Меня зовут Серёжа

— Ничего не нужно, спасибо, — вздыхает Сергей и уходит вглубь палаты. Мерно отсчитывают датчики показатели жизни. На постели без сознания лежит единственный родной человек Сергея. Удивительно, но не так много времени осталось до того, как они сравняются в возрасте, но для него Олег навсегда останется голодранцем, шкодившим с Серёжей. Он любит их обоих. Сергей растирает ладонь Олега и снова вздыхает. Когда кончится эта напасть? Несколько месяцев назад Сергей очнулся в больничной палате с загипсованной рукой и толком ничего не мог вспомнить. Ему потребовалась почти неделя на то, чтобы собрать вокруг себя большую часть своей семьи, но сюрприз заключался в том, что привычная четвёрка практически больше не существовала в прежнем виде. Серёга больше не был тем Серёгой, а Сергей-Сергей только трясся без остановки от любого шороха. Удивлённый Сергей не сразу понял, что дело пахнет керосином. Их раздробило на ещё большее количество частей. Откуда-то вдруг появились новые Разумовские, готовые перевернуть весь мир. Кто-то из них знал Олега, а кто-то — помешался на мести Грому. Возникли и совсем уж пугающие личности — как минимум двое постоянно говорили о суициде, а один — однажды вырвался в свет и изрезал им руки. Сергей не узнавал свой привычный мир, поэтому ему оставалось лишь стиснуть зубы как самому старшему и ухаживать за Олегом, ведь это единственное, что он действительно умел и понимал. Чумной доктор вновь отступил в тень и взял перерыв, пусть Валерия и загорелась вдруг желанием творить справедливость. Её глаза вспыхнули, как когда-то у Птицы, мечтающего отомстить за все человеческие несчастья, но Сергей не придал этому значения. Он мог бы помочь ей, но в итоге лишь настрого запретил трогать костюм и вернулся в больничную палату. Слишком стар для таких игр, а когда те приводят к чьим-то ранениям, и подавно! В отличие от половины новых злобных Разумовских в Сергее не было и капли мстительности. Даже если Дагбаев со своими прихвостнями остался жив, его это не волновало. Важнее было сейчас, чтобы Олег очнулся и пошёл на поправку. «Как там Олежа?» — интересуется половинка Серёги вновь. Он делает это каждый день и звучит как помешанный. Вторая его половина — только и мечтает вырваться из душной палаты и найти себе молоденького врача. Сергей только ворчит на этих близнецов и припоминает Птицу, чтобы те в страхе отскакивали от луча света. Даже если Серёга теперь не цельный, он всё равно помнит, как Птица драл его за нарушение верности. Жаль, что от Птицы осталась только память… «Всё ещё спит…» «Могу я полежать с ним?» «Обсудим это вечером», — Сергею не нравится эта дурная привычка некоторых личностей прижиматься к больному человеку, которому необходим покой. Он ещё может понять Серёженьку, но ведь все остальные — рослые лбы! И после этого доказывают ему, что любят, прямо до посинения! «Злой ты!» — морщится Серёга и растворяется в комнатах сознания. Сергей не отвечает — бесполезно, лишь отвлекается на очередное сообщение из банка, когда Олег слабо сжимает пальцы его руки. — Привет, мир… Сергей вздрагивает, хмурится, так ничего и не ответив, и первым делом зовёт врача. Олег слабо улыбается сухими губами, но сразу угадывает, что перед ним Сергей, а не кто-то другой. Это даже сбивает с толку, потому что раньше Олег не улавливал таких нюансов никогда. Сергей мельтешит позади, пока врачи осматривают своего едва очнувшегося пациента. У Олега всё хорошо с памятью, кажется, нет никаких физиологических нарушений — как есть счастливчик, хоть и с ещё одной дырой в теле. Сергея, наконец, покидает напряжение, жившее внутри долгие дни. Всё закончилось, они спасены… Когда они остаются наедине после осмотра и новых назначений, то какое-то время молчат, потому что Олег задумчиво разглядывает Сергея, а тот не знает, с чего начать, кроме как с привычных вопросов о самочувствии и предложения как-либо помочь… — Так что всё-таки случилось? Остальные на месте? — Олег практически шепчет, и Сергею приходится чуть придвинуться к нему, чтобы вслушаться в шелест слов. — Вы попали в неприятности. И вас едва не убили. — Что с Вадиком? — Ничего не знаю про Вадика или Дагбаева, — пожимает плечами Сергей. — Но говорят, что кроме тебя и Серёженьки, там никого не было. — Серёженька? — Олег замолкает с виноватым видом. — Вы должны были бежать… — Когда Птица слушал хоть кого-нибудь? — Сергей качает головой. — Он первым в бой рвётся с самого детства. Но стоит сказать ему спасибо, потому что если бы сбежал, то тебя бы уже вряд ли спасли. — Это было не важно… — Это всегда важно, — со знанием обрывает замечание Олега Сергей и гордо вскидывает подбородок. — Живой ты делаешь для Сергея Разумовского куда больше полезного, чем мёртвый, поэтому не смей больше так рисковать… — Опять эти нотации… — скулит наигранно Олег и улыбается. Да-да, Сергей помнит, что должен поумерить пыл и отключить папочку, но он не может. Олег же только пришёл в себя! Должен понимать! Взрослый человек! Они все за него переживали… — После Серёженьки вернулся и я, а потом всё остальные… Снова отдельно. — Плохо. Придётся опять начинать лечение. — Сейчас это не имеет значения. Один день — хорошо, второй — не очень, потом снова всё в порядке. Мы научились с этим справляться, мы даже научились как-то взаимодействовать. Олег тяжело вздыхает, но ничего не говорит. Да, Сергей понимает, что его осуждают, но он просто не может вновь прийти к психиатру, пока его жизнь похожа на разбушевавшееся море. Он даже не может назвать точное число новых личностей, потому что они всё прячутся от него и строят планы против разума. Сергея всякий раз берёт злость, а это не та сторона, которую он хотел бы показывать врачу. Эго у Сергея не стальное, а очень даже хрупкое. — Я рад это слышать. Как там Птица? Где он? Плечи Сергея опускаются, как и взгляд в пол. Нечего ответить. Птица исчез. Настолько глухо куда-то спрятался, что они не могут даже сообщить ему о том, что Олег в порядке. И это даже иронично, ведь Птица сам стрелял в Волкова пять раз, а в итоге сгинул, потому что того не стало. Сергею не понять этого безумного мальчишку. Новые личности нашептали ему, что Птицы больше не существует — его разорвало от боли, как и остальных, но Сергей отказывался в это верить. Пришедший первым уйдёт последним. Сергей надеялся, что в этот раз им удастся найти диалог, когда однажды они вновь встретятся. — Сергей, где Птица? — настораживается Олег, выдёргивая из мыслей. — Птица где-то есть, но мы не знаем, где он. Кажется, история с Кутхом повторилась, когда он решил, что ты мёртв. Никто его больше не слышит. Нам жаль. — Вот же дурак… Сергею и сказать на это нечего. Он полностью с Олегом согласен. Если бы Птица почаще его слушал, то они могли бы хорошо существовать и не делать людям больно. Особенно таким, как Олег. — Вернётся. Обещал вернуться, значит, вернётся. Тем более теперь мы знаем, как его выманить. Сергей кивает. Не хочется пока на Олега вываливать все их новые проблемы. Не нужно ему ещё знать, что отныне они понятия не имеют, как найти выход на нужные эмоции. Сергей даже представить не может, кому и как попали их воспоминания, и что из этого теперь могло выйти. Быть может, это будут лишь безобидные близнецы-Серёги, а, может, и кто-то, кто ночью схватится за нож, чтобы прирезать Олега. Но это и неважно. Пока Сергей здесь, он будет держать оборону и защищать Олега как от внешних опасностей, так и от внутренних. — Главное, что все живы, — улыбается неловко Сергей, и у него вновь чешется внутри желание как-то помочь. Да хотя бы подушку взбить! Вдруг Олегу неудобно… — И да, — Олег зевает и разминает осторожно затёкшие плечи. — Его не Птица зовут, а Серёжа. — Мы запомним, — кивает Сергей. — Ты отдыхай. Не думай пока об этом… — И правда зануда, — усмешка Олега добрая и светлая. Раздражает немного. — На приём запишись, а то таблетки должны уже были закончиться. — Моя очередь про таблетки напоминать, — ворчит Сергей и поднимается с места, чтобы хотя бы занавески на окне поправить. Мешаются! Он смотрит во двор на прогуливающихся больных и посетителей клиники. Холодно. Люди ёжатся, но продолжают топтаться на месте. Кто-то курит, кто-то весело обсуждает свою жизнь. Совсем не думают о своём здоровье! Сергей морщится надменно. Зря Олег завёл речь о таблетках. Они их выбросили давно, да и к терапии никто возвращаться не хочет. Даже Валерию пришлось отругать за то, что нос суёт не в свои дела. Они справятся самостоятельно. Ничего это лечение им не дало за несколько лет! Лишь гасило пожары и руки связывало. — Серый, — зовёт Олег, и Сергей обеспокоенно оборачивается. Скрывать секреты нелегко, но главное — не подавать вида. Сергей тоже потерял некоторые воспоминания после разделения. Который день не может восстановить доступ к счетам, и какое же облегчение, что Олег пришёл в себя. Сергей улыбается наигранно и шагает ближе к постели. — Тебе что-то нужно? Олег знает Сергея Разумовского почти всю свою жизнь, но в любой игре после прохождения уровня открывается новый — повышенной сложности.