Мой милый лисёнок

В гнетущих серых стенах детского дома было до ужаса скучно. Поэтому Дазай, движимый поиском более вдохновляющего места, появлялся там только к утру. Вместе с парой мальчишек из соседнего корпуса, они частенько удирали после окончательного ночного обхода воспитателей, и слонялись по ночной деревне. Со временем ходить по тёмным переулкам стало совсем не страшным занятием. И даже захаживание в чужие дворы, сопровождающееся сбором яблок и груш, перестало приносить прежний азарт. Поначалу Дазаю подобные приключения представлялись очень впечатляющими и он думал, что с ним произойдёт что-то невероятно фантастическое, он обязательно напишет об этом рассказ и станет знаменитым. Но друзья, с которыми Дазай обчищал чужие дворы, явно не грезили приключениями и все ночные события ограничивались походами в огород. Вдохновения никакого, но всяко не детдом. Вообще, мальчики не виделись ему настоящими друзьями. Так, пара дураков — Нобу и Таро, что только и умеют говорить о любимых марках сигарет, где они их прячут, а ещё, иногда, о девчонках. Вот тут на Дазая навевала скука похлеще тех серых стен санатория. И когда шатен подумывал бросить их, найти уединённое местечко и строить карьеру писателя там, совершенно неожиданно подвернулся отличный шанс бросить вызов закипающей от страха крови. Шагнуть навстречу чему-то таинственному и неизведанному. В одном из дворов, где любили бывать Дазай, Нобу и Таро, мальчики познакомились с парнем старше на год. Жутко самолюбивым и гордым, но умеющим рассказывать истории. В ту первую ночь знакомства блондин выглядел взросло из-за широких плечей. Но когда, вооружившись веником — первым, что попалось под руку — начал угрожать расправой за сорванные яблоки, все разом захохотали и вовсе не из-за веника. Голос у него оказался на редкость писклявым и никак не подходил к росту. Впрочем, они поладили. Щекастого блондина звали Кин. Именно он рассказал мальчикам страшилку про одно заброшенное здание у окраины леса. Кин заверял всех, что это чистая правда. Нобу, от страха начал "что-то такое припоминать" из деревенских слухов, а Таро лишь уныло вздыхал, ожидая конца истории. Дазай же слушал внимательно, стараясь не обращать внимания на мрачную атмосферу и противную мошкару. Наконец, блондин вывел их за забор своего дома и гордо заявил: — А вот тут он жил. Видите, прямо в двадцати метрах от меня! Я его никогда не видал, но мать говорит, у него были рыжие волосы, совсем как у ведьмы. И он умел колдовать. Дазай подошёл к Кину с просьбой рассказать побольше. Нобу трусил, а Таро заявил, что ему не очень то и страшно. — Конечно, не страшно! Вы ведь не знаете всего! — поднял Кин указательный палец в небо. — Говорят, однажды этот мальчик устроил настоящий ад на земле: горели дома, умирали дети и дохли животные! И тогда его родители... — он сделал многозначительную паузу и понизил голос, — решили убить своего ребёнка. Два друга заметно поёжились и переглянулись, а Дазай, наплевав на жуткую атмосферу, отпихнул их в сторону, стал еще ближе к блондину и горячо, с азартом спросил: — Убили? — Нет. Точнее, не родители. Явился сам Сатана и забрал душу мальчика, чтобы управлять его силой. Бабка, живущая напротив нас, вон там, — Кин указал на крохотную лачужку с чуть съехавшей крышей. — видела, как Сатана уносит его в лес! — Ты про Ману, что ли? — спросил поникший Нобу, — Да она сумасшедшая, ею психиатры в санатории занимаются! Это всё бред. — Эй, а вот и не бред. Моя мама не могла соврать! — обиженно проговорил Кин. — И вообще-то я не сказал самого главного. — И чего же? — Таро снова заскучал, сложил руки на груди и стал "по-взрослому" плеваться на землю. — Мальчик всё ещё жив и... — Глупость какая — сам же сказал, что Сатана забрал его душу. — Душу забрал, но тело то осталось! Дай же рассказать всё до конца, придурок. Так вот, последний раз мальчика видели у лесной заброшки. За находку тела много денег дают. А это мне дядя рассказывал, по секрету. Он, между прочим, полицейский! — сначала задрал голову Кин, однако потом что-то вспомнил и посерьезневел, — Только место жутковатое... — Деньги, говоришь, — глаза Таро разыгрались невиданным азартом и он наконец потеплел к беседе, — Сколько? На следущую ночь, четверо мальчишек отважно пробирались через заросли ветхих деревьев — чтобы попасть к дому, необходимо было преодолеть узкий проход из веток, царапающих ноги и лицо. И чем ближе показывалась верхушка разломанного тёмного здания в два этажа, тем меньше оставалось отваги в юных сердцах. Нобу пару раз пожаловался на живот, но остальные не спешили сдаваться. Когда перед ребятами во весь рост встал дом, пролетело несколько птиц и Нобу вскрикнул. А за ним Таро, испугавшийся не сколько птиц, сколько крика друга. Кин всё повторял, что его дядя работает в полиции, будто верил в то, что это отличная защита от духов. А Дазай понимал, что никаких духов не может быть, тем и пытался себя успокоить. — На деньги я куплю приставку и съеду от родаков. — энтузиазм Таро заметно угас при виде жуткого поместья. Дазая деньги не интересовали. Он с интересом первый двинулся к разломанным ступеням и подумал, что больше всего хотелось бы увидеть что-то необычное. Пускай и пугающее. Например, этого мальчика и его способности. С какой убеждённостью Кин заявлял о нём, как о вселенском зле. Но даже если этот рыжий так страшен и безжалостен, Дазай готов к этому. Он, кажется, всю жизнь только и мечтал увидеть настоящую мистику. А если умрёт — ведь какая смерть получится, небанальная! От такого настроя стало совсем не страшно. Когда с окна второго этажа упала широкая доска, Дазай дёрнулся, Кин и Таро отошли к проходу, А Нобу в испуге шарахнулся прямо в него. Но снаружи, видимо, было еще страшнее, поэтому он вернулся и дрожащим голосом заявил: — Вы что! Вы не слышали? Оно смеялось! Я точно слышал! Таро попятился к Нобу. — Да к чёрту. Что нам, плохо без денег жилось? — Мой дядя... Ну, все, я сваливаю, — оттараторил Кин и направился вместе с остальными к проходу, — Придурок, ты чего стоишь? Нельзя было сказать, что Дазай боялся. Наверное, ему было страшно, но то чувство предвкушения и интереса затмевало страх. Чего это они испугались — того, что упала доска с и так разваливающегося дома? И смеха Дазай не слышал. Может, слишком увлекся реакцией друзей и своими мыслями. В любом случае, шатен знал — он принял решение ещё давно, когда сказал себе не боятся. А как иначе искать приключения, если совсем ничего не приключается? — Вы идите, а я тут всё осмотрю. — сказал Дазай и увлеченно принялся рассматривать обломки здания, обходя фундамент. — Ну ты и псих, Дазай, — сказал напоследок Таро и все разом сгинули с поля зрения шатена. — От психованных слышу. — усмехнулся он в пустоту. У лицевой части дома не было ничего особенного. В доме так же не наблюдалось духов или приведений. Было только довольно темно. Одна комната всё же выделялась. Просторный чердак не имел окон и, насколько позволял увидеть свет из коридора, полностью был выкрашен в белый. Открыв дверь пошире, Дазай не увидел ничего примечательного, кроме трещин и одного белого, едва вываливающегося кирпича. Дазай проверил все комнаты, в одной из них нашёл пару книг, опутанных паутиной. Что-то про контроль разума по психологии. Алхимия — уже поинтереснее. Но остальные комнаты оставались пусты. Из дома Дазай вышел с рассветом. Тёмно-синие облака уступили место уютным, тёпло-оранжевым. Дышалось легко-легко. Из-за ветра в одной кофте, было слегка прохладно, но Дазай даже забыл её застегнуть. Его беспокоила вторая часть дома — задний двор, который остался неисследованным. Он резво спустился по ступенькам с крыльца, пробрался через заросли деревьев и попал будто в другой мир. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие обломков, досок и прочего мусора. Сквозь неровный асфальт пробиралось много мелких цветков фиолетового цвета. Перед домом, в тот же асфальт, врос широкий и длинный кусок бетона, от одного края забора до другого. "Отличное место, чтобы что-нибудь придумывать!" Зашелестели кусты. Дазай проверил, но ничего не нашёл. Никаких рыжих мальчиков и потусторонних сил. Зато отличное место для отдыха от всех друзей. Стоило его охранять и никому не показывать, иначе милые полевые цветочки лягут трухой, вместе с окурками. Выйдя из прохода, Дазай увидел одного полусонного, шатающегося мальчика и двух дремающих рядом. Нобу и Таро спали у забора, а Кин еле разглядел выходящего шатена. Он пихнул Нобу и все потихоньку проснулись. — Он ещё и улыбается! Ты нахрена нас кинул? — негодовал зевающий Таро. — Мы с Таро думали, тебя Сатана забрал. — сказал Нобу. — Это ты так думал, идиот. — Так что там, Дазай? Видел чего? — спросил Кин. — Мы подумали, что утром будет не так страшно всё проверить. Видимо, ребята собирались пойти туда ещё раз. Но Дазай не хотел делить это место с ними. Они ведь увидят, как там красиво и устроят настоящий притон. И девчонок водить будут. Таро так точно захочет выпендриться. Нет, Дазай такого не допустит. Пусть он не нашёл приключений, зато нашёл вдохновляющую атмосферу. — Нобу, ты говорил про смех, да? — парень замотал головой, — Так вот, я слышал его свой каждый десятый шаг. Все охнули. — А призраки были? — Нет, но в доме я слышал чей-то плач. Ребёнка, кажется. Впрочем, что-то подобное Дазай и правда слышал, когда был на первом этаже возле лестницы. Либо мозг начал играть с ним в несмешную шутку. Главная задача была выполнена блестяще — всё же, подумал Дазай, природа его фантазией не обделила и в писатели ему светлое будущее. То, с какими подавленными лицами мальчуганы расходились по корпусам, надо было видеть. Хуже всех пришлось Кину, его дом был к заброшке ближе всех. **** В этот раз Дазай чуть не попался. Ещё одна жалкая секунда и воспитательница зашла бы раньше, чем шатен влетел в окно первого этажа. Три сопалатовца мирно спали у себя в кроватях и Дазай, как и они, накрылся одеялом. В уличной одежде. Благо, в этот раз подъем производила новенькая воспитательница. Она не ругала за незаправленную кровать или грязные волосы. Вот и с одеждой пронесло. — Дазай, возможно тебя снова заберут Эми с Эдзо на выходные. Так что держи необходимые вещи на готове, хорошо? — воспитательница мило улыбнулась и скрылась за дверью. Эми и Эдзо — будущие приёмные родители Дазая. О них ходят странные слухи, но шатен с готовностью мог их опровергнуть. Возрастная пара относилась к нему хорошо, во многом пыталась угодить и приносила сладости. Дазай не испытывал к ним чего-то родного, но тем не менее, уважал. И был не прочь узнать городскую жизнь получше. — И чем же такой лох как ты, смог заслужить обаяние этой девки? — спросил самый старший в комнате, Аки и посмеялся. — Совет дашь? — Наверное потому, что я не веду себя как придурок. Вот тебе совет. — хоть Аки и агрессивный тип, такие разговоры велись слишком обыденно, чтобы закончиться дракой. — Не нарывайся, Дазай. Помни, что мы можем всё рассказать. Дождавшись отбоя, Дазай схватил заранее приготовленный рюкзак, юркнул в окно и зашагал к краю деревни. Ночь Осаму снова провёл в доме. Хоть он и не грел, зато там не дул ветер. А к рассвету двинулся к своей дивной находке. На куске бетона играли тёплые краски и двор выглядел ещё прекраснее, чем вчера, из-за ясного неба. Дазай сел на широкую перекладину, достал фломастеры и небольшой кусок от ватмана. Он служил планом для будущего рассказа мальчика. На белой шершавой бумаге старательно были выведены четыре пункта. Первый уверенно гласил: "Мальчик отчаянно искал приключений." Второй немного сдавал свои позиции: "Однажды, он нашёл..." А остальные два так и вообще пустовали. Немного поводив в задумчивости закрытым фломастером по бумаге, Дазай ощутил, что солнце неплохо согревает тело. Свесив ноги вниз, разложился на перекладине, складывая руки за голову, и закрыл глаза на пару минуточек. Так и уснул. Сквозь сонную, мутную пелену Дазай расслышал знакомый звук. Он бывает, когда шатен рисует фломастерами по ватману. Вообще-то, звук просто ужасный. Но куда деваться, если красок нет? Дазай подумал, что ему чудится или снится и решил не придавать шуму особого значения. Но за чиркающим звуком последовал протяжный и долгий, а главное — приближающийся к его уху. Когда солнце перестало вдруг светить, Дазай возмущённо и устало открыл глаза. И замер. Если можно не моргать пару часов, то шатен уверен, что мог бы. Над Дазаем, затаив дыхание и широко раскрыв глаза, навис рыжий мальчишка. Прядь его слегка кудрявых волос едва коснулась щеки шатена. Широкие до невозможности зрачки выдавали в нём волнение, тем не менее, он не дрожал. Просто застыл в немом взгляде, потянувшись за откатившемся фломастером. Если бы мысли разом не вылетели из головы, Дазай бы подумал, а не тот ли это мальчишка, о котором трепался Кин. — Эй, отдай! — выпалил Осаму, увидев две тонких коленки на своём плане. Рыжий в испуге сполз с бетона и попятился в кусты. Дазай отряхнул свой план и увидел напротив слов: "Однажды, он нашёл..." нарисованного оранжевым фломастером лисёнка. Он был кривоват, вероятно, мальчик хотел испортить его план. Зато мордочка вышла ничего. И тогда Дазая осенило. — Стой, не уходи! — мальчик бессовестно вторгся в ценные рукописи юного писателя, но этим подал такую замечательную идею! Рыжий спрятался за деревом. Осторожно выглянул, и пара голубых глаз прожгла шатена ненавистным взглядом. И чем это Дазай провинился, да так, что тот смотрит исподлобья. Будто последнюю еду отнял у бедолаги. — Вот, бери хоть все мои фломастеры, — он протянул плоскую коробочку рыжему и приветливо улыбнулся, — Ты же хотел ещё что-то дорисовать, да? Мне не жалко, я таких планов могу хоть десять штук сделать! Неужели этот мальчик, с надутыми губками, жёлтой футболкой и короткими шортиками и есть ваше воплощение вселенского зла? Дазай в жизни не поверит, что это маленькое чудо могло вообще кого-нибудь обидеть. Разве что уничтожить взглядом — тут вне конкуренции. Рыжий медленно выполз из своего укрытия. Ненависть, заключённая в голубые глаза, всё ещё прожигала Дазая. Внезапно, вокруг шатена начал подниматься небольшой вихрь из засохшей травы и листьев. Вращающиеся порывы ветра задевали края шорт, поднимаясь всё выше, к лицу. Дазай растерянно посмотрел на рыжего. Его губы плотно сжались, а волосы слегка приподнялись над плечами. Красное свечение подняло и его. Рыжий пронзительно смотрел глубоко в душу. Почему он так смотрел на него? Вихрь превращался в штормовой ветер, но из ловушки нельзя было выбраться не попав в крутящуюся воронку. Дазай продолжал стоять на месте. Он не верил в то, что мальчик хочет убить его. Или устраивать какой-нибудь ад. Он ведь просто мальчик. Напуганный и чем-то обиженный. Тем временем вихрь достигал пика своей силы и превращался в настоящий ураган — рыжего Дазай уже не видел. Мог лишь закрываться рукой от пыли и хлестающих кожу листьев. Но ещё миг и вся сила переместилась на коробочку фломастеров, сжала её красным светом и откинула далеко в стену дома. Коробочка с треском ударилась о кирпичи и разлетелась на мелкие обломки. Красный свет исчез, как исчез и рыжий. Дазай опустился на бетон, пытаясь прийти в себя от увиденного. Откашлявшись пару раз, посмотрел на останки своих фломастеров. Протёр нос, восторженно улыбнулся и про себя подумал: "Вот так даёт!" Весь следующий день Дазай молился на то, чтобы будущие родители его не забрали на выходные. Нет, он, конечно, хорошо к ним относился и был благодарен за подарки. Но с ним приключилось то, чего он всегда так желал — настоящее приключение! Точнее, загадка. Настоящая магия! А как ловко рыжий управлялся с равновесием, паря над землёй. Восхитительно! Складывая в рюкзак все сладости, которые он только нашёл в комодах сожителей, Дазай радовался, что те ничего не успели съесть. Дазай не вор — он сам поделился конфетами, принесенными Эми. А теперь возвращает своё назад. Дверь распахнулась и в комнату вернулись трое мальчиков с ужина. Спросить про открытые дверцы и внезапный нервный тик Дазая не успели — тот уже, полный энергии, прыгал с подоконника. Выходить пришлось раньше, чтобы обойти дом Кина и не застать своих полуночных друзей. Не дай Бог они узнают о том, что узнал Дазай! Дядя Кина не откажется провести парочку проверок со своими цепными собаками. Или как там проверяют места преступлений. На этот раз Дазай тщательнее проверил все комнаты в доме. Должен же рыжий где-то спать, и вряд ли на улице. Но на всякий случай обошёл и двор, с обеих сторон. Заглянул под каждый куст по периметру забора и ничего не нашёл. Близился рассвет, а рыжего мальчишки не видать. Неужели не придёт? Дазай болтал ногами, ударясь пяткой о глухой бетон. Рассвет уже давно отразился на небе и чем дольше шатен сидел с опущенной от скуки головой, тем больше грустнел. Тем не менее, уходить никуда не собирался. Ну нарушит он разочек дисциплину, ничего же не будет? Они же окно решёткой не заставят? Или заставят... Ничего, Дазай и здесь что-нибудь придумает. Главное узнать у рыжего всё-всё о его необыкновенной жизни. И о его силе. Как он её получил? И его правда сам Сатана видел? Вопросов было много. Дазай составил целый список. Совсем скоро он напишет самый интересный рассказ, который только можно представить! Кто ещё, вживую, видел самое настоящее чудо? А Осаму видел и даже пытался с ним заговорить. Дазай впервые чувствовал, что в его жизни что-то происходит. Что жизнь состоит не только из столовой детского дома, огородов, разговоров про девочек, а на самом деле — полна магии и загадок. Он наконец ощущал себя особенным, потому что прикоснулся к чему-то, чего никто не должен был видеть. К чему-то неизведанному и абсолютно прекрасному. Поэтому Дазай готов был даже к отказу опекунов от него. И пусть. Он поймёт. С готовной решительностью выберет каждый день смотреть на пустующий бетон, чем вообще не бывать у этого волшебного местечка. Ещё немного и Дазай действительно опоздает — если его уже не хватились. Наверное, позвонят Эми и Сэдзо. И тогда они точно откажутся от такого неприличного и недисциплинированного мальчика, как сказала бы старшая воспитательница. Да и пусть. Он сбежит. Сбежит и будет жить как рыжий. Предавшись мечтам о возможном будущем, Дазай вздохнул и потянулся к рюкзаку — голод не тётка. А хватит ли у него решимости и вправду сбежать? Подул ласковый ветер и Дазай снова вспомнил лицо рыжего. Наверное, да. У него ведь хватило? Зашелестела крона высоких деревьев. Где-то вверху шатен услышал хруст ветки и чей-то сдавленный стон. Дазаю повезло в этот момент поднять взгляд и увидеть, как на него со скоростью света летит не до конца обломившаяся ветка, а в подарок к ней — сжавшийся от страха рыжий. Дазай геройски вытянул руки, дабы поймать летящий кусок древесины, но немного не рассчитал своей силы и она прижала его вместе с руками к полу. Рыжий плюхнулся на него следом. Игнорируя боль в локтях, Дазай в предвкушении откинул тоненькие ветки набок. Сквозь мелкие листья пробирался зажмуренный рыжий и его дёргающийся носик. Мальчик робко открыл глаза и до хруста сжал ветку. Сейчас перед Дазаем лежал просто напуганный, дрожащий ребёнок примерно его же возраста. Хлопал глазами и смотрел совсем не так озлобленно, как вчера. Он так и просил успокоить его, погладить. Но как только заворожённый Дазай потянулся к медным волосам, рыжий одним движением отлетел на другой край бетона. — Любишь же ты внезапные появления! — заговорил шатен, будто и не было вчера чего-то из ряда вон выходящего. — Получается блестяще! Рыжий нахмурился и, кажется, подумывал слезть с бетона. Лесть всегда выходила у Дазая хорошо, но тут он слишком растерялся. "Ничего, возьмем искренностью!" — То, что было вчера... — рыжий напрягся, сжал кулачки, и Дазаю почудилось, будто медные пряди снова чуть приподнимаются. — Это было... Было... Просто восхитительно! А ещё покажешь? Пряди и правда поднялись в воздух, но на последней фразе Дазая, выпаленной с диким восторгом, опустились обратно, вместе с тем, как опустил голову рыжий. Из-за волос, закрывающих лицо, было не видно, но он, видимо, сильно загрустил. Скоро послышались всхлипы. Он снова злится из-за Дазая? Может, он мешает рыжему, приходя сюда? Или ему просто больно? Дазай осторожно сократил пару метров и подполз к своему брошенному рюкзаку. — Тебе больно? Ударился? — мальчик всхлипнул с новой волной боли, — Я могу позвать медсестру, у нас в детском доме их целых две! Я однажды сломал руку, так они мне... Рыжий быстро замотал головой, обнимая колени и втыкаясь в них лбом. Ну конечно, стал бы мальчик принимать помощь от взрослых, от которых сбежал? — У меня нет аптечки, зато есть кое-что гораздо приятнее, — старался говорить приободряюще Дазай, расстёгивая сумку и доставая оттуда печенье в жёлтой упаковке, конфеты и пару бубликов, завязанную в целлофановый мешочек, — Вот, смотри, здесь всё самое вкусное. Я проверял! Ну же, попробуй что-нибудь. Ты, наверное, давно такого не ел, да? Рыжий нехотя поднял взгляд, но смотрел вовсе не на сладости. Смотрел, выискивая подвох, так, будто с ним до этого общалась только жесткая плётка — Дазаю казалось, что эти голубые глаза видели много несправедливости. Мальчик утёр стекающие струйки ладонью, шмыгнул и нерешительно приблизился к рюкзаку шатена, разделявшего их. Дазай скинул его на пол, позволяя подойти ещё ближе. — Можешь и потом съесть, если хочешь... — Дазай совершенно не знал, что говорить в ситуациях, когда на тебя смотрят так испытующе, мучительно вздыхают и молчат, — В следующий раз я принесу, что захочешь. Только скажи, и я притащу сюда целый холодильник с мороженым! Какое ты любишь? Но рыжий и не думал отвечать. Кажется, он пропустил мимо ушей всё, что говорил ему Дазай. Под удивлённый взгляд шатена, рыжий, наклонив лицо прямо в протянутые руки со сладостями, принюхался. Ещё через секунду еда окончательно перестала интересовать мальчика и тот переключился на рукав кофты Дазая. Не разгибаясь, подогнул ноги ещё ближе и прошёлся своим маленьким острым носиком вдоль рукава, к плечу. Дазай застыл. Только и мог чувствовать обрывистое горячее дыхание на шее, наблюдая за утыкающимся в воротник его кофты рыжим. Он прижался к ткани так отчаянно, будто в ней была заключена вся жизнь. — Нравится? — на свой вопрос Дазай получил чёткий и ясный ответ: рыжий, словно кот, потёрся своей рыжей макушкой о синюю ткань на груди и грустно вздохнул. Тогда шатен аккуратно отстранил рыжего, снял с себя вещь и протянул мальчику. Тот снова уткнулся лицом в ткань, не понимая намёка. — Утром холодно, и как же ты здесь ночуешь? Надень кофту, так она всегда будет с тобой. Мне совсем не жалко, — сказал Дазай и помог рыжему втиснуться в синюю материю, застегнул замок до подбородка. Затем отполз, полюбовался на своё творение, не удержался и хихикнул. Рыжий нахмурился и принялся расстёгивать кофту. — Прости-прости, просто... — Дазай посмотрел на сердитого рыжего, пытающегося справиться с заевшей молнией и зачарованно улыбнулся, — Ты в ней выглядишь таким маленьким. И милым. Рыжий надул губы и едва заметно покраснел, но Дазай это точно заметил. Наверное, не стоило говорить последнее, но оно само как-то вырвалось. Тем не менее, рыжеволосый уже не сверлит его ненавистным взглядом, а это самый верный признак того, что скоро они подружатся. И Дазай его обязательно разговорит. А до тех пор будет оберегать это место как самое ценное, что существует на свете.