Синеволосое счастье

Чонин совершенно не ожидал предложения директора прогуляться в полутемном парке вместо очередного занятия стрельбой. Для него каждая встреча со старшим была похожа на маленький апокалипсис: от прикосновений по коже словно электричество пускали, а сердце срывалось в такой галоп, что лошадь бы не успела. И как хорошо, что вокруг было достаточно темно, чтобы ни дай бог никто не увидел ярко пылающие щеки и широченную довольную улыбку. За унесшимися мыслями и разглядыванием украдкой кудрявой прически напротив, Ян не заметил, как они оказались позади основного особняка под кронами деревьев возле небольшой лавочки, с которой открывался просто потрясающий вид. – Я и не знал, что здесь есть такие места, – пораженно прошептал заместитель, робко опускаясь на скамейку и не смея отводить взгляда от озера и причала. – Сколько раз пробегал здесь и не замечал. – Ночью все становится красивее, даже то, что при свете дня кажется чем-то обыденным, – выдохнул старший, опираясь локтями на колени. – Мне нравилось сбегать сюда в детстве, следить за переливанием звезд в вечно движущейся воде и слушать тишину. Я скучал по этому в последние годы. – Тогда почему не приехали раньше? – Работа, – горький вздох все-таки вырвался из легких, потянув за собой остальную боль. – А потом не до этого стало: бесконечные документы, проблемы, контракты. Для своего увлечения времени не находится, не то что отдыха. Да и не хотелось сюда ехать, слишком много воспоминаний, с которыми не хочется снова сталкиваться. – Простите, если мои действия каким-то образом вредят или… – Об этом даже Джин не знает, поэтому не смейте корить себя за несуществующее, – уставшие лисьи глаза пересеклись с темным взглядом, в котором тут же утонула душа Чонина в очередной раз. Этот человек был настолько одинок в своих мыслях, что не подпускал к себе никого, не доверял свои страхи. Светлая ладонь робко накрыла чужие, чуть грубые, пальцы. – И ни в коем разе больше не извиняйтесь ни за что, заместитель Ян. Ненавижу, когда передо мной выслуживаются. – Тогда зовите меня просто Чонин, Кристофер-ним. У Чана внутри все перевернулось, когда тонкий голос тихо произнес его имя. Хотелось услышать это еще раз, чтобы точно понять, что он не ослышался, но заместитель уже откинулся на высокую спинку лавочки и устремил взгляд куда-то далеко. Этот паренек не делал буквально ничего, но комфортил Криса так, как никто другой. Даже молчать было сродни запретному наслаждению, когда чужая ладонь греет твою и в мире нет ничего драгоценнее этого самого мига. Чан успел пропустить момент, когда младший стал откровенно клевать носом, и заметил лишь небольшой удар упавшей головы о плечо. Чонин действительно заснул, все еще несильно сжимая пальчиками чужие костяшки. От темно-синих волос пахло мятой, что отзывалось внутри приятной волной спокойствия и тепла. Внезапно директору вспомнились его посиделки в гостиной с мамой за просмотром фильма или программы, пока отца не было дома. Она так же поглаживала обнимающие за талию руки, успокаивая прикосновениями. Посидев еще немного и прислушиваясь к чужому глубокому дыханию, Чан аккуратно просунул руку под колени, сильнее прижал к себе хрупкое тело и поднялся с сиденья. Заместитель, если и проснулся, то лишь прижался носом к обнаженной шее старшего и вцепился руками в одежду. Ему было тепло и очень уютно в таких желанных объятиях, и стыд очень быстро был перекрыт гигантской усталостью за прошедшие дни. Утром Чонин обнаружил себя под любимым одеялом в одной майке и джинсах с выключенным будильником и запиской: «Отдохни сегодня, если захочешь пострелять, я буду на стрельбище после 16. БКЧ». Заместитель ни разу еще не видел, как директор сам стрелял: он иногда брал в руки лук и показывал как лучше оттянуть тетиву, но чаще всего просто поправлял. От попыток представить такое зрелище Яна кидало в жар и он мог с десяток минут неистово то ли смеяться, то ли стонать в порыве остудить свое воображение. В этот раз ему было стыдно за то, что уснул на плече старшего и вынудил того нести себя до небольшой комнаты в основном здании. Поэтому проигнорировать записку парень никак не мог. Отделаться полностью от работы никогда нельзя, пришлось после обеда, к которому Чонин только проснулся и пришел в себя после ночной прогулки, заглянуть к управляющему с общим отчетом о приготовлениях и расписанием встреч на неделе, которое Хван отдал ему накануне. После этого синеволосый заглянул на кухню, чтобы собрать корзинку, после чего направился в глубь парка. На залитой солнцем площадке уже находился стрелок. На нем была черная футболка без рукавов, кепка и того же цвета чуть свободные штаны. Подкаченные руки крепко сжимали темное древко лука, словно приноравливаясь к тяжести, чтобы в следующее мгновение подхватить стрелу, покрутить ее между пальцев и мягко вложить в предназначенное место. Под чуть загорелой кожей тут же проступили вены, которые ручейками тянулись от плечей до самых пальцев и изящно очерчивали подтянутые мышцы. Вот тетива оттягивается, переводя внимание на сосредоточенное, но расслабленное, лицо. Один глаз был прищурен для более точного прицела, губы чуть приоткрыты, а крылья носа чуть трепетали от опасной близости тетивы. Ян чуть не проморгал момент, когда стрела сорвалась в полет, врезаясь четко в середину, ведь директор даже не пошевелился и лишь вложил новую стрелу и снова прицелился. Свист разрезал воздух также мягко, как нож – масло. И почему в этом мужчине идеально все: от развороченных и непослушных кудряшек цвета шоколада до сильных ног, которые могут развивать просто немыслимую скорость? Чан слегка вздрогнул, когда услышал тихие аплодисменты откуда-то сбоку после пятой стрелы, которая вонзилась бок о бок с предшественницей, но все же не ровно туда же. Сказывалось отсутствие практики, но все же Бан был доволен собой настолько, насколько позволял сам себе. А значит почти совсем нет. – Я и не знал, что директор так умеет! – воскликнул ошарашенный и чересчур жизнерадостный заместитель. – Вы были превосходны, Кристофер-ним! – Что ты, не стоит так говорить, мне еще над многим нужно поработать, – старший смутился и начал тереть шею, отводя взгляд и как-то несколько нервно хихикая. – Я вижу, отсутствие будильника пошло на пользу. – Было непривычно так поздно проснуться, но увидеть записку еще более неожиданно. Спасибо, вы так заботитесь обо всех, даже когда не принимаете личного участия в делах, – снова смущенная улыбка и чуть сгорбленные плечи. – Я позволил себе вольность и собрал ужин, если не возражаете. – Это было бы весьма кстати, так как обед я пропустил, а Хо Ри с сегодняшнего дня распределил на общую кухню на замену приболевшего повара. – Тогда кто сейчас готовит вам? – лисьи глаза внимательно следили за действиями директора, который успел пружинистым шагом сбегать за выпущенными стрелами и сейчас убирал оружие в специальный домик. Чонин откровенно залипал на напряженные руки и постоянно приподнятые уголки губ. – Может, стоит мне… – Мы с братом научились содержать себя без лишних рук много лет назад: его приучила матушка Хван делать все самому, а меня просто не было дома после смерти мамы, – тяжелые воспоминания на секунду пронеслись тенью и осели в наспех замазанных мешках под глазами. – Да и у Феликса оказывается талант к кухне. А у вас, Ян Чонин, и так забот хватает. Не нужно быть везде и сразу. – То есть, с вас пример точно не брать? – глаза превратились в две щелочки от хитрой ухмылки, на что Чан тяжело вздохнул и послал тяжелый взгляд с желанием что-нибудь швырнуть в этого паршивца. – Я знаю хорошее место, где можно было бы разместиться, – старший тут же сменил тему и размашистым шагом направился куда-то в сторону побережья. Они прошли мимо той самой скамейки и спустились чуть ниже, выходя почти к кромке воды. Бан жестом просит оставаться на месте, тогда как сам подходит к одному из деревьев и откуда-то выуживает чуть потрепанный пакет с пледом, который тут же стелит на траву. В корзинке у заместителя оказывается несколько видов мяса, рис, овощи и парочка нарезанных персиков. Во время неспешной трапезы парни затрагивают разные темы: им нравится похожая музыка, они оба любят любоваться закатом и предпочитают одинаковые виды мяса в еде. Им легко друг с другом, словно они уже знали друг друга не один день. Ветер нетерпеливо играется с завитушками старшего, приводя все в еще больший беспорядок, а потом вместе с синими прядками лезет в глаза младшего, вызывая смех у обоих. Чан думает о том, что хотел бы проводить так каждые выходные, а Чонин просто мечтает проводить так всю жизнь.