5. Вета
6 сентября 2021 г., 19:32
Делегация Двора ночи покинула Двор весны ни с чем. Вета с нескрываемой радость провожала гостей.
В поместье верховных правителей частенько бывали гости, но почему-то никто из них не был столь надоедлив, как Реми и Никс. Всю неделю, куда бы Вета не пошла в собственном доме, она неминуемо встречалась с кем-то из братьев или с обоими сразу. И каждая их встреча оборачивалась словесной дуэлью. И к несчастью Веты, не из каждой ей удавалось выйти победителем.
— Так почему ты не хочешь заключить с ними военный союз? — Вета оторвала взгляд от огромной деревянной карты Притиании и континента, висящей в кабинете Тамлина.
Тамлин перевел взгляд от бумаг, разложенных на столе, на дочь. Напряженный взгляд сменился более мягким, он всегда становился таким, когда видел кого-то из своих детей.
— Рисанд уже ни один десяток лет заключает мирные и военные соглашения с другими Дворами. И пускай они с Фейрой всеми силами пытаются доказать, что Двор ночи больше не то ужасное и зловещее место, которым его считали все, но их чрезмерная доброта настораживает меня.
Тамлин не озвучил, что его настораживает «чрезмерная доброта к нему», но Вета прочитала это между строк. О взаимоотношениях Тамлина с Рисандом и Фейрой Вета знала достаточно, чтобы понимать за что правители Двора ночи какое-то время были озлоблены на него.
— Но при этом ты продолжаешь с ними любезничать, — девушка отложила книгу в сторону на блестящий кожаный диван.
— Я допускаю, что могу ошибаться в их адрес, и пока я не убедился в обратном, было бы неплохо держать правителей Двора ночи в относительной близости.
Правители во Дворе весны в основном делили свои обязанности: Тамлин занимался внешними взаимоотношениями и армией, Фейт — внутренним укладом Двора. Поэтому через несколько лет после того, как Тамлин признал в Фейт верховную правительницу, рядом с его кабинетом появился еще один.
Кабинет Тамлина можно было описать одним словом — мрачно. Вся мебель была темного цвета: массивный стол, широкий диван, вереница шкафов доверху забитых книгами, тяжелые портьеры на окнах.
Но именно в этом месте Вета ощущала себя наиболее защищенной. С малых лет она с этого самого дивана наблюдала за тем, как отец решает проблемы, отдает приказы или ведет заунывные разговоры с бывшими товарищами. Но даже сейчас, будучи уже взрослой девушкой, Вета любила тихонько заходить в кабине отца и заниматься своими делами. Тамлин уже даже перестал обращать внимание на ее вторжения, лишь изредка улыбался, не поднимая головы от бумаг.
— Но Двор ночи я бы хотел обсудить с тобой в последнюю очередь, — Тамлин отложил в золотистую чернильницу перу. — Меня больше беспокоят твои занятия.
— Музыка, танцы, история, военное дело… я везде делаю успехи, — Вета говорила быстро и уверено, пытаясь оттянуть неизбежный разговор.
— Иви, — голос Тамлина звучал мягко, но легкое раздражение он даже не пытался скрыть. — Нельзя себя так изматывать. Магия — это всегда обмен. Обмен на твою жизненные силы. И в какой-то момент твоя сила может запросить такую цену, которую ты дать не сможешь.
Тамлин уже не в первый раз говорил это Вете. А она уже не в первый раз быстро кивала, желая поскорее закончить этот разговор.
— Ты и так сильнее многих своих сверстников, — Тамлин продолжал смотреть на Вету.
Она была ребенком, рожденным в союзе истинной пары, Вета была сильнее многих. Но разве это можно считать поводом к остановке? Она хотела быть не просто сильнее, она хотела быть лучше каждого во всем. И столкнувшись в бою с Никсом, Вета поняла, что силами она пока уступает наследнику Двора ночи, но хитрости ей не занимать. Никс, несмотря на напускную наглость, был достаточно прямолинейным и справедливым и подобными приемами бы не воспользовался.
— Пап, вы с мамой одни из сильнейших верховных правителей Притиании и однажды мне придется занять ваше место. И я не хочу, чтобы придворные и соседи считали меня слабой или глупой. Я готова потратить ни одну сотню лет, чтобы преуспеть во всем.
— Иви, верховной правительницей ты еще успеешь стать, — Тамлин уже ласковее посмотрел на дочь. — И ни одна книжка никогда не расскажет тебе каково это, пока ты лично не окажешься на этом самом месте, разгребая сотни бумаг каждый день, пока тебе лично не придется принимать решения в моменты голода и болезни и пока ты собственным голосом не отправишь тысячи солдат на неминуемое смерть. И никакая магия тебя от этого не защитит.
Иви молча слушала отца. Заметив ее взгляд, Тамлин тяжело выдохнул, в очередной раз понимая, что Вета осталась при своем мнении.
— До конца года ты освобождена от занятий магии с преподавателями, и все магические талмуды переданы под особое хранение в библиотеку, доступ к ним будут иметь лишь я и Фейт. Остальные будут получать письменные разрешения от нас.
Вета возмущенно открыла рот, мысленно уже придумывая план, когда Тамлин хитро улыбнулся, переплетая длинные пальцы на столе:
— И мне будут каждый день подавать списки тех, кто посетит закрытую секцию библиотеки. И я буду очень разочарован, если выяснится, что количество разрешений на посещение закрытой секции не совпадет с истиной цифро посетителей.
Вета закрыла рот и поникла. Отец знал ее слишком хорошо, чтобы полагаться на ее благоразумие в таких вопросах.
Вета была хороша во всем, кроме дружеского общения. Она легко заводила новые знакомства и очаровывала мужчин, но все это она делала в образе Номи, поэтому вереница ее знакомых никогда толком и не знала, что общаются с наследницей Двора весны. Но ее хватало лишь на кратковременные знакомства: мужчины ей быстро наскучивали, а женщины казались невообразимо глупыми. Близко общаться ей удавалось лишь с братом и Ситарой.
Впервые Вета встретила Ситару десять лет назад, когда та вместе с Хелионом прибыла с официальным визитом во Двор весны. Тамлин и Хелион заключали договор между Дворами, по которому они свободно могли торговать друг с другом, а купцам и торговцам обещалось беспрепятственно пресечение границ обоих Дворов в независмости от политической обстановки. Для ускорения принятия решения со стороны Двора дня, Фейт радушно согласилась поделиться с Хелионом историей Ефрада, чтобы тот мог увековечить ее в своей библиотеке, а Тамлин позволил некоторым ученым Двора дня посещать оранжерею для проведения исследований.
На фоне Хелиона, который своим присутствием умудрялся заполнять все пространство вокруг, его сопровождение меркло. Но когда все уселись за столом, Вета с удивлением отметила, до чего же единственная женщина в делегации Двора дня отличается.
Жители Двора дня имели темные оттенки кожи, начинающиеся от темно-коричневой и заканчивающиеся золотистой. Ситара же имела бледную, почти прозрачную кожу, ее черные длинные волосы ниспадали свободными волнами на плечи и закрывали часть белого платья, перетянутого золотыми цепями, из украшений на ней были увесистые золотистые браслеты. Лицо у нее имело острые линии челюсти и скул, узкий разрез золотистых глаз и угловатые тонкие брови.
Вета не помнила, как они вдвоём оказались на балконе и с чего у них завязался разговор. Она запомнила, лишь как два дня спустя с тоской провожала Ситару. А уже вечером получила первое сообщение от девушки из Двора дня, в котором та спрашивала, не против ли Вета вести переписку.
«Иви, называй меня Иви…» — было первое, что написала Вета, причисляя Ситару к своему самому близкому окружению.
— Значит наследник Двора ночи без ума от тебя? — Ситара улыбнулась одними губами и вернула свое внимание к цветку перед ней.
— От Номи, — поправила ее Вета, разглаживая невидимые складки на атласной юбке золотистого цвета.
— А есть какая-то разница? — Ситара заправила за ухо выбившуюся из неаккуратного пучка прядь.
Вета нахмурилась, сводя светлые брови на переносице. Вопрос застал ее врасплох: а какая была разница между ними? И почему Вету так волновало то, что Никс думает.
— Не горячись, — Ситара что-то быстро записала в свой блокнот и закрыла его. — С каких пор тебя интересуют избалованные и глупые мальчишки?
— Он далеко не глуп, — Вета задумчиво провела пальцем по губе. — Но он два года питал надежду снова встретиться с Номи. Выдела бы ты эти наглые глаза, мне кажется, что он был уверен, что я сразу же запрыгну на него.
Вета неосознанно повысила голос, из-за чего ученый с другого конца оранжереи неодобрительно покачал головой.
— С ним все ясно, — разумно рассудила Ситара, присаживаясь рядом с Ветой на каменный бордюр. — А что ты? Будешь и дальше ему подыгрывать?
— Я надеюсь, что никогда с ним больше не встречусь.
— Очень жаль, — выдохнула Ситара. — Вдруг из этого бы что-то вышло?
— Ситара, — Вета нахмурилась еще больше и зло посмотрела в сторону подруги.
— Ты впервые переживаешь из-за парня, — улыбаясь шире, подвела итог Ситара.
— Я не переживаю.
— Как скажешь, — тихо посмеиваясь, Ситара вновь открыла блокнот и стала молча зарисовывать изображение цветка.
А Вета возвела глаза к прозрачному потолку, и в который раз задалась вопросом, почему Никс не идет у нее из головы, а на своей одежде она до сих пор чувствует запах горького шоколада.
