Синеволосое счастье

Во время ужина на первом этаже висела тишина, разбавляемая лишь шуршанием салата и чуть слышным перезвоном приборов и посуды. Чан слишком устал, чтобы о чем-то беседовать, а Чонин наоборот ушел глубоко в свои мысли. Он уже третий раз кушал с директором, и каждый раз вызывал разные чувства. В отличие от младшего брата, Бан был более закрытым и хмурым, он привык решать все размеренно, беря во внимание все детали, и не позволял никому видеть обратную часть себя. Ян понимал, что, вероятно, это состояние стало результатом каких-то событий в прошлом, ведь за почти пять лет сидящий напротив него кудрявый брюнет не изменился. Он лишь похудел и обзавелся мешками под глазами со вселенским изнеможением в глазах. И тогда, и сейчас было слишком много вопросов, ответы на которые были важны и в то же время бесполезны для каждого из них. Поэтому когда раздалась трель входящего вызова на телефоне старшего и тот поднялся в свою комнату для разговора, младший лишь собрал тарелки и включил кран, чтобы отвлечь себя механическими движениями. Хёнджин сказал, что он останется до позднего вечера, чтобы окончательно согласовать то ли список мероприятий, то ли продуктов на следующий день, поэтому заместитель особо не торопился уходить, да и неудобно было бы. В придачу Феликс с секретарем Кимом настояли на том, чтобы проследить за директором после всех этих напряженных дней и уже понять чувства их обоих. Да, Чонин был не слеп и не глуп, чтобы не понять ненавязчивого внимания со стороны Бана, но все же… За размышлениями незаметно прошло больше получаса, а хозяин коттеджа не возвращался, поэтому Ян решил сам подняться и сказать, что уходит. На улице уже стемнело, поэтому заглянув в приоткрытую дверь, парень сначала почти ничего не разглядел. Спустя пару взмахов ресницами глаза немного приспособились к скудному освещению и сумели разглядеть в дрожащем свете от экрана раскрытого ноутбука сгорбившуюся фигуру на кровати. Руки сидящего были сложены на коленях так, что кисти безвольно свисали вниз, еле удерживая телефон в явно ослабевших пальцах, а голова почти касалась груди. – Что-то произошло? – тихо и неуверенно спросил Ян, оставаясь все еще в коридоре. Он не понаслышке знал, что заходить в чью-то комнату без разрешения, значит нарушить личное пространство человека. – Господин Бан, с вами все хорошо? – Со мной все кончено. Кто-то взломал мою систему и скопировал информацию по компании. Теперь мой крах лишь вопрос времени, – мужчина говорил таким тихим и безжизненным голосом, что у заместителя холодок прошелся по спине. – Для того, чтобы построить, требуются годы, а чтобы сломать – мгновение. Когда оно настанет? Ведь меня предупреждали. Я так никчемен. Бесполезен. Ни на что не годен. – Прекратите, – синеволосый в мгновение ока оказался возле Чана, касаясь тонкими пальцами чужих и пытаясь заглянуть в спрятанные глаза. – Вы столько сил вложили в компанию, вы продолжили дело своего отца, подняв его из руин. Вы сколотили сильнейшую команду, которая может действовать самостоятельно, в отличие от многих других. Вы поддерживаете своего брата и позволяете заниматься тем, что ему нравится, не тянете за собой и не ограничиваете. Вы сами пишете треки и продвигаете айдолов. Так почему сейчас опускаете руки? – Моя невнимательность подвергла риску всех, в том числе мою семью и друзей. Я допустил ошибку. Я… – Ты, – изящные руки скользнули по осунувшемуся и поникшему лицу, прижимаясь к скулам и мягко проводя подушечками пальцев по щекам и черным мешкам, – ты взял на себя слишком многое, контролируя все и сразу в желании быть достойным своего отца. Но ты – не он. Позволь остальным справиться со всем без тебя. Доверься им, Крис. Так, как доверился мне в ту ночь. Темные глаза вспыхнули во мраке комнаты при встрече с почти черными лисьими. Тогда его волосы были черными, а на веках виднелась подводка, которая придавала парнишке хитрый и даже невинный вид. Чан помнил тот вечер, с похорон отца прошло всего пара месяцев, он был убит свалившейся на него ответственностью и впервые в жизни решил напиться. Этот мальчишка подрабатывал там на карманные расходы, и та смена была последней перед экзаменами. Чонин тогда не понял, почему он остался после разговора с начальником, почему позволил отвезти себя в гостиницу и почему остался на всю ночь, покинув номер лишь под утро. – Почему ты ушел тогда? – Надо было в школу, да и не хотел, чтобы разразился скандал вокруг знаменитой персоны. Как же, наследник одной из крупных корпораций замечен с малолеткой, – Ян отвел свой взгляд, убирая руки с лица и пытаясь унять пылающие щеки. – А потом просто вернулся домой, к родителям. – Я ведь искал тебя, лисенок, – крепкие руки вдруг обхватили тонкую талию и потянули легкое тело наверх, усаживая на коленях оторопевшего заместителя. – Ты заставил тогда меня поверить в себя и двигаться дальше. Я в бар тот долго наведывался, пока не узнал, что ты уволился, в школе тоже ничего не сказали. – Плохо искал, ведь я всегда был рядом и ждал, когда великий Бан Кристофер Чан додумается и приедет сюда. Я, признаюсь, весьма разочарован. Ты заставил меня очень долго ждать, – чониновы пальцы зарылись в кудрявые волосы того, о ком мечтал слишком долго. В ответ на последние слова чужие ладони спустились ниже и легли на бедра, чуть сжимая и поглаживая. – Как я мог узнать тебя? Мои воспоминания слишком нечеткие, помню лишь запах мяты, успокаивающие слова и твое «Крис». А увидев здесь в первый день там, на стрельбище, не понял, почему вид заместителя мне так знаком. Я влюблялся заново, раз за разом прокручивая в голове наши встречи бессонными ночами. Прости, пожалуйста, прости меня. – Кажется, кто-то просил меня не извиняться, – голову старшего снова приподняли, чтобы пересечься глазами и увидеть во взгляде напротив вселенскую тоску и печаль. – Мне безумно жаль, что прошло столько времени между нашими встречами, но сейчас я… могу быть рядом? – Ты думаешь я тебя теперь отпущу? Мой синеволосый лис. Рука, в которой еще несколько минут назад был телефон, медленно поднялась вдоль спины, очерчивая еле заметную выемку позвоночника сквозь тонкую рубашку, коснулась оголенной кожи над воротником и надавила на загривок, притягивая ближе. Тонкие губы успели вытянуться в довольной улыбке прежде, чем их накрыли мягкие и чуть пухлые напротив. Первое прикосновение было робкое, даже немного мальчишеское, хотя оба уже имели отношения. Чонин не выдержал первым и с еле слышным рыком начал сминать по очереди то верхнюю, то нижнюю губу, вкладывая все свои чувства. Он хотел, чтобы Кристофер почувствовал себя защищенным, даже немного слабым, чтобы отпустил себя и доверился, перестал думать обо всем и дал шанс себе просто жить. Чан же немного оторопел от напора младшего, но лишь мысленно усмехнулся и отвечал не менее яростно, срывая первый стон. Он больше не один, и никогда не был. Немногим ранее, когда гости начали расходиться по своим коттеджам после трудного и напряженного дня, блондин выловил скучающего брюнета возле окна с пустым бокалом в руке. – Спасибо, что подтолкнул его. Меня бы он не послушал. – Он никого не слушает, хотя упорно делает вид. Однако все-таки есть человек, оказывающий на него влияние. Я помню, как он тогда завалился ко мне домой после трех дней отсутствия и выдал «ты встанешь во главе студии, мне нужно взяться за компанию, он сказал, чтобы я был сильным». – Ты думаешь, это был он? – в светлых глазах блеснуло удивление и понимание. – Приятно знать, что я редко ошибаюсь. – Вообще-то, ошибаешься ты чаще, чем я вижу Мина, а в последнее время мы пересекаемся очень часто. – И все равно я помню этого мальчишку еще мелким пацаном, подглядывающим за нами из веток дерева. Бесстыжий, прямо как брат. – Они стоят друг друга, может, все сложится и мы, наконец, снова увидим того улыбающегося и выспавшегося Чана? Пора бы уже остановится. – Не накаркай только. Собеседники глухо рассмеялись и направились к выходу, где их уже ждали.