Мой милый лисёнок

Отдавая кофту рыжему, Дазай никак не подозревал, что обрекает собственную персону на убийственное одиночество. Да, в глазах мальчика не наблюдалось ненависти. Потому как теперь он на Дазая вообще не смотрел. Тогда рыжий, ни разу не взглянув ни на сладости, ни на шатена, спрыгнул с бетона и направился к дому. Игнорировал все выкрики Дазая. Гладил карманы кофты и тёрся носом о воротник. Он получил, что хотел и просто ушёл. Нет, так нагло Дазая ещё не использовали. И зачем мальчику кофта? Он ведь прожил как-то целый год. Осень там, зиму. Дазай попытался вспомнить, не пачкался ли в чём после того, как Эми постирала и привезла ему одежду. Но кроме духов женщины, с ароматом лилий, Осаму не мог ничего припомнить. Может, все волшебники помешаны на запахе цветов? Или кофта была каким-нибудь магическим артефактом? Рыжего нигде не было. Дазай оставил сладости на куске бетона. Так, на всякий случай. Хотя вряд ли мальчик ещё придёт. Вздохнул и поплёлся в проход из деревьев. И какие тут могут быть рассказы? Всё желание писать благополучно улетучилось. Фломастеры разбиты, сердце тоже. И если на первое шатену наплевать, то из-за ухода рыжего на душе снова стало тоскливо. Даже хуже, чем до встречи с ним. Ведь скука не такая страшная. Осаму боялся, что на этом все его приключения закончились и рыжий больше не появится. И ведь он сам ему предложил эту злополучную кофту. Но Дазай же не знал, что его так жестоко отвергнут! Вместе с тем Осаму понимал, что мальчику самому пришлось нелегко. Людям всегда нелегко, когда они отличаются от остальных. А рыжий, так и вообще особенный. Какого ему жить, совсем одному? Нет ни друзей, ни нормального дома. Даже родители, если верить Кину, — и те жестоко предали. А ведь мальчик, наверное, просто защищался. Шатен ни за что не поверил бы в то, что это милое существо могло причинить кому-нибудь боль. А если и причинил, то ясно, как белый день — за дело, значит! Только Дазай чем провинился... Он на автомате шёл по выученной деревенской дороге и смотрел на далёкий горизонт, думая о своём. Мелькнул дом Кина и шатен вспомнил про время, которого в последние пару дней было слишком недостаточно. Рванул с места, поднимая за собой дорожную пыль. В комнате не заправленной оставалась только кровать Дазая. Подъём он пропустил, а если никого нет на заднем дворе, то и зарядку тоже. И если от первого можно было откреститься несварением желудка, то от второго по шапке получали от физрука. Хлестали ремнём при всех (бывало и по лицу) или заставляли бежать, если не явился в первые пять минут. Ломать руку из-за подножки, а точнее — настоящего пинка в щиколотку, во второй раз не хотелось. Осаму помнит довольную рожу мерзавца-физрука. Но в открытую дверь, с перекинутыми через плечо полотенцами, завалились сожители по комнате и Дазай облегчённо выдохнул. Правда, ненадолго. — На подъеме мы промолчали. Считай, тебя пронесло. — Аки подошёл к шатену, остальные два грозой встали по бокам от него, — Но если к вечеру мы не получим свою еду обратно, не видать тебе приёмного дома, как хорошей жизни. Знаешь поговорку — подаренное не забирают? — Вообще-то: "Подаренное не дарят." — объяснил Дазай и получил кулаком по носу от старшего. — Ай! — Ты меня ещё и учить будешь, говнюк? Дазай хотел попробовать достать кулаком до обидчика, но его взгляд случайно скользнул на пацана позади. Своей костлявой рукой он держал в пакете целую гроздь мелкого, зелёного винограда. И Дазая осенила замечательная идея, на которую раньше он никак не решался. Резким движением Осаму вырвал целлофановый пакет, закинул по пути рюкзак на плечи и сделал то, о чём всегда мечтал — сбежал из этой угнетающей серости. Скоро все должны были пойти на зарядку, а значит, на столы уже начали накрывать. Дазай тихонько приоткрыл деревянную дверь столовой и посмотрел в сторону буфета. В окошке две кухарки торопливо раскладывали кашу на подносы и готовились разносить по столам. Он повертел головой, отыскивая потенциальную угрозу в виде воспитателей, и, отмечая, что "всё чисто" пустился в буфет, когда кухарки вышли с кашей. Дазай схватил с разделочной доски раскрытый пакет щавля и дотянулся до печенья в небольшой упаковке. Все запихнул в сумку, в довесок к винограду. А разворачиваясь, наткнулся на тучную черноволосую кухарку, лицо которой грозно перекосилось. Она крикнула своей помощнице что-то на своём языке и потянулась к телефону, который висел на верёвочке. От неожиданности ноги подкосились, но шатену удалось среагировать быстро и перепрыгнуть подоконник буфета, наспех застёгивая рюкзак. Теперь терять ему нечего. Дазай выбежал из столовой и телефонная ругань осталась позади. Это им за сломанную руку. **** Сгущались серые тучи. Дазай пробирался сквозь заросшие деревья и думал о приёмных родителях. Эми, может быть, поняла бы его. Она сама сбегала от матери в подростковом возрасте. А вот Сэдзо говорит, что сбегать из дома нужно только в восемнадцать. Дазаю вспомнился мужчина, грустно смеющийся с закрытым ртом. Они хорошие, только чем-то глубоко опечаленные. Азарт ещё отдавался дрожью в кончиках пальцев, но он не жалел о своём порывистом решении. Ему надоела прежняя унылая жизнь, лишённая всякого смысла. А возле бетона даже ненавистный серый цвет становился ничего так. Особеннно, если его разбавлял рыжий. Осаму планировал грустить. Он и не надеялся, что рыжий придёт в этот день. Или в какой-либо другой. Из-за того, что смотрел под ноги и пинал камни, Дазай чуть не пропустил выходящего из дома мальчика. На радостях подлетел к ступеням, взглянул на рыжего и... всё внутри опустилось. С лица и рук стекала темная густая кровь, но ран не было видно. Красная жидкость просто ползла по телу и доставляла огромную боль хозяину. Рыжий едва не покатился с уличной лестницы, но шатен успел подхватить его и усадить на нижнюю ступеньку. Вся обида мигом ушла. — Это кто тебя так?! Где он? В доме? — придерживая за голову, Дазай осторожно хлопал по щеке мальчика, пытаясь привести в чувство. Зрачки, наконец, стали прежних размеров, и с тела стекла последняя кровь. — Сиди тут, я его найду! И убью! Мальчик еле успел и из последних сил схватил штанину Дазая, потянул на себя. Шатен вернулся на шаг назад и рука рыжего обессиленно скатилась по чужой ноге. — Там... — рыжий говорил тихо-тихо, но Дазай слышал. — Там никого... Он так и не договорил. Последние слова растворились так же, как рыжий в руках Осаму. Дазай подложил рюкзак под его голову и всё-таки проверил дом. А когда вернулся, мальчика уже не было. Он хотел было окликнуть его, но совершенно забыл, что не знает имени. Рюкзак тоже исчез. Зато от ступенек, огибая фундамент дома, тянулся красный след. Вместе с жёлтыми фантиками. Да уж, убийца из него точно никакой — кто ж так следы заметает? А что если это фантики от прошлого печенья... Шатен пробрался на задний двор и облегчённо выдохнул. От нового. Рыжий сидел на бетоне, болтал ногами и как ни в чём не бывало уничтожал последнюю печеньку. Какая картина! Осаму так и смотрел бы на эту идиллию. Но пришло время воспитывать гурмана — на одном печенье высоко не вырастешь. — И как зовут нашу сладкоежку? А давай-ка это мне. — незаметно подкравшийся Дазай выхватил пачку печенья и под обиженную пару глаз засунул в боковой карман рюкзака. — А как ты хотел, не одно же сладкое есть! Ты знал, что так можно маленьким остаться? Посмотрел, как на дурака. Ладно, наверное, он того же возраста, что и Дазай. Просто чуть меньшего роста. — Мы знакомы целых два с половиной дня, а так и не познакомились! Я совсем забыл представиться. Меня зовут Дазай, — интеллигентно протянул он руку. — А как тебя зовут? Рыжий тупо уставился на протянутую руку, а затем сжался и опустил голову. Отчего он всё время молчит? Неужели не доверяет? — Не можешь сказать? Мальчик отрицательно замотал головой. — Ну, ладно. Тогда я буду тебя называть... — из рюкзака слегка выглядывал план истории Дазая. Шатен вспомнил про рисунок рыжего и в голову пришла ещё одна гениальная идея, — Лисёнком! Молчание и округлённые глаза — знак согласия, решил Дазай. С приветствиями покончено, пора переходить к воспитанию. — Вот, ты должен питаться не только сладким, но и полезным. — под недоумевающий взгляд рыжего Дазай вытащил из рюкзака целый пакет с щавелем, выбрал два самых зелёных лепестка и вручил мальчику. — А теперь жуй. Лисёнок окинул листики сомнительным взглядом, принюхался и откусил кусочек. Не прошло и секунды, как он скривился и выплюнул всё на траву. — Прям так не вкусно? Ну-ка дай сюда, — Дазай выхватил откусанный листочек и пожевал его. А затем засунул его обратно и выкинул мешок с противной травой за забор. С полезностью как-то не заладилось, но есть хотелось. Поэтому Дазай достал виноград, надеясь, что хоть он съедобный. А даже если и нет, радовало одно — присутствие не пытающегося сбежать рыжего. Он всё еще спокойно сидел на бетоне и желанно смотрел на виноград. Вот бы, подумал шатен, на меня кто-нибудь так смотрел... Дазай первым попробовал фрукт и одобрительно кивнул рыжему. Как настоящее дикое животное, Лисёнок, стоя на коленках, наклонился за виноградинкой и отцепил её ртом. Осаму показалось это забавным, и он наклонился к винограду вместе с рыжим. Пока лисёнок "убегал" вниз плода, Дазай всё нагонял его долька за долькой. И в итоге нагнал. А когда нагнал и увидел хрустальные голубые глаза, совершенно забыл, зачем это делал. Так они жевали виноград и смотрели друг на друга, любопытными и пристальными взглядами. Рыжий окунул голову прямо в рюкзак и принюхался. И чего он там увидит, без света то. Дазай, кажется, понял что мальчик хотел найти. Начал расстёгивать боковую молнию и та страшно неожиданно, даже для самого шатена, прохрипела. Рыжий испуганно дёрнулся и красное свечение подняло его медные пряди. — Всё хорошо, Лисёнок. — Дазай обхватил запястье рыжего и его кудри резко упали на голые плечи. Испуганный взгляд сменился удивлённым. «Вот так сила слов!» Дазай всё-таки справился с молнией и достал печенье в жёлтой упаковке. Проворные ручки уже без стеснения выхватили желанное лакомство и спрятали в заднем кармане шорт. Зря он подсадил мальчишку на сладкое, ведь теперь достать его будет очень непросто. Но если Эми его не разлюбит и привезет как-нибудь еду, Дазай заберёт всё, а затем, после отъезда будущих родителей, снова сбежит. Главное не забыть считать дни до выходных. Сэдзо освобождается только в субботу. Дазай посмотрел на нерешительно приближающегося рыжего. Сколько блеска в глазах, и это только от одного печенья? Да, этот блеск был прекраснее всякого волшебства. Рыжий подполз близко-близко, так, что его майка касалась плеча шатена. Он медлил пару секунд и эти безмолвные секунды превращались в настоящую бесконечность. Наконец, рыжий решился, зажмурил глаза и быстро оставил влажный след на щеке Дазая своим языком. Он просто... лизнул Дазая? Кажется, шатен перестал чувствовать холод. А что тогда чувствовал, кроме приятного тепла где-то в груди? Рыжий быстро и стыдливо отстранился, отводя взгляд в траву. Дазай не без удовольствия отметил его горящие розовым щёчки. Вряд ли он такое проделывал с кем-то! — Нет, Лисёнок, совсем не так! Это коты лижут своих хозяев за еду. А ты — человек. — рыжий поднял свои расширенные зрачки на шатена. — Ну, смотри, я тебя научу. Под частое хлопанье невинных голубых глаз, Дазай приблизился к рыжему и чмокнул того, как можно подольше, куда-то между подбородком и щекой. Затем с важным видом согнулся в спине, мечтательно прикрыл глаза и с довольной улыбкой подставил свою левую часть лица к мальчику. Краем глаза заметил, как тот начал приближаться и резко развернул голову. Рыжий не успел ничего понять и коснулся мягкими губами уголка рта шатена. От этого секундного прикосновения Дазай, кажется, готов был умереть прямо на куске бетона. Из-за волшебных сил, красного свечения или от сердечного приступа — не имело никакого значения. И вообще всё равно, написал он книгу или нет. Лучшая смерть, смерть не от волшебных сил, а от их обладателя — так он решил. Когда рыжий понял, что его ловко провели и почувствовал чужие губы, сначала замер, а затем, как ошпаренный, сбежал с бетона и растворился в темноте ночи. Спугнул! И какой чёрт дёрнул его повернуться? С другой стороны, чего это он так испугался. Всего-то поцелуй в знак примирения и дружбы. Дазай сам видел, как Нобу и Таро — не разлей вода — чуть ли не при каждой встрече целуются. Прямо в губы! А потом смеются и вообще ничего постыдного не чувствуют. С уходом Лисёнка подул холодный, напоминающий о скорой осени, ветер. Бетон теперь освещал только лунный свет и тот стал тоже холодным. Дазай прижал к себе рюкзак, но в дом не уходил. Пусть рыжий найдёт его мёртвым и поймёт, что шатен не хотел его обижать и в наказание пролежал целую вечность на леденящем бетоне. Скоро стало ещё холоднее, мороз пробрался под лёгкую одежду и она стала тем ещё морозильником. Дазай почти уснул, когда вдруг ощутил внезапное согревающее тепло на ладони. Открыл глаза и увидел, что рыжий тащит его в дом с помощью своей силы. Когда шатен заметил дверь чердака и окончательно пришёл в себя, то сжал тёплую маленькую ручку сильнее. Всё красное свечение растворилось, Дазай упал на пол и понял, что до этого висел в воздухе. — Да я в порядке, Лисёнок. Сам могу. — сказал Дазай на попытку рыжего поднять его на ноги. Когда они зашли на чердак, захлопнулась дверь и всё потемнело, Дазай вспомнил, что произошло пару минут или часов назад. Неужели рыжий привёл его в свою камеру пыток и наступил час расплаты? Рыжий, насколько понял Дазай, прошёл вперёд, к стене, и без труда отыскал там что-то. Отодвинул и достал гремящую вещицу. Похоже, он проделывает это не в первый раз, если так ловко ориентируется. Ну, или он и правда маленький лисёнок, что прекрасно видит в темноте. В углу комнаты засветилась красным светом маленькая трубка. Она была похожа на мыльные пузыри, только ручки с двух сторон, ещё и волшебные. Оттуда же послышалось удивлённое "ой" и в миг комната озарилась дневным светом. Дазай сделал шаг назад и случайно наступил на... игрушку? Где это они? Комната закончила проявляться и теперь они находились в самом настоящем, обжитом уютном гнездышке. Это уже не был чердак — окна, завешанные зелёными шторами, выходили на первый этаж. Стояла детская кровать и на полу были разбросаны игрушки. На невысоком столе стояла рамка, но фотографии в ней не было. Только мутный квадрат. Дазай отыскал глазами рыжего. Он сидел у стены и горько плакал, прикрывая рот рукой. Шатен, спотыкаясь об игрушки, подбежал к нему. — Эй-эй, Лисёнок, ты чего? — растерянно протянул Дазай. Он хотел погладить рыжего по голове, но боялся прикасаться. Когда рыжий немного успокоился, убрал руку от губ, Дазай увидел, что мальчик... улыбается. Улыбается! Ему хорошо! От чего только? От этого места? Рыжий наконец поднял светлый взгляд на Дазая. А затем резко обхватил его шею и прижался всем телом. И Дазай понял, что настоящее счастье — обниматься. Гладить кого-то по волосам, прижимать к себе сильнее и глупо, совершенно не контролируемо улыбаться. — Получилось. — шёпотом выдохнул рыжий на ухо Дазаю. Ну почему он так мало говорит... Мальчик слегка отпрянул, так же держась за шею. Он тоже улыбался, хоть и не так сильно, как Дазай. Ему будто было и грустно, и радостно одновременно. Наверное, это комната из воспоминаний рыжего и она для него много значила. Зажмурив глаза, которые теперь светились блеском, рыжий придвинулся подрагивающими губами к губам шатена. Оставалась пара миллиметров, но, видимо, вся решительность исчезла, когда он увидел ошарашенного Дазая, в предвкушении сжимающего футболку на его талии. Тогда Осаму взял себя в руки, притянул рыжего за щёки и уверенно поцеловал. Дазай очень надеялся, что это было именно уверенно. Чтобы снова не спугнуть мальчика. Нехотя отцепившись от губ, шатен, видя смущение рыжего, чмокнул его и в щёку. — Ты мой самый лучший друг, Лисёнок! — Дазай хотел сказать "любимый", но язык не повернулся. Что за странные мысли... В доме, куда они попали, раздался хлопок входной двери и послышались голоса. Женский и мужской. Рыжий сполз с колен шатена и придвинулся к стене, откуда лучше всего доходило шуршание пакетов. Включили музыку и голоса стали ещё неразборчивее. Это не просто комната. Какой-то временной промежуток из прошлого, подумал Дазай. А те, внизу, наверное его родители. Услышав музыку, рыжий отскочил от стены и упёрся спиной к ножке кровати. По интонации было понятно, что кого-то позвали. Мальчик стянул одеяло и в страхе заполз под кровать. Из окна послышался женский крик. Но ничего нельзя было рассмотреть, за стеклом белая размытая пелена. Осаму обернулся на хруст досок. Чем сильнее кричала женщина, тем больше пространства охватывало яркое красное свечение. Одеяло под кроватью дрожало. Послышался выстрел из пистолета. Теперь кричал рыжий. В полной безысходности Дазай метался по всей комнате, то уворачиваясь от деревянных обломок, то пытаясь достать до рыжего. Мешал красный оталкивающий барьер вокруг одеяла. Кровать вскоре откинуло и она пробила стену, оставляя в ней белую дыру. Все предметы разом полетели в пробоину. Оставалось что потяжелее. Ещё полминуты и в дыру затянет абсолютно всё. Что же делать?! Кусок доски впечатался прямо в лоб Дазаю. Вскрикнув, он посмотрел на то, откуда он прилетел. На полу в припадке билась та самая волшебная трубка. И тут Дазай с ужасом понял, что способностью управляет не рыжий. Красное свечение вокруг одеяла это его защита. От собственной неконтролируемой силы. Спотыкаясь и сопротивляясь утягивающей дыре, Дазай пытался дотянуться до трубки. Надо разбить её к чертям, другого варианта шатену не представлялось. Краем глаза Осаму увидел, как тяжёлое зелёное одеяло, вместе с красным свечением, поддалось утягивающей силе. Последняя подбила и свалила с ног его самого. Дазай оглядел комнату. Хвататься больше не за что. Впереди только красное свечение. Если оно отталкивало шатена, то, может... Подобно стратегии в бильярде, Дазай со всей силы прыгнул от стены к уползающему красному свечению, когда его практически засосало. Барьер оттолкнул шатена, как тот и предполагал. В панике он пытался достать до трубки. Ещё пара сантиметров. Пара грёбанных сантиметров, Дазай. Шатен обернулся. В миг, когда рыжий под одеялом задел порог комнаты, Дазая самого подняло вверх и потянуло в дыру. Вспоминая молитвы, он внезапно ощутил в руке эту самую трубку. Голубой свет озарил комнату, а затем всё исчезло. Дазай обессиленно упал на пол. Бетонный. Со лба на щёку что-то капнуло. То была кровь. Наверное осталась рана, после влетевшей доски. Отдышавшись, он отбросил от себя уже безжизненную трубку и огляделся. Чердак. Они на том же месте. В спину подул холодный ветер. А где... Дазай обернулся. В бетонной стене здоровая пробоина, а у её нижней, не до конца обломившейся части, лежало наполовину свесившееся одеяло. Господи! Только не это! Не смотря на ломящую боль во всём теле, Дазай как ошпаренный подскочил к одеялу и втащил его в комнату. Раскрыл. Лунный свет упал на свернувшегося калачиком рыжего мальчика. Крови не было, синяков и красных свечений тоже. Только измученный пустой взгляд в стену. И его шатен боялся больше всего. Что тогда творилось в этом доме? Из головы не выходил выстрел и отчаянный крик рыжего. Всё, что тогда смог Дазай, это лечь рядом с Лисёнком, оперевшись на поломанную стену, и ласково погладить его рыжие пряди. Он хотел не засыпать или, хотя бы, уснуть последним. Но волшебная трубка будто выкачала из него все жизненные силы. Сквозь сон Дазай почувствовал, что стало тепло. Это тепло исходило от чужого тела. Ещё он услышал тихое, едва разборчивое: — Не бросай меня. Пожалуйста. Дазай и сам не знает, как это запомнил. Проснулся Осаму на кровати первого этажа, укутанный в одеяло. "Перенес меня своей силой. Спас от холода... Значит, ему не все равно!" - радостно заключил Дазай, выпутался из одеяла и ощутил на себе всю прелесть вчерашней гимнастики. Ощущение, будто его по этой комнате бросало во все углы. И углы эти были с шипами. Но увидев через окно рыжего, возившегося с какой-то травой, полегчало. Пусть и не физически. Лисёнок выглядил таким серьёзным и задумчивым. Хмурил брови и медленно перебирал странные листья. Дазай впервые наблюдал такого сосредоточенного рыжего. Представил, как он сидит с ним за одной партой в школе: Лисёнок пытается решить пример, а Дазай в это время подговаривает его на то, чтобы сбежать с физкультуры. В дождь они бегут с последних уроков, а потом... Рыжий заметил его. Дазай улыбнулся, помахал ему рукой и не дожидаясь реакции побежал на задний двор. Вид у рыжего был так себе. Он, конечно, не утратил ни капли своей благородной природной красоты, но под глазами нарисовались серые мешки, а волосы хорошенько растрепались и, пушась, поднялись к небу. Дазай подумал, что на нём даже шрамы будут смотреться красиво, не то, что мешки. Но так было думать нельзя. Вряд ли мальчик этой ночью спал. А не спать ночью очень вредно. Если не спал, то где тогда был? И что это за зелёные дырявые штуки? Дазай сел напротив рыжего и свесил ноги по обеим сторонам бетона. Поздоровался и молча, дабы не отвлекать, наблюдал. Наконец, рыжий оторвался от целлофанового пакета с листьями, красным свечением поднял вверх зелёный листок с абсолютно симметричными дырками и одним взглядом сжёг его до красного пепла. После чего захлопал в ладоши. Осаму улыбнулся. Значит, у мальчика всё-таки получается контролировать силу. Только при определённых, спокойных обстоятельствах. — Да, Лисёнок, ты невероятно силён! Но рыжий, видимо, не демонстрировал свои способности с целью получить похвалу. Он взял следующий листик, снова сжёг его и собрал весь красный пепел с помощью способности. Затем встал на бетон коленями, прямо перед Дазаем. Еще сантиметров десять и нос шатена упёрся бы в шею рыжего. Стоять голыми коленками на бетоне ведь ужасно больно. А ему вообще до лампочки! Дазай увернулся от приближающихся рук рыжего и подобрал свой помятый рюкзак с земли. Подложил ему под колени и успокоился. Рыжий потер коленки, будто только сейчас заметил боль. А затем снова приблизился, запустил руку в чёлку шатена и откинул её назад. Красный пепел приблизился ко лбу. Шатен вспомнил, что там была рана. — Ты точно уверен? — обеспокоенно спросил Дазай. Рыжий на время отпустил чёлку и успокаивающе погладил шатена по отросшим волосам. Дазай хитро, но довольно улыбнувшись, кивнул. Мол, после такого делай со мной всё, что хочешь. Дазай стойко терпел ноющую боль, которая была сильнее первоначальной. Обхватил рыжего за талию, тот, кажется, не сопротивлялся. Таких ран оказалось по всему телу немало и все болели. И как шатен их пропустил? Но, впрочем, на проявляемую к нему заботу жаловаться не посмел. Тем более, прошло пять минут и раны на глазах заянулись. Может быть, где-то останутся шрамы, но юный лекарь справился со своей главной задачей — унял боль. После они сидели на бетоне и в обнимку доедали последнее печенье. Чего здесь только не произошло за каких-то три дня: потеря фломастеров, физическое насилие, исходящее от бешеной волшебной трубки. А ещё шатена использовали и один раз он чуть не умер, рискуя попасть в белую утягивающую дыру. И Дазай ещё не разу не пожалел, что сбежал. Когда рыжий потянулся к Дазаю, шатен услышал шелест деревьев у прохода в дом. Ветра не было. Лисёнок тоже почуял неладное, отпрянул и сжал чужую руку. "У него ведь сила, зачем прячется за меня?" Шаги. Кто-то подкрадывался к заднему двору и тихо матерился, похрустывая ветками. Их было несколько. Дазай не успел прошептать Лисёнку бежать, как из кустов показались Таро и Кин. Только не это. — А вот и наша ведьма! Ты смотри, Кин, как ловко Дазай поймал птичку в клетку! — Таро, насмехаясь, начал приближаться к бетону. — Теперь Кин наберёт своему дяде и мы получим столько бабла! Рыжий больше не прятался за Дазая. Теперь он прятался от него, пятясь назад, к другой части бетона. — Нет! Не правда, никого я не ловил! Поверь мне, пожалуйста, — Дазай смотрел только на рыжего. Он не верил. — Ну-ну, Дазай, заканчивай спектакль. Ты что, серьёзно подружился с этим оборванцем? — уныло проговорил Кин. Рыжий исчез. Рванул к дому и больше шатен его не видел. Дазай проверил все шкафы, каждую валяющуюся доску, каждый угол. Обыскал каждый сантиметр. Он исчез. «Он больше не придёт.» — эхом отдалось в голове. Не придёт. В прихожую первого этажа ворвались Кин и Таро. Дазай припал коленями к полу. — И вот на это ты нас променял? На это? — Кин презрительно фыркнул и шатен понял, что вся сцена была затеяна не всерьёз. От такого осознания кулаки сжались сильнее. — Давай, скажи ещё, что рыжий оборванец — твой новый друг. Ты где нашёл этого бомжа? — Таро продолжал насмехаться. Необъяснимая ярость прошлась по всему телу. Дазай чувствовал только одно — ненависть. Он медленно поднялся, подошёл к Таро и одним движением, рявкнув, уложил того на пол. Взял за горло и будто находясь в каком-то трансе проговорил: — Закрой свой поганый рот. И больше никогда его не открывай. Ненависть отступила, транс испарился и Дазай отпустил руку. Таро в немом ужасе отполз к Кину. — Т...ты видел это, Таро? — запинаясь, Кин посмотрел на своего кивающего друга. — Бежим! Ну же, вставай, придурок! Он нас убьёт! Таро мгновенно очнулся и не поднимаясь, на четвереньках побежал к выходу, вместе с Кином. Дазай не хотел понимать, что только что произошло. Глупость. Какая-то ошибка. Дурацкий сон. Ещё две холодных ночи он протянул без еды, а затем, измотанный и уставший, в проливной дождь поплёлся к детдому. По расчётам Дазая уже должна была наступить суббота. Он ещё тешил себя надеждой принять еду от Эми, а затем снова сбежать. Но рыжий не появлялся два дня. И эта надежда была так ничтожна, что только убивала своим существованием, и никак не успокаивала. Дазай не мог понять, почему его Лисёнок поверил каким-то пацанам, которых видит впервые в жизни, а не ему. Да, они знакомы от силы три дня. Но уже... Они уже целовались! А когда человек подпускает тебя так близко, значит, доверяет. Почему же рыжий поверил в то, что шатен хотел его предать? Слёзы смывало дождём, поэтому Дазай решил, что он не плачет. Только вот Эми, скорее всего увидев его опухшие глаза, спросила, что случилось. — Не расстраивайся, мальчик мой. Не хочешь сейчас говорить, расскажешь потом. А пока мы с Эми приготовили тебе сюрприз. — Сэдзо открывал заднюю дверь своего старенького внедорожника, предлагая Дазаю сесть. Шатен ещё раз посмотрел в сторону леса и лениво забрался на сидение. Обычно, по дороге в будущую квартиру Дазай выдумывал всякие истории из детского дома и рассказывал их Эми с Эдзо. Они всегда восхищались его фантазиям. Но сейчас Осаму смотрел в окно пустым взглядом, не в силах сказать хоть слово. Капли дождя бились о стекло и шатен мечтал слиться с ними воедино, скатиться на асфальт и высохнуть на солнце. А какой теперь был смысл в жизни? Рыжего не было. И смысла тоже. Сюрприз? Кажется, они хотели ему что-то сообщить... Дазай всё прослушал. — Милый. — Эми, которая в этот раз ехала на заднем сидении и обнимала мальчика, слёзно улыбнулась. — Мы наконец-то подписали все документы. Теперь ты будешь жить с нами. Не беспокойся, я собрала твои вещи, они в багажнике. Он....что?! Нет, нет, нет! Остановите чёртову машину, нет! Женщина обняла шокированного Дазая и погладила по голове. Мужчина посмотрел на них через зеркало заднего вида и улыбнулся. — У тебя там, наверное, были друзья. Я всё понимаю, мальчик мой, всё понимаю. — машина свернула в знакомый переулок жилого комплекса, — Но теперь у тебя новая жизнь. Забудь их. Забудь. И Дазай забыл.