Меня зовут Серёжа

Птица усмехается широко. Опять всё один делает… Что за дурная привычка, Волк? Разве ты не стайное животное? Прислушавшись к дыханию Вадика, Птица цыкает под нос себе — долбанный наёмник, слишком сосредоточенный. — Обмен заложниками, да? — смешок слетает с губ Вадика. — Да нет, могу сразу этого пристрелить, — отвечает ему в тон Олег, и Птица почти влюбляется в него второй раз. — У тебя вроде и без него много хозяев. — О чём этот мерзавец говорит? — сужает глаза Алтан, не отрывая взгляда со своего подчинённого. — Немедленно разберись с этим! — С этим? К твоему сведению, — кивает Олег на Вадика и смещает дуло пистолета ближе к Алтановскому виску. Птица дрожит от восторга. Ну до чего же хорош! — Твой наёмник тебя заказал. Вадик дёргается и на пару секунд переводит оружие на Олега, желая, чтобы тот заткнулся. — Что ты несёшь?! — возмущается Алтан, но нервно сглатывает. Не всем повезло с союзниками. — Там не такие условия были, Олег. — Странно, а я помню, что ты говорил что-то про впечатление какого-то нового заказчика… Прикончить Дагбаева чужими руками довольно выгодно, согласен. — Идиот, о чём он говорит?! — злость Алтана наиграна, потому что на лице его заметно разочарование. Вкус предательства не сладок. — Сукин сын, аплодирую тебе. Так бы и застрелил, — Вадик всё ещё забавляется, хотя его тон голоса становится мрачным. — Ты поэтому всех взбаламутил? А я всё думал, с чего ты решил напомнить о себе ребятам… — С волками жить, как говорится… — Олег подталкивает Алтана ближе к особняку, на что тот высокомерно фыркает и царственно делает несколько шагов вперёд. — Итак… Ты возвращаешь мне его, а я делаю с твоим боссом всё, что захочешь.   Птица смотрит на происходящее, как на офигенный боевик, и в его душе искрит от воодушевления. Его Олег именно такой. Умный и опасный. Ох, как же Птице сейчас хочется просто бросить всё и хорошенько с ним потрахаться. «О чём ты думаешь?!» — поражается Тряпка, едва не заикаясь. «Разве он не крут?» — вздыхает с усмешкой Птица, не отрывая взгляда от сосредоточенного Олега. «Нам к голове приставили пистолет, а ты можешь думать О ТАКОМ?!» «Чёрт, я бы сейчас отсосал…» «Птица!» — Тряпка пытается согнать его с места, но Птица лишь отталкивает от себя. «Да всё под контролем», — фыркает он. — «Помечтать даже не даёшь!» «Я вообще-то вижу все эти твои мечты в своей голове!» «У Олега отличный хуй». «Птица!» — передёргивает Тряпку от отвращения, и Птица хохочет. Эх. Никто его не понимает… — Это Юма тебя купила? — спрашивает вдруг Алтан. Он стоит гордо в нескольких метрах от Птицы и Вадика, и Птица даже начинает его уважать, потому что тот быстро берёт себя в руки. Ещё один человек, который не боится смерти. «Ещё один? Ещё чего! Я очень боюсь смерти», — замечает Тряпка и прячется позади. «Тебя не спрашивали», — вздыхает Птица. — «Я думаю о действительно сильных людях». «Мафия и два наёмника. Смешная выборка. У тебя есть хоть один адекватный пример для подражания?» «Если ты не заткнёшься, то я начну снова думать про Олега…» «Не сейчас!» — резко краснеет Тряпка, и что-то подсказывает Птице, что тот отказался не потому, что его смущает Олегова нагота. Так-так-так… Это что-то новенькое… — Босс, — неловко усмехается Вадик, и Птица скашивает взгляд, чтобы понять, какое у наёмника сейчас выражение лица, но это невозможно. — Вы же знаете, что я слуга денег… А мне всё равно никто не заплатит больше Вас. — Тогда заканчивай этот балаган, потому что мне осточертело, что кто-то тычет в меня пистолетом. — Ты слышал моего босса. Меняемся, — приказывает Вадик. — В этот раз тебе повезло, Олег, чисто сработал. Не подумал бы, что ты ради своего рыжего влезешь в петлю. — Думать — не твоя сильная сторона, — отзывается Олег и протягивает руку в сторону Птицы, до сих пор держа Алтана на прицеле. — Серый, иди сюда. Птица выдёргивает спокойно свою руку из хватки Вадика и прыгает с невысокого крыльца сразу Олегу за спину. Всё кажется таким сказочным, что Птица даже улыбается. Всегда приятно, когда любимый тебя спасает. Пуля свистит над головой. — Ложись! — выкрикивает Олег и тянет Птицу к земле. Алтан едва отшагивает в сторону, как Вадик бросается в нападение. Очередная пуля рикошетит о машину, и Олег ныряет в сторону, таща Птицу за собой. — Блядь! — Кто не спрятался, я не виноват, — кричит Вадик и направляется в их сторону, однако Олег быстро отстреливается в ответ, из-за чего тому тоже приходится спрятаться за мраморными перилами. — Пушку, Волк! — требует Птица, потому что знает, что Олег никогда не выходит без запаса. Оружие летит Птице прямо в руки, и он любовно его оглаживает. — Скучал по тебе… — Не увлекайся, — сквозь зубы цедит Олег, но бросает быстрый взгляд за плечо на него. — Тебе Сергей помог с маячком, Птица? — Я не настолько пропащий! Я тоже иногда ходил в универ! — Только если спать, — улыбается Олег, и Птице очень сильно хочется его в данный момент поцеловать. Адреналин кипит в крови, сердце стучит бешено, в руке зажата тяжёлая волына. Звенит что-то металлическое, словно жестяная банка, и пыль от оцарапанной пулей побелки дома кружит возле их лиц. Птица резко выглядывает из-за угла и стреляет в ответ практически вслепую, наваливаясь телом на Олега. Тепло и волнительно. — Скучал по тебе… — Снова говоришь с пистолетом? — Нет, с тобой. Олег замирает и становится серьёзным. — Останешься после? — Останусь, — кивает Птица, потому что давно пора поговорить. Он ведь тоже настолько же глупый, как и другие Сергеи, и тоже Олега простил. — Хорошо. — Да… — Эй, голубки, может, продолжим? — зовёт насмешливо Вадик из-за стены, и очередная громкая дробь раздаётся по округе. Олег цыкает, выглядывает и стреляет ровно в правую руку Вадика. — Сука! — Разойтись по-хорошему не желаешь? — интересуется хрипло Олег и разминает больное плечо, прижавшись к стене дома. — Моему боссу нужна голова Разумовского на блюдечке! А я верный пёс! — Ты паршивая овца, а не пёс! — Да похуй, — пожимает плечами Вадик, не особо и обиженный на такое замечание о себе. — Главное, что твой рыжий сегодня сдохнет. — Мечтай, Вад! — Олег вновь высовывается из укрытия, чтобы выстрелить, но пуля промахивается. Гремит ответный выстрел, и Олег закатывается назад к дому. Птица не сразу понимает, но на груди у Олега расцветает алое пятно. — Что это… — не понимает он, хотя сердце уже обрывается. В голове звенит, и пальцы дрожат, когда Птица касается Олега, на что тот только хмыкает. — Шестая пуля, юбилейная, — с трудом шутит Олег, но Птице не до шуток. Он выглядывает наружу и едва не спускает всю обойму в пустоту. — Нет… не трать патроны. — Нам нужно бежать, — Птица пытается взять себя в руки, но в голове пульсирует. Крови так много. Почему её так много?! — Да, беги. Я его постараюсь ещё чуть-чуть задержать. Сейчас должна… прийти помощь… — Какая помощь?! Почему её нет сейчас? Где твой телефон?! — Птица дрожащими руками принимается копаться у Олега по карманам. — Нужно вызвать скорую. Тебе нужно в больницу. — Птица… — Где телефон?! — Птица! Птица замирает, и у него перед глазами Олег расплывается. Он проводит рукой по волосам и оставляет невольно на щеке следы Олеговой крови. Это всего лишь кошмар. Им нужно проснуться! Это же всего лишь одна пуля… — Что? Что мне сделать? — спрашивает Птица срывающимся шёпотом. — Беги. Лера должна скоро приехать. — Ты позвал к нам на спасение девчонку?! — А ты не смог дома посидеть неделю, — напоминает Олег и улыбается. — Одни проблемы с тобой… — Это был не… я, — у Птицы губы дрожат, а у Олега глаза медленно закрываются. — Эй! ЭЙ! Я приказываю тебе не умирать! Волк! Ты мне, ублюдок, должен! Нахуй ты у меня на тот свет отправляешься?! Эй! Олег только тихо хохочет: — Кажется, твоя мечта всё-таки сбудется. Кстати, — Олег сглатывает с трудом, его дыхание становится совсем каким-то поверхностным. — Всё спросить хотел. «Птица» — это же не настоящее имя? Как тебя зовут-то? Птица поверить не может, что Олег в такой ситуации может думать о таких глупостях! У Птицы внутри леденеет ад, а его возлюбленному вдруг захотелось узнать о нём чуть побольше. Что за дурак! Птица, честное слово, ненавидит его! — Меня зовут Серёжа. — Ну конечно тебя зовут Серёжа, — кивает Олег, усмехнувшись. — Ты сейчас смеёшься надо мной? — Нет, просто веселюсь с того, что такого злобного матершинника зовут Сережей. — Это ты так меня назвал. — Серёжа… Серёжа… А мне нравится. Надо было не только в постели тебя так звать… — Помолчи! — требует Птица, потому что непрошенная романтичность Олега совсем не подходит сложившейся ситуации. Они потом об этом… успеют ещё поговорить. Олег теряет сознание, так и не возмутившись на запрет. Птице самому кажется, что он умирает. Ещё один выстрел, а после грубый мат. Патроны кончились. У Птицы тоже, к слову сказать. Достав ремень из шлёвок брюк, Птица выскакивает из-за угла. Он не побежит, как хотел Олег. Не дождутся! Внутри оглушительная пустота, за которой Птица не различает слов своей семьи. Глаза наливаются кровью. Обычно Птица испытывает удовольствие от побед, но сейчас он бросается на Вадика, одним движением сбивая его с ног, чтобы добраться до Алтана и вспороть ему шею Олеговым ножом. Глаза жжёт от слёз. Птица вопит яростно, из-за чего Алтан поначалу ничего не понимает и отшагивает назад инстинктивно. Вадик перехватывает Птицу в полуметре от Алтана и бросает его на землю, наваливаясь сверху и сжимая шею. — Чего это? — улыбается он игриво. — В пёсика твоего попали? Птица бьётся в чужих руках и хохочет, как поехавший. — Я сожгу вас обоих! Вы все, блядь, гореть будете, как свиньи на вертеле! — Вадим, убей уже его, — морщится Алтан, уставший от долгого загона дичи Вадиком, да только вот Сергей Разумовский — не дичь. Птица отталкивает ногами Вадика, крепко надавливая ему на раненную руку, и рвётся вперёд, безумно клацая зубами и широко улыбаясь. Хрустят кости его собственной руки, потому что его пытаются удержать. Но боли нет. Её слишком много, чтобы чувствовать хоть что-то. Алтан отбивает удар Птицы, но Птица неумолим, а Алтан — ещё совсем мальчишка, которого даже Лера может побить. Птица пинает Вадика в колено, когда тот подхватывает его, и с разбега всаживает Алтану нож в район ключицы. Кровь брызжет ему на лицо, и Птице уже ничего не нужно. Теперь, пожалуй, можно и умереть. Вадик бьёт его наотмашь, и Птица падает, чувствуя звон в ушах. Звон и крики. Это вопит семья внутри него. Все они хотят жить. Птица сплёвывает кровь на землю и уворачивается от удара Вадика. Голоса в голове сводят с ума, а он чёртов защитник. Роль, которую Птица рад бы бросить, но не выходит. Как же он ненавидит своё существование… Зачем он вообще появился на свет? Вадик встряхивает его и поднимает над землёй. Ему больше не весело, и улыбку смыло, будто той и не было. А Птице смешно. Безумно потешно. Эти двое хотели убить Сергея Разумовского? Вот это прикол! Даже самому бездушному месту на этой проклятой земле, детдому, этого не удалось. — А ты совсем отбитый, рыжий. — О, ты даже не представляешь! — шипит Птица и резко подпрыгивает вверх, а после рвётся вниз. Тараном летит на Вадика, и одним отработанным приёмом перекидывает его через плечо, но так, что затылок последнего впечатывается в мрамор ступеней крыльца. — Ебать… — сипло выдыхает Вадик, не успевая оклематься. Птица вскакивает сверху и, сдавив ладонями ему виски, начинает прикладывать чужую голову о роскошный камень, пока Вадик не теряет сознания. Откатившись от отключившегося тела, Птица тяжело дышит. Кажется, он не чувствует своей руки. Интересно, перелом реально в нескольких местах или ему кажется? Птица не хочет смотреть. Где Дагбаев? Птица приподнимается на локте, но рядом никого. Олег! Птица вскакивает и бежит за дом, где Олег так и не пришёл в себя. Алтана нигде нет, и Птица настороже, но быстро понимает, что тот просто сбежал. Ещё повезёт, если жив останется. Бросив обороняться, Птица садится рядом с Олегом и начинает его тормошить, не сразу осознавая, что тот больше не дышит. — Олег… Волков, подъём. Олег! Когда-то Птица сам поднял на него пистолет и выстрелил пять раз за каждого, жившего в нём человека. Когда-то Птица порадовался, что Олег Волков больше не станет мешать ему жить. Когда-то Птица считал, что будет правильно, если Олег не очнётся. Всё было лучше, чем продолжать любить его. — Олег… Олежа… Эй! Волков! — Птица закрывает испуганно рот ладонью, сдерживая болезненный крик. Всё тело дрожит. Боль невыносимая. — Ты разве не сказал, что назовёшь меня Серёжей в другой обстановке? Разве не ты обещал остаться со мной, пока мне не надоест?! Мне не надоело, мудак ты! Вставай! Вставай, подонок! — Птица дёргает Олега за мокрую грязную футболку, и та скрипит по швам. — А-А-А-А-А! Сердце разрывается от боли, когда Птица оказывается в привычной серой комнате. Он всё ещё кричит и рвётся. Вопит раненным зверем, вздрагивая, когда Тряпка обнимает его тоже в слезах. — Уйди! — орёт Птица. — Убирайся! — Птица… Птица задыхается от горя. Если бы можно было вырезать Олега из себя, то он пошёл бы на это первым. Но уже поздно. — Это всё из-за тебя! — вопит он и дёргается к Тряпке. — Ядерная личность! Херня всё это! Это ты нас всех создал! Тряпка хватает ртом воздух, тоже задыхается, но уже от крепкой хватки Птицы на своём горле. Скобля ногами едва ли не по воздуху, Тряпка пытается освободиться, но безуспешно. Его глаза закатываются. Вот так просто они все сдохнут, если умрёт центральный. — ХА-ХА-ХА-ХА! — Птица, нет! — врываются Сергей и оттаскивают рыдающего и обезумевшего от горя окончательно Птицу от Тряпки. — Мы все в этом виноваты… Все мы… Мы все убили его… Он умер… — Птица, о чём ты говоришь? — пугаются Сергей и громко сглатывают. — Что с тобой творится?! — Убийца… — шепчет каркающе Птица, покрываясь перьями всё сильнее и сильнее и возвышаясь всё выше и выше, пока Сергей и Тряпка не становятся совсем крохотными на его фоне. — Кутх… — шепчут Сергей. Но это не Кутх. Это хуже. Перья Птицы начинают лопаться, обращаясь в липкую маслянистую жижу, что заполняет комнату. Мрак мешается с кровью, и Сергей кричит остановиться. Но Птица ничего не слышит, потому что невозможно слушать, когда через дыру в груди свистит колючий ветер. — Бежим! — зовут не соображающего Тряпку Сергей. — Бежим, мы сказали! Куда бежать? Никуда и не сбежишь, находясь в одной голове. Выходов-то не много. С воплем Птица расправляет свои чёрные крылья. Его тело плавится и собирается обратно, как уродливая куча грязи с сотнями глаз и перьев. Он больше не он. Открыв огромную зубастую пасть, Птица заглатывает разом в себя Сергея и Тряпку. Жуют их тщательно, чтобы ничего-то от них не осталось. В момент вопли обрываются, и наступает тишина. Запускается аннигиляция.

***

Лера не понимает, во что эти двое опять ввязались, но сообщению от Олега она совсем не радуется. Одни лишь смутные координаты и «ЧД. Срочно». Как же сильно Лере хочется послать этого Чумного доктора вместе с Разумовским, который вечно втягивает их всех в какое-то дерьмо. Да уж, иногда она начинает думать, как Олег. — Да где же это? — вздыхает Лера, когда в который раз ей не удаётся связаться с Разумовским, а в чтении карт она не сильна. В костюме жарко и неудобно. Кожа липнет к телу, и в маске сложно дышать в такую жару. Лето на дворе, а они устраивают потасовки для Чумного доктора. У этих двоих совершенно нет совести. Лера отчаянно хочет просто остаться дома и, наконец, выспаться, раз уж у неё появились хотя бы коротенькие каникулы. Ей и так нужно навёрстывать кучу материала, потому что ей надоели насмешки однокурсников, что врач из неё выйдет посредственный с таким количеством знаний. Ох, в следующий раз Лера этому Матвею врежет промеж глаз, чтобы за языком следил! Светило наук! Звезда факультета! Да если б он знал, сколько она работает, рта бы не открыл! Заглушив мотор недалеко от частных участков, Лера понимает, что прибыла на место. В этом лесу подозрительно тихо, и Лера напряжённо вглядывается в любую тень. Но никого нет. Она добирается до нужной точки и вдруг слышит всхлипы. Подготовив огнемёты, Лера выскакивает за угол дома и застывает поражённая. — Олег? — охает она, понимая, что тот без сознания. — Помоги, помоги нам! — плачет писклявым голосом Разумовский, и Лера не понимает, что происходит. — Олег… — он подползает к бездыханному телу и теребит за рукав футболки. — Олег… Помоги! Лера отмирает и бросается к Олегу, чтобы разобраться в ситуации. — Звони в скорую! — она бросает Разумовскому телефон, пытаясь прощупать пульс. Совершенно неясно, почему же тот сам не обратился за помощью раньше. — Немедленно звони! — Как?! — паникует напуганный Разумовский. — Как звонить?! Олег! Олег! Его натурально трясёт, и только сейчас Лера понимает, что из его носа течёт кровь. Что бы это ни было, но, кажется, сейчас Разумовский не способен ни на что. — Ты и есть Тряпка? — спрашивает напряжённо Лера, дозвонившись до службы спасения и пытаясь вернуть Олегу дыхание. Здесь дорога каждая секунда, если, конечно, те ещё у Олега остались. — Я Серёженька, — отвечает Разумовский, притянув к себе ноги, и размазывает по лицу слёзы, сопли и кровь по-детски пугливо. У Леры внутри всё от ужаса холодеет, настолько это крипово. — Кто-то может выйти вместо тебя? — Я никого не слышу. — Понятно, — кивает Лера, но в самом деле ей ничего не «понятно». Вот уж точно безумные игры разума. Слышатся звуки сирен, и Разумовский сжимается ещё сильнее, вновь начиная плакать. Наконец-то, они спасены! Или спасти их уже нельзя? Лера слабо улыбается с облегчением, когда врачи с носилками спешат к ним навстречу.