Парное самоубийство или попытка Дадзая номер бесконечность

Квартиру наполнила классическая музыка, а воду разбавили алые капли крови. Дадзай блаженно улыбнулся и добавил горячей воды, снимая ещё один бинт со своей правой руки. Холод стали рассёк шрамированную бледную кожу, оставляя багровый след. Мало, неглубоко, так, снять напряжение от постоянных выходок озабоченного Куникиды. Осаму откинул голову, коричневые волосы коснулись прохладного кафеля. Пока целая рука потянулась за бокалом такого же красного вина, как и кровь. Дадзай улыбнулся ещё шире - сегодня вся его жизнь окрашена в этот уютный цвет. Удивительно комфортное безумие. Через открытую дверь проник свежий летний воздух, приятно отдавая запахом горелых шин, ведь уже много дней окно в гостиной не закрывалось. Удивительно комфортное одиночество. Где-то в заднице песочного пальто, украсившего пол в прихожей, звонил телефон, перебивая звучное пианино в колонках. Шатен поморщился: трель звонка делала из шедевра какофонию. Наверняка это рыжеволосое исчадие всего дерьмового в его жизни по имени Чуя. Только он может так испортить атмосферу, даже не находясь рядом. Игристое обожгло горло: двери в ад не заперты, но Дадзаю тут очень даже нравится. Даже бедняга Накахара не смог бы найти его в этой богом забытой конуре. Осаму торжественно поднял бокал, мысленно произнеся тост на то, чтобы рыжеволосый схлопотал пару пуль или сломал ногу по пути сюда. Отхлебнув некрепкой жидкости, он поднял тост снова: чтобы носитель Арахабаки, так кстати вспомнившийся вдруг, ещё и споткнулся после этого в процессе поисков его персоны. Чокнувшись с воздухом, Дадзай элегантно и торжественно пригубил вина, а затем рассёк целую руку, оставив сильный порез, едва не задевший вены. Кожа покрылась мурашками от неоднозначных ощущений: вместе смешались боль, холод от стремительно остывающей воды и разгорячённая алкоголем, бегающая, как Акутагава по его пятам, кровь. Очаровательный вечер! Пришло время сигарет. Рука потянулась за пачкой дешёвых, но очень крепких сигарет, таких, какими Дадзай всегда балуется по старой памяти. Подражая Одасаку. Слегка сведённые болью худые пальцы так и норовили запутаться в бинтах. Голую кожу опалил свежий воздух, поколебленный чужим непрошенным присутствием. -- А-а?.. -- глупое дадзаево выражение лица, какое он обычно строит, когда изображает удивление, было напрочь стёрто в ту же секунду ударом костяшек, проехавшихся по лицу шатена. Осаму, всё ещё пребывая в небольшом болевом шоке, поспешил сплюнуть кровь, про себя отмечая, что несломанный нос ему очень даже кстати, а вот разбитые бокал и бутылка изрядно портят картину. -- Дадзаааай! -- Чууя! Всё-таки, ты не помер по пути сюда, какая жалость. -- Лёгкая улыбка. -- Что хотел? Рыжеволосого злило это весёлое настроение шатена, и он резко захотел ударить бывшего напарника снова. Пока он, ломая задницу, рыскал по всей Йокогаме и пригороду, разыскивая этого полудурка, решившего устроить себе незапланированный отпуск, Осаму преспокойно принимает ванны. Кулаки зачесались вновь, но экзекуции не дал сбыться громкий звонок. Накахара раздражённо всмотрелся в экран, всеми фибрами души желая начистить это улыбающееся лицо. Мори. -- Да, я нашёл его. Да, босс... Дадзай тем временем продолжал вспарывать бледную ткань кожи, рисуя узоры в и без того алой воде. Накахара неуклюже вздрогнул, наблюдая эту сцену селф-харма. "Мерзкий суицидник!" -- подумал Чуя. -- Считаешь это отвратительным? -- ослепительная улыбка. Но Накахара стоял, скорее заворожённый, нежели испытывающий омерзение. Впервые он наблюдает как кто-то сам себя режет. Смесь отвращения и... восхищения?.. осели на дне глухо бьющегося сердца. Да, он ненавидел Осаму - предателя и шута с бубенцами вместо мозгов, самого сатану во плоти, умеющего улыбаться, словно ангел. Ненавидел за его особенность, за то, что против собственной воли всегда выделяет его из числа других. Бесстрашно препарирующего свои слабости. Заметив оцепенение, шатен вопросительно уставился на рыжего. Но Накахара уже успел снять с себя поволоку странных эмоций. Не хватало ещё, чтобы Дадзай что-то сумел прочесть по его лицу. -- Собирайся уже, я не буду долго ждать , пока ты закончишь свои выкрутасы!. -- Чуя тащил за ворот едва одетое несопротивляющееся тело. -- Вижу, моя шутка пришлась вам по вкусу, -- удар поддых. -- Так ты устроил этот цирк с исчезновением актёра от скуки?! Тебя трое суток не было, придурок! Дадзай наигранно приложил указательный палец к губам. - Ну, не могу утверждать, что не совершал этого. "В конце концов, только ты всегда безошибочно меня находишь, Чуя..."