Нить Эмпатии

Солнце струилось сквозь окна, освещая небольшое просторное помещение, служившее разным целям. Оно могло быть и залом для медитации, и столовой, и местом, где фиксианские подростки репетируют разные самодеятельности — по желанию самого эмпата и того, зачем ему эта комната понадобилась. Для Норины же это помещение было тренировочным залом. Несмотря на выданные ей ограничения от целителей, ей стоило больших трудов дождаться заживления всех костей и органов, которые пострадали в Медузе сильнее всего, и приступить к тренировкам. Под наблюдением целителя, конечно, но и это ей было в радость. Наконец-то движения! Она встряхнула головой, счастливо жмурясь. А затем покосилась на протез, поблёскивающий металом. Подавив желание его снять, она отставила костыли и аккуратно сделала шаг. — Тебе помочь? — голос Кима звучал тревожно, хоть он и пытался сдерживать эмоции. Но она чувствовала тревогу и какую-то непонятную… Вину, что ли? Она мотнула головой, расставив руки в разные стороны, стараясь удержать равновесие. Подавив желание взять костыли обратно, она мягко улыбнулась ему. — Не нужно. Я сама хочу пройтись. Ким кивнул и отступил в сторону, но Норина знала — он всё равно ей будет помогать, как бы она ни упиралась и ни отказывалась от помощи. Найдя точку опоры, чтобы идти было легче, она сделала ещё несколько шагов, мысленно матеря протез. Но она к нему привыкнет, хоть её и нервировала некая искусственность ноги. Ну ничего. Разомнётся — и начнётся тренировка.

***

Фиксианцы в парах не разлучаются. Эта истина известна всем фиксианцам. За пределами Фикса они не распространяются об этом, да и об этой особенности Третьей Первый узнал, находя трупы фиксианцев, которые видимых повреждений не получили, но их сердца остановились, разлучённые со своей половинкой. Для любого жителя Галактики эта связь кажется странной. Но не для них. Правда, Сева никогда ещё не слышал о том, чтобы фиксианцы были связаны с жителями других планет. Но ситуация в системе Медузы показала и доказала это на примере пришибленного и белого Кима. Когда нашли Третью и вытащили из этого каменного мешка, то Сева тогда молился лишь об одном: чтобы она выжила. Конечно, без третьей ноги жить будет сложнее, как если бы житель Земли потерял ногу и остался бы с одной, но это бы предотвратило развитие сепсиса, который развился из-за почти нулевой эмпатии. И в ноль она опустилась явно дня два, а может и меньше. Вколов стимулятор и приведя Третью в более-менее стабильное состояние, было решено перенести её на «Чайку» — всё, что нужно для реанимации, было там. С носилками шли Полосков и Зелёный — они хотя бы были здоровы. Первый хотел помочь, но тут его полоснуло по эмпатической связи, образовавшейся между ними троими ещё в самом начале их дружбы — как обычно бывает между братьями и сёстрами — да так, словно ножом или лазером. И это шло не от Норины, а от Кима. Всеволод обернулся и едва успел подхватить Второго, глаза которого побелели, словно у тяжело больного фиксианца. Поддерживая под руку, Первый аккуратно опустил его на пол. Что с таким делать, он не знал — Ким словно был в прострации и если и реагировал, то с трудом. Глаза тускло блестели, руки словно пытались что-то сжать. — Второй, — тихо шепнул Первый, помогая подняться дёрнувшемуся вверх Второму. — Всё в порядке? В ответ Ким странно дёрнул головой и медленной нетвёрдой походкой направился на выход. Всеволод поспешил следом. Молчаливость друга пугала его очень сильно, но ещё сильнее пугало его состояние. Словно… Додумать мысль Первый не успел — Второй рухнул на колени, не доходя до решётки, которая единственная была открыта ключом, а не выломана. Дыхание странно сбилось, а волосы словно потеряли полтона цвета, стремительно седея. — Второй, да что с тобой?! — Первый обнял Кима за плечи, пытаясь понять, что ему это напоминает. Истощение? Возможно, но до похода к Третьей Ким ходил, хоть и еле-еле. Шок от условий содержания Третьей? Уже теплее, но не то. Страх за Норину? Или… — Связь? Второй заторможенно кивнул, поворачиваясь к Севе, и Первого поразил его взгляд — отстранённый и почти что выцветший. Как у фиксианцев. Решив узнать позже, как именно в таких условиях это всё произошло, Первый осторожно, поддерживая Второго под лопатки, отвёл на «Чайку».

***

— Ну и как ты ухитрился? Второй растерянно сделал глоток, смотря на Первого более-менее осмысленным взглядом. Хоть не белым, но вид всё равно был неважным. Неловко дёрнув плечом, Ким грустно улыбнулся. — Сам не знаю, как получилось. Видимо, когда к ней бежал на корабль, то как-то зацепиться ухитрились оба. Видимо, ей было настолько плохо, что она сразу не поняла, что случилось. А мне стало относительно понятно всё, когда почувствовал её боль. Связь, правда, была прерывистой, но тут, видимо, дело в том, что она часто теряла сознание, и эмпатия поэтому была на нуле. Но сказать трудно. Первый кивнул. Эту новость он воспринял… спокойно. Он всегда догадывался, что между этими двумя что-то есть. — Что делать будешь? — Наверное, вначале на Фикс отправимся, чтобы Норина восстановилась, а потом присоединимся на Плутоне к вам.

***

Норина прижималась к груди Кима, слабо дыша и закрыв глаза. Чувствуя, как руки Кима обнимают её, укрывая от внешнего мира, она могла позволить себе выдохнуть. Не надо никуда спешить, бежать — можно быть здесь и сейчас под защитой этого странного, но такого нежного, хоть и местами грубого Кима. Да, именно так. Не Второй капитан, гроза пиратов, а Ким — тёплый, надёжный и заботливый. Тот, рядом с которым не грех и побыть слабой девушкой, а не дамой, которая может дать сдачи и которую знают как Третьего капитана. Пираты точно не ожидали… Она крепче зажмурилась, стараясь изгнать те слова и действия, которые она пережила там, и мысленно радуясь, что связь хотя бы чем-то помогала. Пусть Ким полностью и был истощён и она сейчас, в мирное время, старалась восполнить его силы. Холодный пол стал для неё родным. Там она хотя бы ненадолго могла остудить разгорячённую кожу и мысленно в который раз порадоваться тому, что фиксианцы «одноразовые» — если бы не это, то информацию из неё выбивали бы куда более мерзким и жёстким способом. А ведь этому Крысу хочется — вон как глазки мерцают и во все стороны разливается похоть и злорадство. Если бы не Ким на другом конце связи, то она пережгла бы эмпатические каналы. Но нельзя, иначе Киму будет очень плохо. Новый удар — и её дёргают за волосы, вынуждая посмотреть наверх, в эти ненавистные лица. Покусать бы или придушить их, но после инцидента с Весельчаком такой возможности больше не предвиделось. — Ну и на что ты надеешься? Крыс всегда спрашивал её об этом, а ей что было ему ответить? Да ничего, поэтому она предпочитала крики боли — пусть лучше такой выплеск эмоций будет, чем она вообще сознается в формуле. К счастью, пираты не недооценивали её — погоняла она их тогда всё же хорошо вместе с Кимом и Севой. Хоть теперь всё и наоборот. — Вернулась бы ко Второму капитану, и улетели бы отсюда целыми и невридимыми, — электрошокер больно ударил в солнечное сплетение, заставив зажмуриться, хватая воздух. — Не… дождёшься, — прерывисто дыша, прохрипела Нори. — Только… на том… свете… узнаешь, — она закашлялась. Слабость от связи накатила на неё, и это тоже не улучшало самочувствие. — Это мы ещё посмотрим, — многообещающе хмыкнул Крыс. — Ещё посмотрим… — Всё нормально? — обеспокоенный голос Кима вырвал её из мрачных воспоминаний, и она подняла взгляд. В синих глазах светилась тревога. Она постаралась улыбнуться, задвигая в самую глубину ту память. — Да, всё хорошо. Просто… вспомнилось… — Медуза? Она кивнула, мысленно гадая, как догадался. Его тоже воспоминания мучают? Или опять у неё на лице всё написано? Ким же в это время устало прижал её к себе, гладя по едва начавшим отрастать волосам. Страх насчёт Медузы и у него тоже бывал постоянно, а уж когда Нори начинала провалиться в память о плене, то по связи словно веяло холодом, и чем дальше, тем сильнее. В такие моменты ему было даже радостно от того, что она жалась к нему, старательно избегая одиночества. Неясно, поняли ли что-то про них сотрудники на Плутоне (кроме фиксианцев, конечно), но если и поняли, то не удивляются. Хотя и начинают на свадьбу намекать, на что Ким с Нориной только отмахиваются — им это не нужно, тем более они уже ведь пара. А эта мишура лишняя… Может потом всё? — Я тебя не бью во сне? — вырвал его из размышлений голос девушки. Он улыбнулся. — Нет, нисколько. Взгляд Нори стал тусклым, и она опустила голову, спрятав лицо у Кима на груди. Страх, сомнение, настороженность вновь ударили по связи, заставив Кима радоваться этой нити, связывающей их. Без неё он бы и не понял, что с ней творится. А так может поддержать и отдать тепло, чтобы никакая память из прошлого не омрачила настоящее. А об этом Ким позаботится.