Парное самоубийство или попытка Дадзая номер бесконечность

Дадзай миролюбиво согнулся от пинка рыжего. Мори станет проблемой, не Элис же ему, в конце концов, трахать, если Осаму исчезнет. Зная этого скальпофага, Дадзай бы никогда в жизни не поставил на то, что Огай отпустит свою игрушку восвояси. Стекло, на котором шатен лежал, уже изодрало в дыры его одежду и ранило открытые участки кожи. Рядом присел Чуя, направив пристальный взгляд прямо в глаза Осаму. Шатен вопросительно уставился в ответ. И что Накахара ожидал там увидеть? Пустота, да и только. Были ли у Дадзая к нему чувства раньше или нет - большой вопрос. Осаму почти всегда делает что, хочет, как хочет, и с кем хочет. Но хочет он нечасто, никогда. Секс является хорошим средством достижения целей на миссии, поэтому проституток в портовой мафии было хоть отбавляй. К числу самых элитных относилась и его воспитатель. По её помощи Накахару подобная участь обошла стороной, но Дадзай... кажется, мафия пользовалась не только его умственными способностью и обнулением. В высших кругах нередки извращенцы, желающие заполучить в постель экзотику. И колоссальная цена вопроса в виде продвижения по политической иерархии ставленника Мори только подстегала интерес. Неужели им до сих пор пользуются? И, даже если Дадзай сейчас ничего не испытывал к Чуе, с его стороны ситуация обстояла ровно наоборот. Он понимал, что выходки бывшего напарника могут быть простой прихотью, не имеющей глубокого подтекста. Но Накахара не такой. У рыжего таких выходок по прихоти быть не может, это вне поля его восприятия. И избавляться от этой симпатии он не собирался и не хотел. -- Давай убежим. Просто исчезнем из этого города, и всё. Теперь здесь есть твой тигр... Ацуси? и Акутагава. Йокогаме их будет достаточно. -- Чуя устало уткнулся в плечо Дадзая. Если оттолкнёт или отшутится, это будет конец. И для них, и для него в частности, пан или пропал. Носа коснулся платок, и Чуя провалился в сон. Только когда Накахара окончательно свалился без сознания, шатен обнял его в ответ. Самое сложное - всегда самое простое. Свалить одного из легендарных соукоку при помощи хлороформа. Рыжий будет адски зол, когда очнётся. Старый перечник не учёл одного - Дадзай умеет любить, хотя и психопат. Иначе его поступок было объяснить попросту нечем. Осаму заботливо застегнул ремень на спящем Чуе. Стюардесса со скепсисом вопросительно посмотрела на Дадзая. -- Мой друг "слегка" перепил на вчерашнем корпоративе. Вот его билет, -- он протянул миловидной женщине купленные билеты, датированные двумя неделями ранее полёта. "Мори будет в бешенстве," -- пронеслось в голове у Дадзая, когда он вглядывался в проносящиеся внизу пейзажи. Пока они осядут в Праге, дальше будет видно.

***

Боль пронзила висок, а горло побудило судорожно откашляться. Оно настолько пересохло, что Чуя, ещё не попытавшись заговорить, знал, что серьёзно охрип. Рядом появилась протянутая ему бутылка негазированной воды. Накахара жадно пил воду, чувствуя, как ему с каждым глотком хочется ещё и ещё. Носоглотку саднило. Первым делом, Чуя ударил по лицу Осаму. Тот нарочно не пытался увернуться: сам виноват, что за обоих всё решил заранее. Надо ли говорить, что рано или поздно он собирался похитить Чую даже без его на то согласия. -- Принеси поесть что-нибудь лёгкого и жидкого. Я голоден, но одновременно хочу проблеваться. Дадзай удивлённо распахнул глаза и в неверии уставился на Чую. Он никак не ожидал, что то предложение было серьёзным. Чтобы Чуя предал портовую мафию, что взрастила его? И даже Коё? На бледном лице со впавшими от истощения глазами появилась гримаса: -- Чего уставился?? Жрать неси, говорю, -- взгляд Накахары, несмотря на болезненность, метал разъярённые молнии. -- Кстати, где мы сейчас? -- В Праге. Но через 2 дня придётся улететь в Пекин. Правда, там нет магазина позорных шляп. В ответ Осаму получил пинок в живот от лежачего.

***

Три недели спустя, Чикаго.

Чуя плюхнулся на постель после душа. Уже который день подряд он ждёт, когда они с Осаму займутся сексом. На всякий случай, он научился промываться и закупился лубрикантом. Даже растягивался, но Дадзай не проявляет никакой инициативы со времени их побега. Они ни разу не обговаривали вопрос о том, в каких отношениях находятся. Но Чуя хотел Дадзая. Он всё вспоминал тот минет, и хотел повторения. Или продолжения, неважно, в какой роли. Или Дадзай больше сторонник платонических отношений? Думать об этом не хотелось. Пока Осаму налаживал дела с поддельными документами и гримёрами для них, Чуя заказал себе алкоголь. В кои-то веки у него заслуженный отпуск и никакого нервяка, кроме Дадзая. Пора бы и отдохнуть.

***

Дадзай прошёл в прихожую съёмного дома и удивился темноте. В глубине гостиной нашёлся Чуя, купающийся в бликах от света огромного телевизора, транслирующего какой-то американский сериал. И пьющий текилу. В одних коротких шортах. Сбросив с себя чёрное пальто (по песочному его бы быстро вычислили), Дадзай прошёл внутрь и, закатив рукава голубой рубашки, сел рядом. За неимением других стаканов, он вскрыл новую бутылку, отдавая на растерзание Чуе уже открытую. Чуя слегка покосился на Осаму, но никак не прокомментировал его действия. Дадзаю польстило это молчание от выглядевшего так соблазнительно Чуи. Последний слегка поёжился, чувствуя себя неуютно от того, что полуголый здесь только он. -- За наш побег, -- как-то неестественно и вяло произнёс рыжий. Осаму пил, открыто наблюдая за действиями Чуи. Он отчего-то казался подавленным и отстранённым. Спустя три молчаливых тоста, Накахара вставил: -- Ну всё, пора спать уже. Мы достаточно выпили. Доброй ночи, -- он поднялся, направляясь к спальне. -- Подожди, Чуя, -- Осаму схватил его за руку. -- В чём дело? Вопрос был скорее ухмылкой. Но у Чуи пропало всё настроение с ним играть. Он вырвал руку. -- Не понимаю, о чём ты. Я устал и хочу спать. Дадзай опрокинул в себя ещё пару глотков, и поднялся тоже, отчего разница в росте снова оказалась явной. -- Сидишь почти голый, пьёшь в одиночестве, пока меня нет, а как я появился - спешишь скрыться. Что происходит, Чуя? Взгляд стал походить на плотоядный, хищнический. Рыжего немного пробил страх. К тому же, Чуя стоял прямо напротив Дадзая, перекрывавшего выход. Вдруг захотелось сбежать отсюда. -- И что? Дадзай шагнул к нему, подворачивая рукава ещё выше. Схватил Чую за талию и притянул к себе. Он белой, бархатной кожи пахло вкусным гелем для душа. Руки были мягкими и... безволосыми? -- Ты сделал эпиляцию? -- прошептал он на ухо. -- А то сам не видишь! -- И подготовился? -- ...да. -- И как давно? -- Да уж вторая неделя пошла! Теперь понятны причины злости. -- Ты хочешь быть сверху или снизу? -- Я не знаю, не думаю, что смогу быть сверху - у меня нет опыта в этом. Даже в темноте можно было разобрать, насколько пунцовыми стали уши Чуи. Которые очень хотелось прикусить и съесть. Прикушенная мочка уха отозвалась напряжённым дыханием. Накахара похудел за время перелётов, и стал более гибким и андрогинным, что добавляло ему шарма. Алкоголь ударил в голову и Чуя, не стесняясь, стонал от прикосновений и засосов на шее. Дадзай чувствовал себя здесь ведущим, и это ему нравилось, так же сильно, как отвоёвывать у Накахары каждый звук этими мучительными ласками. Проникновение было менее болезненным, чем Чуя ожидал, но секс с Осаму был фееричнее любого, который у него был. Всё-таки, Дадзай профессионал в этом деле. И минеты у него отменные, и целуется он до подгибающихся пальцев ног. Шатен ошалело шарил по белоснежным и мягким ногам - кто же знал, что просто эпилированные ноги могут так возбуждать. Он привык, что его клиенты не заботились о его чувствах, и нередко приходилось пить таблетки для возбуждения на неухоженные и уродливые тела. Чуя же подготовился и ждал его. Они заснули мокрые и уставшие на большой испачканной постели.