Королевство выжженной земли

      Фейра уговорила Никса остаться на пару дней в родительском доме. Сам Никс, как бы ему не хотелось поскорее остаться наедине с собственными мыслями, охотно согласился. За неделю, проведенную во Дворе весны, Никс очень соскучился по своей сестре.       Дея родилась пять лет назад и была самым очаровательным ребенком на свете: большие голубые глаза, каштановые волосы и крошечная пара черных перепончатых крыльев за спиной. В планах Рисанда и Фейры Дея должна была появиться на свет еще много десятков лет назад, но Матерь распорядилась иначе.       Завидев брата, малышка с громким визгом кинулась его обнимать. Но из-за разительной разницы в росте, замерла у его ног и нахмурилась. Выставив маленькую ручку с оттопыренным пальцем, она повелительно указала им вниз. Никс, едва сдерживая смех, тотчас опустился перед Деей на колени. Девочка довольно улыбнулась, закусив зубами нижнюю губу, и потрепала Никса по голове, взъерошив уложенную прическу. Никс подался вперед и, обхватив сестру руками, резко выпрямился и начал ее кружить. Дея разразилась громким смехом.       Перестав кружиться, Никс поставил немного пошатывающуюся Дею на пол и поймал на себе взгляд Рисанда, замершего в дверном проеме детской. Отец с некоторой задумчивостью смотрел на своих детей, но поймав взгляд Никса широко улыбнулся. Никс знал, что за этой беспечной улыбкой скрывается усталость и волнение. Несмотря на то, что в Притиании уже много лет существовал относительный мир, в последнее время Рисанда волновал чрезмерный экономический и военный рост Двора весны. За несколько десятков лет, Тамлин и Фейт смогли сделать из разрушенного Двора настоящую жемчужину Притиании: ходили слухи, что они собирались начать строительство нового города; все последние года урожаи Двора весны удивляли всех соседей, терпевшие засухи, влекшие за собой голод; воздушный Легион пускай и не мог соперничать по количеству воинов с иллирианским, но Азриель уже не раз доносил, что его волнуют методики обучений новых воинов Двора весны: если иллирианцы были закалены жестокостью и были преисполнены агрессии, то белокрылые воины были хладнокровным и подвержены абсолютной дисциплине.       Элайна впорхнула в детскую и приветственно улыбнулась Никсу. Несмотря на то, что Элайна была средней сестрой, выглядела она юнее Фейры и Несты. Волосы ее были светло-каштанового цвета с золотистым отливом, а теплые светло-карие глаза светились любовью и заботой. Элайна была единственной из внутреннего круга Фейры и Рисанда, кто проживал вместе с ними в доме у реки, все остальные жили отдельно, строя свои семьи, и собирались здесь шумной компанией только на праздники. Рисанд и Никс вышли из комнаты и побрели по широкой галерее на втором этаже, стены которой были увешаны картинами Фейры.       — Совсем скоро день рождение Деи, — Рисанд продолжал улыбаться. — Может быть, ты останешься у нас до праздника?       Никс отрицательно покачал головой. Родители давали Никсу свободу, но она имела свои ограничения. И когда он решил, что уже достаточно вырос, чтобы покинуть отчий дом, Никс столкнулся с полной неготовностью к этому родителей. Рисанд и Фейра считали, что Никс еще слишком юн, чтобы начинать отдельную жизнь, он даже обучение еще толком не закончил. Переломным моментом стало известие о беременности Фейры. После рождения Деи родители смягчились и позволили Никсу переехать в их городской дом, который пустовал уже много лет.       — После того, как я проиграл Иветте, мне было хотелось больше уделить времени занятию магией, а для этого придется вырвать Амрен из объятий Вариана, — Никс усмехнулся.       Никс до сих пор думал о том моменте, когда застал Иветту после занятий магии. Истощенная и уставшая, и почему-то Никс был уверен, что подобным она выматывала себя постоянно. И эта уверенность заставляла Никса в очередной раз убедиться в правдивости подозрений Рисанда: Двор весны что-то замышляет. Рисанд и Фейра все больше склонялись к тому, что Тамлин, в угоду старых обид, планирует месть тем, кто однажды растоптал его сердце.       Никс, как бы порой не пытался смотреть на мир шире и отбросить родительские предрассудки, в глубине души ненавидел Тамлина и то, через что тот заставил пройти Рисанда и Фейру.       — Иветта очень похожа характером на Тамлина, — задумчиво подытожил Рисанд.       Никс неопределенно пожал плечами, не зная, с чего отец это решил, все их общение ограничивалось совместными приемами пищи и экскурсиями, где Вета старательно держала язык за зубами, не показывая свой строптивый нрав.       Самому Никсу было сложно судить о схожести характера Иветты с родителями. Оба правителя Двора весны всегда вели себя отстраненно и предельно вежливо.       — Если ты так подозреваешь Тамлина, почему не поднимешь этот вопрос с другими Дворами, не может же быть так, чтобы и они ничего не ощущали? — Никс, остановился посреди галереи.       — Потому что большая часть Дворов связана с ним торговым соглашением. И даже если они что-то ощущают, открыто выступать против — не будут, пока не появится весомых доказательств, — Рисанд остановился за спиной Никса и посмотрел на картину на стене.       Кровавый рассвет. Именно так называлась картина, которая изображала утро после войны с Сонным королевством. Ужасно и кровавой битвы, унесшей столько жизни. Любое трение сейчас, и история может повториться, вот только Притиания будет биться не с внешним врагом, а сама с собой.       — Упрямый мальчишка, — Амрен недовольно скрежетнула ногтями по столу. Никс устало откинулся на спинку стула. Холодная капля пота заскользила у него по виску. Амрен обучала Никса с самого детства, и с каждым прожитым годом его сила росла и обретала темные и могущественные очертания. Он проникал в чужие разумы, умел аккуратно закладывать правильные мысли, не оставляя следов, скрывал свой запах и присутствие.       Но когда Амрен начала обучать Никса более сложным заклинаниям, магическим приемам, отличным от унаследованных им, успехи в магии для него закончились. И уверенность Никса в своей непобедимости не всегда играла ему на руку. Как сейчас, когда старинный комод в гостиной разлетелся на части.       Амрен сжала красные губы в тонкую линию и недовольно мотнула головой. Ее серые глаза горели недовольством. Щелкнув тонкими маленькими пальцами, она привлекла к себе внимание Никса, который с некоторым замешательством разглядывал учиненный им беспорядок.       — Такие вещи не любят отвлечений, — ее голос звучал холодно. — В следующий раз, когда соберешься мечтать о молоденьких и глупых девицах меня не зови. Амрен легко поднялась со своего стула и, подхватив со спинки пышную белую шубу, направилась к выходу.       — Амрен, извини, — Никс выдавил искреннюю виноватую улыбку, пытаясь остановить своего единственного учителя магии.       — Ты вытащил меня со Двора лета, — на пороге Амрен резко развернулась и оказалась на уровне середины груди Никса. — Говорил, что подойдешь к занятиям со всей внимательностью и ответственностью… А как дело дошло до занятий — витаешь в облаках. Ну, уж нет, мальчик. В следующий раз я приду обучать тебя, только когда меня об этом попросит твой отец.       И, не желая выслушивать оправдания Никса, Амрен толкнула деревянную дверь с витражным стеклом и быстрым шагом затерялась в толпе на улице Велариса. Никс пристыжено выдохнул и закрыл дверь, пока холодный ветер не забрался внутрь дома. Он был уверен, что заклинание у него получится, но в какой-то момент его сосредоточенный ум выдал раскрасневшееся от танца лицо Номи, и Никс потерял всякий контроль над магией.       С досадой Никс легко ударил кулаком косяк, глядя на щепки, разлетевшиеся по всей гостиной. Этот комод был втрое старше Рисанда. Сосредоточившись и махнув рукой, Никс зажег огонь в черном мраморном камине. Это все, на что хватило его магии, поэтому останки комода пришлось собирать руками и отправлять их в потрескивающий огонь.       Амрен была права, в последнее время его голова забита чем угодно, кроме занятий. И чтобы освободить голову и вернуться к прежней жизни, ему надо было разгадать одну сложную загадку, имя которой было Номи.       Никс силился понять собственные желания, что в Номи было отличного от множества девиц вокруг. Ему не раз доводилось обращать на себя внимание девушек, которых на первый взгляд Никс совсем не интересовал. Но с Номи, почему-то все было иначе. Будто вокруг нее витал некий…       Никс удивленно замер перед столом. Станет ли обычная девчонка скрывать запах? Даже в таверне, когда Номи демонстративно прошла мимо Никс, он не уловил ни намека на ее собственный аромат. Тогда он не придал этому значения, увлеченный игрой, которую Номи с ним вела.       Скрежетнув ножками стула по темному деревянному паркету, Никс оторвал клочок бумаги и быстро нацарапал на нем послание заостренным пером. Еще раз, перечитав размашистые буквы, Никс сложил листок несколько раз и подписал для кого это послание.       Собрав остатки разбегающейся магии, Никс направил сосредоточенный взгляд на свернутый листок. Перемещать такие небольшие предметы Никс умел, но на столь большие расстояния как то, что пролегало между Двором ночи и Весны, он совершал переброс впервые. Клочок закружился в темной дымке и исчез, оставив после себя горький запах.