Яблоко на двоих

Когда я увидел слёзы на твоих щеках, мне было также больно, как тебе, потому что причиной этих слёз был я

8 лет назад…

Хёнджину и Сынмину по 13 лет, Чанбину – 14, Минхо – 15.

– Чем я буду заниматься до того, как сменю тебя? – спросил Чанбин, занимаясь с каким-то учебниками в кабинете отца. – Будешь работать с нашей полицией, – ответил король, не отрываясь от каких-то бумаг. – Через 2 года можешь уже начинать. – А если я не хочу всего этого? Может… может я не хочу быть королём, не хочу работать с полицией, не хочу жить здесь и иметь кучу денег, которую даже девать некуда. – Деньги нужны всегда, дорогой, – король поднял взгляд на своего сына, чтобы начать ту самую беседу, к которой он всё это время готовился. В конце концов нужно было объяснить сыну его долг. – Так уж вышло, что нашим миром стали править именно деньги. А ещё так вышло, что ты мой сын. Ты прожил 10 лет среди простого народа, поэтому ты лучший кандидат на моё место. Ты сможешь поддерживать нашу страну в балансе. Именно ты, не кто-нибудь ещё, а только ты. – Почему не Хёнджин? – спросил Чанбин, задумываясь над словами отца. – По идее дедушки он должен стать королём, а не я. – Это потому что он мать твою шлюхой считал, – мужчина не сразу понял, что слишком грубо начал говорить. – Но это неправда. К тому же после он и правда жалел, что так поступил со мной и с вами. А я вижу, что Хёнджин не будет достаточно хорош. – Ты даже не хочешь предоставить мне выбор? А Хёнджину? Ты спросил у него? Может он хотел? – Не вам выбирать, кто будет управлять страной. Чанбин, сынок, управление страной – это большая ответственность и передача её всегда должна осуществляться в нужные руки. – Нужные руки у того, кто хочет. Я испорчу страну, пап. Хёнджин к этому готовился не три года, как я, а с рождения. Ты ведь ему даже не сказал, что ему не сесть на твой стул. – Чанбин, прекрати. Ты будешь моим наследником. Ты меня понял? – Да, пап, извини… Зависть. У Хёнджина хоть какой-то был выбор. Он мог выбрать то, чем хочет заниматься. Когда до младшего принца дошло это, он не стал расстраиваться и начал заниматься рисунком. Когда Чанбин появился в замке, он начал рисовать и изучать разные техники. Летом он мог залазить в домик на яблоне и сидеть там, не выходя несколько дней подряд. Тем временем Чанбин должен был усиленно учиться. Учиться, учиться и только учиться. Он залазил в домик на дереве лишь на пять минут. Делил одно яблоко с младшим и заплетал ему косички, а потом снова пропадал на весь день, пока Хёнджин рисует в домике на дереве и веселится с Минхо и Сынмином в городе. Так хотелось тоже встретиться с ними, но времени не было. Отец гонял его слишком сильно, а ведь так хотелось отдохнуть. Ему удавалось сбегать раз в два месяца. Тогда Чанбин помогал Минам с их аферами, с которыми они ни за что не простятся. – Пойдёшь завтра в главное отделение полиции, – сказал король, прийдя в комнату Чанбина перед сном. – Посмотришь, что там да как. И… смирись. Я тоже был лишён права выбора, когда до меня дошло, что королём стану я. – Как и… не было того же выбора, когда я родился? – спросил Чанбин, не совсем следя за своим языком. – Да. Ты родился по случайности, но я уверен, ты будешь хорошим правителем. Отец ушёл. Пожелал спокойной ночи и ушёл. Появился вопрос: а как часто желали спокойной ночи Хёнджину? Как только он появился в мыслях, сразу и наяву. Тишину разорвал короткий стук в дверь, а потом её скрип. Следом тихий голосок Хёнджина, который выглядывал из двери. – Бини… ты спишь? – спросил тихонечко мальчик. – Нет, – ответил Чанбин, медленно присев на кровати. – Что случилось? – Мне кошмар приснился, – сказал Хёнджин, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. – Ну иди сюда, – тут же произнёс Со, после чего младший пулей подошёл к его кровати и залез под его одеялко. Чанбин двинулся к нему ближе и сразу заключил его в свои объятия, которые Хван так любил. Это были самые тёплые объятия, которые у него вообще когда-либо были. – А что приснилось? – Бин медленно взял чужую руку в свою и переплёл пальцы, как всегда это делал. – Мне приснилось… – замялся младший, сжав пижамную майку старшего в своей ладони, – как ты извинялся. Ты был на полу… кланялся в ноги. А тебе на голову… Минхо поставил ногу… Ты плакал, а он всё что-то говорил, но я не слышал. Я тоже плакал, но стоял рядом и ничего не делал. Я… я просто… позволил ему… это сделать… – Успокойся, тише, – Чанбин начал нежно поглаживать Хёнджина по спине. Младший ещё и не догадывался, что это был не сон, а видение. Никто ещё не был в курсе, что он может видеть будущее. И в этот момент, когда ему приснился кошмар, который в итоге станет явью, никто не мог и подумать, ведь ещё никто не знал, за что Чанбину придётся извиняться. – Это всего лишь сон. Ты ведь знаешь, как мы дружны. Я никогда не накосячу так, чтобы кланяться Минхо в пол. – Да, – кивнул Хёнджин, однако он уже догадывался, что это всё не просто какие-то сны. Он догадывался, что это может что-то означать. – Папа был у тебя? – перевёл тему, чтобы не казаться сопляком. – Зачем он приходил? – Пожелать спокойной ночи. – Что? – искренне удивился младший. – Он никогда мне не желал спокойной ночи. – Вот подлец, – ответ на интересующий Чанбина вопрос сам пришёл к нему в руки. – Следующий раз заставим его нам даже сказку прочитать! – и Бин слегка задумался, всё также поглаживая младшего по спине, что действовало усыпляюще. – Джинни, – сказал уже шёпотом, а в ответ получил заинтересованное мычание. – А ты бы хотел занять место отца? – Стать королём? – спросил Хёнджин уже очень сонным голосом. – Да, – слегка кивнул, зарываясь лицом в грудь старшего. – Я готовился к этому. Знаю, что к чему, – зевнул. – Знаю, каким должен быть правитель. Даже… знаю, как народ живёт… и что им нужно… – Ты сильно расстроился, когда отец сказал, что наследником буду я? – Не сильно, но расстроился. Ну если королём мне не быть, я могу стать художником. А в день твоей коронации я нарисую тебя на своём холсте. – Я сам не хочу, – сказал Чанбин, продолжая гладить чужую спину. – Не хочу быть королём. Тебе корона пойдёт лучше. – Но в любом случае… – Хёнджин прервался на короткий зевок, – не нам решать… – Спокойной ночи, Джинни, – вовремя произнёс Бин, улыбнувшись. Утром Чанбин успел убежать до занятий с отцом вместе с Хёнджином. Сидели дома у Минхо, обсуждали очередной какой-то план "как обокрасть тётушку Лорен". Эта тётушка была таким противным человеком, что если бы она умерла, на её похороны не то, чтобы никто не пришёл, их бы даже никто не организовал. И вот Минхо и Сынмин, как борцы за справедливость, решили украсть у неё пару копеек и дорогущие картины, продав их у подпольного ломбарда. Сынмин ушёл всем делать чай для обсуждения этого гениального плана, а Чанбин следом пошёл ему помогать. – Бини, – неожиданно начал Ким, хотя он никогда не любил говорить во время приготовления чая, поэтому старший поворачивает на него голову. – Кажется… Джинни мне нравится… И меня немного смущает, что мы оба парни… – Тебе только 13 лет, всё ещё успеет поменяеться. Вот увидишь, найдёшь себе какую-нибудь зачётную красотку. И у меня тоже всё ещё впереди. Успокойся. Ты ведь ещё не уверен в своих чувствах. Просто хорошенько об этом подумай. Ответил-то Чанбин спокойно, но внутри… внутри тот самый камень ревности зажёгся, опаливая все внутренние органы. Так больно. Хотелось бы, чтобы Хёнджин всегда был только с ним и никого больше не подпускать. Но Сынмин, признавшийся Бину в чувствах к его Хёнджину, уже противоречило его желанию. Когда Ким решил не продолжать, старший мысленно выдохнул, ведь не хотелось бы так быстро спалиться. А когда пришли с чаем обратно к Минхо и Хёнджину, младший отчего-то сильно смеялся. Видимо, что-то очень смешное сказал Ли. И снова ревность. Уж лучше помолчать. – Завтра? – переспросил Чанбин у Минхо при обсуждении этого самого плана. – У меня уже не получится улизнуть. Я всё ещё должен учиться. – Неужели отец тебе даже каникул не даёт!? – проныл Минхо, откинувшись на спинку дивана. – Типа того, – ответил Чанбин, лишь глубоко вздохнув. – Папа в некоторых вещах очень строг, – тут же принялся защищать старшего брата Джин. – Повезло же, – отметил Сынмин. – Я бы хотел, чтобы наши учителя обращали внимание на наши знания, а не на статус в обществе. Мне ведь постоянно оценки занижают! Я бы хотел учиться в университете… Но вряд ли у меня туда получится поступить. – Чокнутый, – заметил Минхо. – Зачем вообще нужна эта учёба? Чтобы выпендриваться!? – Для будущего! В универе хотя бы учат! Чанбин на самом деле солгал, что не сможет улизнуть. Конечно, он смог бы, если бы захотел. А по прибытию домой он начал просить Хёнджина больше не общаться с Минхо и Сынмином. "Для будущего", – как заезженная пластинка крутилось в голове. Чанбин подумал о будущем младшего, ведь рядом с такими ворами, как Мины, у принца нет будущего. По крайней мере, так виделось самому Бину. Он просил и на следующий день. Хёнджин тогда подумал, что старший с катушек слетел с этой учёбой, поэтому решил какое-то время сделать вид, что прислушался