Парное самоубийство или попытка Дадзая номер бесконечность

У Дадзая не было причин жить. Эмоционально нестабильный, глубоко ориентированный на мрачную философию и крайне рациональный человек, сохраняющий поразительное хладнокровие, созвучное с равнодушием - такие качества в нём ценила портовая мафия. Разумеется, после его особенной способности, которая определяла 90% его личной ценности. У Дадзая не было причин жить, несмотря на привилегированное к нему отношение. Всё, чего нельзя было делать низшим в иерархии - ему было позволено, и даже больше. Но никакой радости ему это не несло. И тем не менее, причин умирать у него не было также. В последнем крылась весьма большая загвоздка для него, как очень расчётливой личности. Если жить - значит сплошь испытывать страдания без всякого удовольствия, то зачем ему это бесполезное ярмо? Выбор ведь очевиден: нужно лишь прервать неприятный ему процесс и дело с концом. И всё же здесь недоставало честности выбора. А быть с собой честным для Дадзая сверхпринципиально. Дадзай может лгать кому угодно на этом свете, будь то его дьявол, бог или сам Куникида. Но никак не себе. Иначе всё остальное теряет смысл. Тогда Дадзай подумал: если в его жизни сложились обстоятельства, неблагоприятные для появления в нём такого важного качества, как страсть к жизни - необходимо самому эти обстоятельства сотворить. Чтобы в нём одинаково, на равных правах могли конкурировать и желание жить, и желание умереть. Только тогда он спросит себя, чего на самом деле желает. Только тогда его выбор будет по-настоящему честным и осознанным, когда на обеих чашах весов будут положены равные меры. На этом его размышления прервал прерывистый стон сверху. Чёрные волосы намокли и прилипли ко лбу. Дадзай почувствовал, как его затылок начали грубо насаживать на член, отчего он ритмично стал упираться носом в чужой лобок. "Как некультурно, Мори-сан..." Секс-услуги для главы портовой мафии весьма существенное условие для того, чтобы Дадзай мог продолжать работать в детективном агенстве. Когда белёсая жидкость наконец запачкала его лицо, лишь тогда шатен отстранился. Гортань саднила, но Мори остался доволен. Дадзай не жаловался, в целом ему даже нравилось. Одасаку был большим идеалистом, но важным для Осаму. Слишком важным. Настолько, что после смерти его воля выгравировалась на каменной поверхности сердца Дадзая сама собой и даже сподвигла к уходу из мафии, но... всё же Одасаку был идеалистом. Он не знал о "второй роли" Дадзая, которой он расплачивался за свои и своих подчинённых промахи, а теперь регулярно пролонгирует свою возможность жить свободно. Дадзай не жаловался. Всё чего не пожелает его маленькая личная цель - будет положено у её ног. -- Дадзай, с каждым разом ты всё более умел, - рука Мори легла на обнажённую ягодицу. -- Продолжим? -- У меня есть выбор? -- понимающе ухмыльнулся шатен.

***

Дадзай устало смотрел на то, как Мори собирает с пола использованные презервативы. Желание пошалить взыграло, словно игристое в праздничный день. -- Что я вижу, неужели многоуважаемый глава портовой мафии вынужден скрывать свои предпочтения от подчинённых? -- Скорее, это мера предосторожности от некоторых проблем, -- тон, прекращающий всякие игры. Пошалить не выйдет. -- Позови кого-нибудь, чтобы довезли меня до дома. Вы превзошли сами себя, Мори. Даже стоять сложно, -- шатен опёрся щекой на свою руку. -- Накахара подойдёт? -- Неужели так не понравилось? -- наигранно всплеснул руками Дадзай. Но Мори уже набирал рыжеволосого. И впрямь, лучше всего для сопровождения сотрудника детективного агенства из личного кабинета главы мафии будет тот, кто посвящён в ситуацию и не станет распространяться о визите вражеского представителя. А именно: Накахара. Спустя 20 минут чёрная шляпа показала себя в дверном проёме Мори. За это время любовники привели себя и кабинет в порядок. Чуя всё ещё демонстрировал недовольный вид, косясь на бинты на запястьях Дадзая. -- Проводи Дадзая до дома. Проводить лучшего эспера до дома? -- ...Да, босс. Осаму приветливо протянул худую руку, показывая, что даже встать не сможет сам. Разумеется, рыжий ему не поверил, но приказ есть приказ. Поэтому, заталкивая свои соображения относительно целесообразности существования шатена в принципе куда подальше, он лишь сдержанно помог подняться бывшему напарнику. Дадзай невесомо опёрся на крепкое тело рядом, открывая вид на синий кожаный диван. В щели которого застрял использованный презерватив. Ничего удивительного, почему босс не может привести девушку в собственный кабинет? Чуя выглядел равнодушным: все здесь взрослые люди, у которых есть определённые потребности. Но Осаму не может стоять. Лучший эспер не может стоять в отсутствие следов нападения или даже погрома. И выглядят малость.. помятыми. Словно после секса. Щёки Накахары заалели: они что, трахаются? Мужчины? Дадзай тайно наслаждался реакцией Чуи, едва контролируя выражение своего лица. До того милым и невинным был этот румянец. -- Накахара, что это с тобой? Тебе жарко? -- вкрадчиво задал вопрос шатен. -- Засунь свои вшивые беспокойства себе в задн... -- но от собственных слов Накахара покраснел ещё гуще, осёкшись. Когда они ушли, Мори пристально проводил их взглядом - что за странный диалог? Посмотрев на место, ещё не остывшее после ухода сидевшего на нём Дадзая, Мори всё понял. "Чёртов Осаму!"

***

Накахара вдалбливался в худое, угловатое, но чертовски гибкое тело под ним, вырывая стоны из самых его глубин. Что-то крайне низменное, животное и примитивное руководило им. На грани сознания осели лишь некоторые воспоминания о том, что в происходящем есть нечто неправильное, инородное. -- Ах-аа-ах, -- Дадзай снизу стонал соблазнительнее любой женщины. Женщины?..

***

Чуя проснулся в холодном поту и с напряжённым стояком. В ушах ещё гудели прерывистые вздохи Осаму, которых он никогда не слышал. Парень потёр лицо, не понимая, как он до этого докатился. Надрачивая колом стоящий пенис, Накахара отказывался осознавать своё унизительное положение. Чтобы у него так взыгралось воображение, что ему этот суицидник в коленно-локтевой позе снится? Кулак прошёлся по кафелю. Член начал наливаться вновь. На самом неудобном моменте раздался громкий звонок в дверь. Чуя стиснул зубы: тот, кого могло принести в середине выходного дня, застав его в таком неудобном положении умрёт самым мучительным способом. Приняв решение игнорировать неприятный звук, рыжий продолжил начатое. Однако ни через десять, ни через пятнадцать минут после звонивший не сдался, продолжая выжимать последние соки из несчастной кнопки звонка. "Пиииии-ииип" -- он убьёт этого ненормального. Наскоро найдя под неприятную трель длинную широкую толстовку, чтобы скрыть явный стояк, и с ощущением неудовлетворённости, злой, как чёрт, Чуя прошествовал к двери. -- Чууууя! Как я р.. -- рыжий спешно захлопнул дверь прямо перед носом Осаму. Осознал он это спонтанное действие слишком поздно: неловкая ситуация уже успела произойти.

***

Шатен невесомо улыбнулся. Это однозначно стоило того, чтобы прождать здесь больше часа. Видеть Чую помятого и с сонным румянцем на щеках, оказывается, довольно забавное занятие. В кармане песочного плаща между перебинтованными пальцами мялся листок с поимённым списком внутри. Их, ещё не мёртвых, но уже и не живых, можно было пересчитать по пальцам. Так ненавидимых Чуей предателей портовой мафии. Дверь перед ним открылась вновь. Накахара выглядел так, словно хочет трахнуть весь мир. Или кого-то определённого. Интересно, кого? Дадзай неожиданно для себя почувствовал приступ собственничества. -- Моё сердце всегда в смятении рядом с тобой, Чуя-чи, но негоже этим пользоваться. Его ведь можно и разбить, -- прятать признания на поверхности уже стало привычкой. Твердолобый в вопросах любви Чуя всё равно не догадается. Рыжий поморщился: какой целью он оправдает свои идиотские трюки с его звонком? -- Что тебе надо? Учти, я не намерен участвовать в этом фарсе. Выкладывай и проваливай. Потрескавшиеся, тонкие губы изогнулись в отрешённой улыбке. Если война начнётся, то победителей не будет. Чуя сглотнул, с замиранием просмотрев на этот изгиб. Он всегда был таким... сексуальным? С учётом недавних сновидений, Осаму использует откровенно незаконные способы общения с ним. Или он всегда использовал, а Накахара не замечал? -- Ты слишком помят и раздражён с утра, Чуя-чи. У тебя.. недотрах? -- больше яда, чем в этой ухмылке, только в лошадиной дозе цианида калия. -- Может быть, тебе с этим помочь? Оскал. Замашка. Перехват. Аннулирование способности. Накахара прижат лицом к стене. Несмотря на явно невыгодное положение, рыжий думал не о средствах, при помощи которых он может выбраться из захвата Дадзая, а о том, в какой пикантной позе они сейчас находятся. Ему хотелось чего-то. Именно от проклятого суицидника Осаму. Дотронуться до бинтов. До него самого. Накахара внезапно осознал, что в нём спала на редкость... блядская сущность. К собственному удивлению, в его воспалённом сознании вдруг даже промелькнула мысль о том, что он хочет большего. От этих мыслей член вновь начал наливаться кровью. Дадзай, как назло невзыскательно стоял сзади, словно для него это абсолютно естественно. Думать подобное про самого Дадзая Осаму даже ему, носителю Арахабаки: тут вопрос не смелости, а наличия инстинкта самосохранения. Вот к чему приводит лицезрение одних мафиозных рож 25/8. Вот к чему приводит недотрах. Накахара стиснул зубы. А ведь Осаму действительно прав...