Выбор

      Лаборатория была интересной. Сейчас, пока Диктора не было на месте, можно было неплохо всё разглядеть, попытаться сунуть нос туда, куда раньше было небезопасно и, может, даже что-то прибрать к своим рукам.       Тут и там лежали различные листы, под столом покоилась чья-то железная рука, а вся стена рядом с компьютерами была увешана какими-то записями. Подойдя ближе, Шрам прищурился, поставив локоть на руку и почесав кончик носа указательным пальцем. Судя по всему, здесь Том пытается установить связь между клонами, их способностями и Робертом. Под каждым номером были записаны факты, наблюдения, но в итоге все они были подчёркнуты красным: никто не принёс пользы. Например, вот Флеш — «№11. Способность — быстрее скорости звука. Умственные способности посредственны, доверчив. Труслив»       Красный фыркнул, прикрыв глаза. Он не допускал таких слов в адрес своих братьев, но это не мешало ему быть согласным. Вновь посмотрев на стену, Первый обратился к иным записям и расчётам. Сверху лаконично красовалось «Х», а прямо под ним расположился нелестный, но забавный комментарий, от которого клон улыбнулся. Он тоже грешил тем, что оставлял приписки на своих бумагах, чтобы немного отвлечься и выплеснуть яд.       На этом понимание написанного почти покинуло Красного, заставив его прикусить губу и сощуриться ещё сильнее. Всюду находились различные расчёты, обведённые красным, восклицательные знаки и уравнения, и всё это казалось таким сумбурным, что даже ход мыслей Шизо выглядел более ясным. Вытащив из-за уха искусанный карандаш, Шрам постучал им по стене. Во всём есть своя система и Том не исключение.       Поэтому, стоило лишь немного подумать, и Красный сумел выделить все расчёты на три группы: черновые записи, уже решённые, и процессники, которые разделил еще на две: проблемные и простые. Черновые находились справа, за невидимой, но явно существующей чертой; решенные всегда были выделены красным и зачастую были записаны без решения (судя по всему, его Томас уже стёр). Процессники же всегда были полны почеркушек, вопросительных знаков и иногда даже грустных смайликов.       Найдя очередную такую запись, Шрам лишь сильнее прикусил губу и усмехнулся, исправляя карандашом уравнение. — Я просил ничего не трогать. Что ты делаешь? — Красный даже не вздрогнул и лишь продолжил расписывать верное решение, — Первый, ты сейчас всё там испортишь.       Диктор подошёл ближе, готовясь оттащить клона силой, но он отошёл сам, довольный собой. —Ты забыл про минус в начале, умник.       Томас приподнял брови, смотря на Первого. — Где? — А вот ищи, — Красный подрисовал в углу записей улыбающийся смайлик с шрамом на глазу и убрал карандаш за ухо. — Не за красивые глазки же ты себя учёным называешь. — У меня красивые глазки, Первый? — Диктор усмехнулся, внимательно всматриваясь в новое решение. — Нравятся?       Клон фыркнул, усаживаясь на рабочий стол. — Ага. Вырвал бы, да с собой таскать стал, чтоб не забывать. — Оу, да вы романтик, — Красный кивнул, потягиваясь, а после прикрыл глаза, откидывая голову. — Слезь со стола. Тебя мама манерам не научила? — Недовольно протянул диктор, даже не смотря на него. Это больше было делом привычки: Роберт всегда сидел на его столе, пока что-то слушал или рассказывал. — Ты моя мама, — пожал плечами Шрам, но всё же спрыгнул. Томас неуверенно хмыкнул, осознавая. И впрямь, ведь именно он является создателем Красного, а значит и его родителем, в какой-то мере. — Или скорее папа? Может «отец»?       Первый опёрся о стену и усмехнулся, когда Томас раздражённо на него посмотрел, поправляя очки. Только он собирался что-то сказать, как Шрам его опередил. — Даже не думай. Для «папочки» у тебя маловат кошелёк.       Красный посмеялся, увидев смятение в глазах диктора, и отошёл на пару шагов, разведя руки. — Я столько лазил в твоей системе, что ненароком нашёл банковские счета, уж прости. — Я даже не знаю, — протянул Том, — что меня волнует больше: твои познания в сфере технологий, математики или плохих шуток. — Брось, тебе нравится всё из перечисленного. Ты такой же.       Томас фыркнул что-то вроде «это-то и плохо» и, пододвинув клона в сторону, сел за стол, увлечённо ища что-то на мониторе. — А что ты хотел. На свалках твоих складов валяется много книг.       Диктор, не отрывая взгляда, усмехнулся. Он не сомневался, что Красный быстро учится. — Правильно говорят: «дай человеку рыбу — он будет сыт один день, научи Первого читать — он будет доставать тебя всю оставшуюся жизнь». — Истину глаголят мудрецы, — посмеялся Шрам, опираясь на спинку стула. — Что ты делаешь?       Томас не ответил, а вместо этого достал микрофон, ударив клона по руке. — Отойди и не мешайся. Тебе сейчас нужно лишь наблюдать за реакцией клона на испытание и записывать это, — Диктор протянул Первому записную книжку, в которой уже стояла дата. — Записывай всё: номер клона, отличительные черты, поведение, особенности. Всё, что может выдать его как полезного.       Шрам задумчиво посмотрел на книжку, на монитор и поджал губы. Ему придётся следить за экспериментом? За смертью его очередного брата? — Хочешь ты этого или нет, но эксперимент будет. Но либо ты поможешь мне, либо пойдёшь и дальше обтирать книжные полки и чинить поломанную технику. — Так себе шантаж, — дёрнул плечом Красный, — Я останусь лишь для того, чтобы не дать тебе возможности для излишней жестокости.       Диктор цокнул, пожав плечами, и включил запись. На экране появился Боб. Обычный: с голубыми глазами, классической жилеткой и короткими кудрявыми волосами. Шрам невольно улыбнулся, когда клон доверчиво помахал в камеру. Рука сама вела запись мелким почерком, колеблясь от круглых до острых букв, и наклоняя слова влево, словно они решили прилечь, пока разум Красного был занят не столько анализом, сколько воспоминаниями.       Он не помнил себя таким. Даже в свой первый день Шрам был одет какую-то старую футболку и потрёпанные штаны, а волосы были ещё более пушистыми из-за высокой влажности в лаборатории. Тогда на него не смотрел красный холодный глаз камеры, а неверяще рассматривали голубые из-под стёкол очков. Тогда Томас, казалось, был готов крутиться у него не переставая, задавая вопросы и разглядывая, словно чудо света. Но вместо этого учёный лишь что-то записывал в старенький блокнот, который подходил к концу. Красный помнит своё смятение и испуг, а ещё то, как ходил за Томом хвостиком, всё время замерзая. Наверное, после этого диктор решил выдавать клонам жилетки.       Клон по ту сторону экрана беспрекословно выполнял все задания диктора, а Шрам недовольно вздыхал, уже узнавая в этом себя. Несмотря на ворчание Томаса, Первый, будучи ещё единственным, делал всё, что ему говорили, хоть и задавал постоянные вопросы «почему? зачем?». Все они в первые моменты жизни были наивны, добры и доверяли голосу с потолка. И не Красному их винить. Шрам был даже немного рад, что клоны превращались в кристаллы ещё до того, как успевали полюбить жизнь, привязаться к кому-то или чему-то.       До того, как успевали довериться.       Умирать не так обидно, когда тебе ещё не пообещали жизнь.       Красный поставил точку и устремил взгляд в экран, не в силах перестать смотреть на тело брата. Пальцы мелко дрожали, а дышать было тяжело. Каждую смерть Шрам воспринимал как свою собственную.       Томас отставил микрофон и протянул руку, ожидая, когда Первый положит ему записную книжку, но вместо этого он лишь отшатнулся, прижимая её к себе. Диктор повернул голову, смотря на клона, а после вздохнул, вставая. — Первый?       Шрам потупил взгляд, прижимая записи сильнее, надеясь, что руки будут трястись меньше, но напряжение лишь усилило дрожь. Ему было стыдно, ужасно стыдно за такое поведение, к тому же перед Томом, но собираться всегда было тяжело, особенно когда перед глазами всё ещё лежит твой хладный труп.       Красный крупно вздрогнул, ощутив на своих плечах чужие руки, и отшатнулся, но его схватили за локоть. — Успокойся.       Томас забрал у него записи и бросил их на стол, после чего поднял его голову за подбородок. — Не дыши так часто.       Шрам нервно усмехнулся, стараясь увильнуть от рук диктора, но то ли он держал слишком крепко, то ли Красный ослаб. — Первый, я серьёзно. Ты сейчас просто грохнешься.       Диктор сильнее сжал его плечи, слабо встряхнув. Он понятия не имел как успокаивать людей. Но что-то нужно было делать, иначе клон и впрямь упадёт здесь без сознания, а значит потратит кучу его времени. Томас цокнул и дал лёгкую пощёчину, отчего Шрам замер, сжимая кулаки.       Красный быстро переключился в состояние агрессии, готовый ударить диктора, но тот лишь отошёл. — Сам вынудил.       Первый всё ещё немного дрожал, но, удивительно, его дыхание восстановилось и теперь он не был готов повалиться в любой момент. Красный осознал это и устало вздохнул, чувствуя, как краснеют уши от стыда. Томас покачал головой. — Хватит на тебя сегодня. Иди лучше.       Шрам фыркнул, собираясь возразить, но в него кинули коробочкой яблочного сока, которую он чуть не уронил. — Всё.       Томас выглядел очень серьёзно и явно не собирался продолжить работу, пока клон не выйдет. Первый цокнул и, сжав свободную руку в кулак, вышел из лаборатории. Лучше и впрямь успокоиться, чем допустить ещё одну такую ситуацию.       Шрам направился в сторону своей комнаты, где осталась недочитанная книга и собственные расчёты, игнорируя ощущение рук на собственных плечах и щеке.