёл, будет досадно, если они больше не будут общаться после сегодняшнего… Хотя, ему следует ценить и то, что он уже имеет. Взвесив все «за» и «против», он всё же останавливается на своей обители. Однако теперь назревает ещё одна проблема: как бы вызвать такси, когда на руках у него столь драгоценная ноша? Одной рукой будет довольно проблематично достать телефон, пока он удерживает Се Ляня другой. Решив не испытывать собственные способности, Хуа Чэн пробует попросить помощи у окружающих. К счастью, женщина, немного удивлённая и старающаяся скрыть легкую улыбку при виде двух парней, согласилась вызвать машину и даже предложила оплатить поездку (на протесты юноши она лишь махнула рукой, мол, невелика потеря). Мало того, она ещё и вызвалась дождаться машины вместе с ними. Ну не могут люди быть такими добрыми… Или могут? Сейчас один такой человек крепко спит на его руках.  — Премного благодарен, но Вы уверены? Мой кошелёк в левом кармане, можете взять потраченную сумму, — взглядом он указал на Се Ляня. Хоть и было довольно тепло, Хуа Чэн решил накинуть свой кардиган на старшего, дабы тот не мёрз.  — Всё хорошо, не стоит. Просто позаботьтесь о своём молодом человеке, он, видимо, не в лучшем состоянии, — студент на секунду подвис, услышав о «своём молодом человеке», но тут же пришёл в себя. На всякий случай он проверил температуру Се Ляня, прислонившись губами к его лбу: жар всё ещё не спал. Наверное, это странно выглядело, но женщина, хоть и не сводила глаз с Хуа Чэна, ничего не сказала. Продолжить разговор им не удалось: телефон женщины уведомил о приезде машины. Женщина, которая, кстати, представилась как Хусуо, открыла Хуа Чэну дверь, после чего он аккуратно переместил Се Ляня на сиденье. После он первым делом ещё раз поблагодарил свою спасительницу. Та на прощанье пожелала им хорошего вечера и выздоровления Се Ляню. Хуа Чэн решил сесть назад, к Се Ляню, положив его голову к себе на колени. Рука так и норовила лечь на спину и чуть поглаживать её. Впрочем, он так и поступил. Он взглянул на экран телефона таксиста. Поездка, судя по навигатору, должна длиться около 20 минут. И тут им снова повезло: водитель любезно предложил плед, которым Сань Лан укрыл преподавателя. Здания и улицы, мелькавшие за окном, были ему незнакомы, ведь в этом районе он был впервые. И лучше бы никогда и не был: ему так не хотелось идти на этот день рождения однокурсницы. Он даже пришёл с пустыми руками, но та чуть ли не завизжала при виде Хуа Чэна, который впервые за четыре года совместного обучения принял её приглашение: ей явно было не до подарка. Но студент тут же отогнал эту мысль, ведь не пойди он на сие культурное мероприятие, ему бы не встретился Се Лянь, так нуждающийся в его помощи и заботе. Он перевёл взгляд на преподавателя. Чёрт, теперь он не может перестать на него смотреть, а рука перемещается на голову Се Ляня и, едва касаясь, играется с чуть кудрявыми волосами. Се Лянь сводит брови к переносице, пушистые ресницы слегка подрагивают, а его рука, что раньше просто лежала на бедре студента, теперь вцепилась ткань чёрных джинсов Хуа Чэна. Тот чуть ойкнул от неожиданности, тут же переключился на очень захватывающий вид из окна, попытавшись принять невозмутимый вид (стоит ли говорить, что это у него не особо удалось, и в следующую секунду его взгляд снова был прикован к преподавателю, ладонь которого оказалась накрыта его рукой?) Хуа Чэн, умиротворённый, чуть сам не уснул, отдавшись сладкой неге, однако его дремоту прервало окончание поездки. Поблагодарив водителя, он аккуратно вновь взял Се Ляня, но на этот раз пришлось нести его на спине: иначе в квартиру не попасть. Разобравшись со всеми замками и дверьми, он оказался на пороге своей берлоги. Жил Хуа Чэн небогато, но зато со всеми удобствами (хоть и было их не в изобилии). Узкая прихожая со стенами коричнево-охристого цвета с мраморным узором, отсвечивающим золотыми блёстками, вела в светлую гостиную, совмещённую с кухней. Комната не выбивалась из дизайна прихожей, сохраняя цвет охры, однако на диване также мелькают красный и белый — цвета ткани подушек. Хуа Чэн тут надолго не останавливается, сразу же направляясь в свою спальню. И вот тут-то открывается дверь в совершенно другой мир. Чёрные ночные шторы, широкий подоконник, на котором лежат багряный мягкий плед и подушка, стащенные с кровати; стены тёмно-серые, с аппликацией из серебряных бабочек, которые словно играют в салочки. Хуа Чэн забирает все вещи с окна и кладёт их на место, на кровать, куда потом перемещает и Се Ляня. Положив его набок, он идёт в ванную и возвращается оттуда с тазом и медикаментами. Студент снимает со старшего обувь и возвращает свой кардиган, вместо него накидывая на Се Ляня плюшевый плед. Хуа Чэн недолго смотрит на него, а затем решает привести комнату в порядок. Жаль конечно, ведь он уже привык к своему хаосу в комнате, однако гэгэ вряд ли понравится проснуться в таком беспорядке. Закончив сбор всего нужного и ненужного, он присел на пол рядом с кроватью и вновь засмотрелся на столь прекрасную для взора картину.

Хуа Чэн даже не заметил, как крепко уснул.