20. Никс
2 октября 2021 г., 10:00
Когда дверь за спиной Никса со стуком закрылась, он прикрыл глаза и зажал пальцами переносицу, пытаясь вернуть порядок в свои мысли и чувства. Выходило скверно.
Уже поздно вечером он вернул Вету обратно на границу Двора весны с человеческими землями. Никс видел в глазах Иви боль и сожаление и понимал, что его говорят о том же. Сердце в груди тоскливо ныло, когда он протянул ей переливающийся голубоватый камень. У Никса не было оснований не верить Амрен, к тому же сифон не мог причинить никакого вреда.
Домой он специально возвращался особенно долго, кружа над заснеженными вершинами гор, будто боль от обжигающего мороза могла хоть немного убрать тревогу внутри.
И Никс совсем не удивился, когда шагнул в гостиную и обнаружил сидящую у разожжённого камина Амрен. В ее холодных глазах плясали отражения языков пламени, Амрен указала пальцем на кресло рядом с собой. Никс послушно сел, чувствуя больше тревоги за то, что никогда больше не увидит Иви, чем за то, что Амрен может сейчас сказать или сделать.
— Хочу услышать всю историю, как вы двое оказались вместе.
Никс устало выдохнул. Выбора не было, ему придется быть с Амрен предельно честным, она чувствует ложь за километр и если посчитает, что Никс с ней недостаточно честен, она может решить все рассказать родителям.
Никс признался в том, что проник во Двор весны в ночь Каланмая, спас загадочную фейку, не мог выкинуть ее из головы целых два года. Снова встретил ее недавно во Дворе весны и понял, что жить без нее не может. А после оказалась, что эта фейка наследница Двора весны, которая отвечает Никсу взаимностью.
— Одного понять не могу, — Амрен покачала головой, глядя на огонь. — Почему любовь делает из всех иллирианцев настоящих придурков? Что твой отец, что Азриель и Кассиан, каждый совершил ворох идиотских поступков, прежде чем все честно рассказать. Скольких проблем можно было бы избежать правдой.
— Какой правдой? — выдохнул Никс. — Явись я к отцу и скажи, что люблю дочь Тамлина…
Никс осекся. Люблю. Такое простое слово, несущее за собой бурю чувств и эмоция. Он знает Вету всего ничего, но то, что он чувствовал к ней, уже была не обычная симпатия и вожделение.
— Я даже представить не могу, что отец сделает, если узнает это. И что Тамлин сделает с Ветой, если правда дойдет до него.
— Глупый мальчишка, — Амрен устало покачала головой. — И что ты прикажешь с тобой делать? Чтобы я тебе сейчас не сказала, ты же все равно будешь с ней встречаться, до того момента пока все это не обернется огромной трагедией.
Никс это понимал. В его голове созревало уже множество планов, как он сможет тайно видеться с Ветой.
— И какое решение, Амрен, ты приняла? Расскажешь ли ты об этом нашему верховному правителю? — произнес тихий, но твердый голос из тени.
Сердце в груди Никса остановилось, на лице Амрен появилась тихая ярость. Никс даже корить себя не стал, что не почувствовал присутствие Азриэля, настолько «певец теней» умел становиться незаметным.
Отпираться уже не имело смысла. Азриэль шел вплотную к Никсу, что даже их руки иногда задевали друг друга. Азриэль был почему-то облачен в черные иллирианские доспех, а его синие сифоны переливались, освещая темные коридора поместья Рисанда и Фейры.
Хотя Никс точно знал, что в столь позднее время, если у Азриэля не было срочных поручений по разведке, он находился дома в Веларисе с Гвин, особенно в последние несколько месяцев, когда стало известно о беременности истинной пары Азриэля.
И легкое беспокойство все-таки присутствовало на сосредоточенном гладком смуглом лице Азриэля, его темные глаза устало глядели прямо, а плотно сложенные крылья за спиной нервно подергивались.
— Что-то случилось? — тихо спросил Никс.
Просто так бы Азриэль не появился в его доме.
— У Элайны было видение, впервые за очень долгое время, — задумчиво проговорил Азриэль. — Рис вызвал меня из дома и велел забрать тебя, так я случайно услышал ваш разговор.
Как не вовремя вновь решили пробудиться силы Элайны, которые не беспокоили ее много десятков лет.
— Пойми меня правильно, Никс, я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но я должен сообщить Рисанду и Фейре о том, что услышал. Если Амрен, конечно, не опередила меня.
Ведь Амрен первой выбежала из городского дома, не дожидаясь, когда Никс придет в себя и отправится вместе с Азриэлем в поместье.
И Азриэля он понимал, тот был глазами и ушами всего Двора ночи. Проникновение в Веларис наследницы Двора весны являлось прямой угрозой безопасности всего Двора ночи, пускай это и произошло по инициативе Никса и угрозы-то в общем никакой и не несло.
— Я все понимаю, Азриэль, и готов нести за все ответственность, — честно ответил Никс. — Но не Вета. Лишь бы отец не вмешивал в это Двор весны, она здесь совсем не причем.
Азриэль с жалостью посмотрел на Никса, но тут же вернул своему взгляду жесткость и непроницаемость. Они остановились у дверей в кабинет Рисанда. Никс всем своим естеством ощутил злость отца и волнение матери, удивляясь как эти двери все еще остались целы.
Никса и раньше приводили к этим дверям, чтобы он выслушал гневную тираду и получил наказание за свои проступки, коих было множество в детском и юном возрасте. Но каждый раз Никс принимал наказание с достоинством, полностью беря на себя ответственность. Порой, принимая наказания и за проступки Реми, желая отгородить брата. Рисанд ценил это качество в сыне.
Но сегодня все было иначе. За этот проступок нести ответственность будет не только Никс. Если у того не получится переубедить Рисанда.
Двери открылись, и Никс первым шагнул в просторный кабинет отца со светлыми стенами и высоким потолком. Рисанд сидел за своим массивным столом из дуба, плотно сцепив руки, Фейра стояла у окна и нервно теребила ворот своей блузки, Амрен сидела в кресле перед столом верховного правителя, а Элайна, выглядящая обеспокоенной и встревоженной, ютилась на кожаном диване у противоположной стены, обхватив себя тонкими руками.
Азриэль закрыл двери и остановился позади Никса. Раз Амрен уже здесь, то родители все знают.
— Сядь, Азриэль, — голос Рисанда звучал холодно, в глазах застыла слепая ярость.
Азриэль послушно опустился на подлокотник дивана, с противоположной стороны от Элайны. Та жалостливо скользнула взглядом по «Певцу теней», но будто что-то вспомнив, отвела взгляд карих глаз в сторону.
— Я не хочу выяснять причины, Никс. Слов Амрен мне более чем достаточно. Я запрещаю тебе как-либо общаться с наследницей Двора весны, видеться вы сможете с ней исключительно на общих балах, и даже тогда близко к ней ты не подойдешь.
— Ты не имеешь права запрещать мне с кем-то общаться или видеться, — Никс был готов противостоять отцу.
— Еще как имею, — Рисанд пытался сохранить спокойствие. — Я твой верховный правитель, Никс! Все, что у тебя есть, принадлежит мне.
— Мои чувства и эмоции принадлежат лишь мне, — огрызнулся Никс, чувствуя ярость внутри. — Хочешь лишить меня дома — пожалуйста, забирай мой статус, выгоняй из Двора, отрекайся от меня как от своего сына — на это ты имеешь полное право как верховный правитель и как мой отец, но на мои чувства не посягай.
Рисанд обомлел, его сцепленные руки побелели от сдерживаемой им силы. Фейра подошла к столу и положила ладонь на плечо мужа, с беспокойством глядя на сына.
— Никс, остановись, — мягкий голос Фейры что-то дернул в разъяренной душе Никса. — Мы безоговорочно любим тебя, но твое поведение…
— Я готов нести ответственность за то, что позволил нарушить границу Велариса тому, кому это разрешено не было, — оборвал мать Никс. — Но вас же волнует не это. Вас волнуют мои отношения с Иви, вы переживаете, как это отразится на вас.
— Иви значит? — темная бровь Рисанда выгнулась, а на губах появилась издевательская усмешка.
Никс понял свой проступок, теперь все козыри у Рисанда в руках, он может манипулировать сыном, как только захочет, только заикнувшись об угрозе в сторону Веты.
— Девчонка, оказывается, вцепилась в тебя всеми десятью пальцами, — Рисанд начал подниматься из-за стола, его могучие сильные крылья расправились, от чего Фейра отступила в сторону. — Хитрая мерзавка наплела тебе про любовь, поманила красивым личиком…
— Рисанд, — тихий голос Амрен заставил верховного правителя растеряно моргнуть и перевести взгляд на нее. — Если ты хочешь, чтобы хоть капля мира осталась между тобой и сыном — закрой рот.
Вот почему Амрен сорвалась первой. Она хотела объяснить Рисанду всю ситуацию. Амрен видела — это не просто увлечение или интрижка, она разглядела в Никсе и Вете что-то трепещущее и прекрасное. Но Рисанд был слишком ослеплен своей правдой и своей ненавистью, чтобы услышать ее.
— Никс, — переборов себя, Рисанд заговорил спокойнее. — Ты должен понимать, как никто, что с Двором весны и особенно с Тамлином стоит вести себя вдвое осторожнее.
— Ты сам мне сказал, что вы примите любой мой выбор, — жестко напомнил Никс недавний разговор. — Ты не делала оговорок и исключений. Не было там фразы: «любой твой выбор, кроме Иветты — дочери Тамлина, наследницы Двора весны»
— Я не думал, что подобные вещи стоит оговаривать. Ты знаешь, кто такой Тамлин, ты знаешь какая черная и гнусная у него душонка. Думаешь, его дети другие?
Никс раздосадовано перевел взгляд на Фейру. Почему она молчала?
— Почему Вета должна нести ответственность за поступки Тамлина? — Никс развел руки в разные стороны. — И почему ты взваливаешь на меня груз вашей не проходящей ненависти?
Фейра шумно втянула ртом воздух. Но почему-то Никс не ощутил жалости к матери. Тамлин был ублюдком, который запер ее против воли, который пытался разрушить счастье его родителей. Но что осталось в итоге? Тамлин разрушил сам себя, его двор пал, а Рисанд и Фейра жили счастливо. Потом и в жизнь Тамлина пришел свет и спокойствие, осознав все свои ошибки, правитель Двора весны просил прощение у родителей Никса и не раз, но те не могли найти в себе силы его простить. И Тамлин оставил попытки вымолить его у них, он оставил эту боль в прошлом. Но Рисанд и Фейра продолжали его ненавидеть, видели в нем все того же страшного монстра. И в детях Тамлина они видели его полное отражение.
— Ты отправляешься в иллирианский лагерь, Никс. И будешь там находиться под присмотром до тех пор, пока я не разрешу тебя вернуть, — Рисанд плотно сжал челюсти.
— Отлично, надеюсь, Кассиан будет все время держать меня за ручку и спать со мной в одной постели? А то, как же он сможет контролировать каждый мой шаг и отчитываться перед тобой? — выплюнул слова Никс прямо в лицо отцу.
Развернувшись, Никс хотел скорее скрыться от осуждающих взглядов всех в этой комнате. Все считали его неправым, все думали, что он глуп и ослеплен чувствами.
— Я еще не закончил, — прилетело холодное замечание ему в спину.
— Ты так лихо распоряжаешься моей жизнью, отец. Чтобы Элайна не увидела в своих видениях ты и с этим разберешься, не забудь только отметить крестом то место, где я должен стоять, пока ты будешь вершить судьбы.
Никс не обернулся на усталый выдох Амрен и проигнорировал полетевшее к нему мысленное послание матери. Он вышел из кабинета Рисанда, громко хлопнув дверью.
