Синеволосое счастье

Первые три дня конференции прошли весьма удачно: обговоренные заранее сделки были официально подписаны, намечены определенные совместные мероприятия, прошли обсуждения дальнейших крупных дебютов и шоу. Все мило, продуктивно и весьма цивильно, если не считать постоянные обмены ядом откровенных конкурентов и попытки развести по разным углам, а лучше комнатам, тех, кто друг с другом даже дышать не умеют без развязывания драки. Да, среди взрослых и такое процветает. Кристофер с трудом, но все же отпустил всю свою свиту в свободный полет, таская за собой разве что Чанбина, как второго партнера по студии, и Сынмина, с документами. Светлая макушка Хвана периодически мелькала в толпе, все же он также был весьма и весьма известен в сфере танцевального бизнеса, а значит новые контракты тоже не за горами. Чана смущала лишь глухая тишина со стороны Чхве: они довольно спокойно приняли окончательный отказ от заключения брачного контракта и даже приняли все многочисленные изменения в договоре о сотрудничестве. Мысли в голове директора сменяли одна другую, но логического объяснения среди них не было. Каждый вечер вся их компания собиралась в коттедже Банов, громко обсуждая новости прошедшего дня и просто дурачась. В первый же день Феликс на глазах у всех поцеловал Хёнджина и заявил, что ни за что и никогда не отпустит такое счастье. Кристофер в этом ни секунды не сомневался, ведь снежный блондин уже приходил к старшему Бану за благословением. Хан постоянно обжимался с Минхо, требуя прикосновений и внимания, в чем тот и не думал отказывать. На секунду Чану стало больно и завидно, ведь с ним Ли не был таким, но и во взгляде ранее не присутствовало столько тепла и заботы, как сейчас. Боль, разъедавшая разум и подтачивающее сердце, наконец, исчезла, уступив свое место тихой грусти. Между Чанбином и Сынмином тоже что-то потрескивало, не то влечение, не то раздражение. Они не так часто пересекались в офисе и взгляды, которыми они обменивались, обычно носили прохладный характер. Когда все успело так измениться? Видимо, Джин был прав, и Чан слишком сильно зациклился на себе и работе, чтобы подмечать какие-то очевидные вещи. Но одно он понял точно: все эти люди теперь его семья. И пусть каждый из них знает Бана с какой-то из сторон, каждый носит своих демонов в кармане, но они все по-своему дороги директору. Но в его сердце с недавних, а может и давних, пор правил лишь один человек... – Почему не подойдешь? – Мы оба на работе, не хочу отвлекать, – на автомате ответил Чан, разглядывая беседующую толпу. – Стоп, ты о чем вообще? – Не прикидывайся, вы уже который день украдкой друг на друга смотрите с разных концов зала, – протянул низким голосом Чанбин, отпивая из своего бокала и опираясь руками на стойку. – Это он? – Не знаю, но с ним мне хорошо, – на лице от улыбки появились намеки на ямочки по бокам. – Я давно себя так не чувствовал. А что у тебя с моим секретарем, мистер брутальность? – Тебе честно ответить или приукрасить? – маленькие глаза блеснули. – Хочу предложить ему встречаться. – А разве не нужно было это сделать прежде чем трахаться на его рабочем месте? – рэпер чуть не подавился шампанским, во все глаза рассматривая довольную ухмылку старшего. – Вы все думаете, что я великий слепой, но все же мозгами меня не обделили, иначе сейчас бы не управлял компанией. – Бессовестный. – Иначе скучно, – довольная улыбка и глаза как полумесяцы. – На сегодня у нас все, поэтому оставляю все на тебя. – Мелкого прихвати с собой, даром, что без пяти минут управляющий, – прилетело в ответ уходящему мужчине. Кристофер не стал следовать словам друга, лишь выскользнул из здания на свежий почти ночной воздух и подставил лицо ветру, позволяя растрепать свою прическу и забраться под воротник, остужая мысли и тело. Спустя пару минут он засунул руки в карманы брюк и неторопливым шагом направился в глубь парка по знакомой ему дорожке. Он безумно устал за эти полторы недели, в особенности за последние четыре дня. Поэтому сейчас, когда выдалась возможность сбежать из душных комнат, полных алчными и желчными директорами компаний, молодой Бан предпочел затеряться в кронах деревьев и вечерних сумерках. Он неспешно шел по дорожке, шурша гравием и наслаждаясь прохладой, не заметив того, как невольно вышел на стрельбище. Детские воспоминания с легкой тоской всплыли на поверхность, вынуждая Чана устремить немного грустный взгляд на любимую мишень. Как бы сильно мужчина не ненавидел своего отца, он был глубоко благодарен ему за строгое воспитание и довольно широкое образование. – Я надеялся, что ты спалишь это место дотла после смерти Бана-старшего, – послышался за спиной довольно знакомый голос. – Даже у такого закрытого и жесткого человека, как ты, есть маленькие слабости. Это не прощается. – Мне не нужно ничье прощение, господин Чхве, в особенности ваше, – Чан все также стоял лицом к разноцветным кругам, засунув руки в маленькие карманы брюк. – Ценю деловую хватку, – собеседник оставался позади директора, в тенях. – Что же ты прячешь за семью замками, Кристофер? Почему ты такой успешный? Отчего индустрия так быстро приняла тебя и твои странные идеи? – У меня превосходная команда и свои методы, к тому же мое доверие сложно получить, а значит и доступ к скрытой информации, которую вы так ищете. – Похвально, ты догадался. Вот только я все равно на шаг впереди. Ты будешь валяться у моих ног и умолять пощадить тебя и твою компанию, когда вы одновременно падете. – Сначала нужно научиться строить, а уже потом познавать разрушение, – вспомнил слова отца Чан, прикрывая глаза и слыша удаляющие шаги. Он не надеялся быть услышанным. Постояв еще какое-то время, мужчина таким же неторопливым шагом направился в сторону своего коттеджа. Сегодня состоялось последнее обсуждение осеннего проекта и подписание соответствующих бумаг, поэтому завтра вся эта конференция закончится довольно большой вечеринкой, приуроченной больше ко дню рождения Со Чанбина. Ради этого эти придурки и приехали в такую даль, а не только чтобы капать на мозги директору. Он же украдкой ухмыльнулся и повернул к одиноко горящему фонарю возле крыльца, останавливая взгляд на слишком хорошо знакомой фигуре. Ян Чонин стоял возле входной двери, привалившись спиной к осветленному дереву и запрокинув голову к небу. Его тонкие губы были чуть приоткрыты, отчего тонкий слой бальзама был более заметен. Темный веер ресниц лениво рассекал воздух, заставляя душу Чана трепетать в такт взмахам. Заместитель был невероятен в своей красоте и утонченности, ведь носить строгие костюмы с чуть зауженной талией было верхом неприличия. Светлая кожа сияла в стремительно скрывающихся отблесках солнечных лучей, а синие пряди были словно припорошены теплыми касаниями фонарного света. – Кристофер-ним, вы здесь, – выдохнуло это чудо, чуть приподнимая уголки губ и впиваясь темными омутами прямо в душу. – Решил немного проветриться. Все уже закончилось? Раз вы здесь, – Бан поднялся по ступеням, задержавшись на самом краю последней. Он нервно сжимал костяшки в карманах брюк, прижав запястья к расстегнутым полам пиджака. – Господин Хван послал меня проследить, что вы поужинаете, – щеки паренька стали медленно краснеть, равно как и кончики ушей под потирающими их пальчиками. Как же в этот момент Чану захотелось ощутить их на своей коже… – Только при условии, что заместитель присоединится к директору. Они оба еле заметно прыснули от смеха, но в конце концов зашли в дом и расположились на кухне. В этот раз Кристофер решительно пресек любую инициативу, аргументируя все тем, что «в прошлый раз вы, в этот – я, чередуемся, не обсуждается». От этих слов у Яна стало так тепло на душе, что пришлось напомнить самому себе, как дышать. Весь следующий час они периодически болтали о всяких совершенно ненужных вещах, задавая откровенно глупые и странные вопросы в попытке убить тишину. Их глаза тоже участвовали в своеобразной игре: провести невидимой рукой по сгибу локтя, коснуться спрятанных под тонким слоем рубашки лопаток и тут же спрятаться в занавесках. С каждой минутой незримое напряжение только росло между двумя стесняющимися влюбленными и грозило прорваться в любой момент.