Яблоко на двоих

Джисон, когда видит Феликса в гостиной, теряется. Суёт руку в карман, где лежит коробка с сигаретами. Тяжело вздыхает. Хочется сбежать, но пока он силит себя и стоит рядом с Чанбином, который смотрит на Минхо. – Ты хотел поговорить со мной, – произносит Чанбин. – Да, – кивает Минхо. – Феликс ночью рассказал правду, – а названный не сводит своего взгляда с Джисона, который разглядывает стены, на которых висят картины. – Что ты не виноват в произошедшем. – Вот оно что. И что дальше? – Извинятся не будем, – очень высокомерно говорит Минхо, хотя Чанбин знал, что он так будет себя вести. – Предлагаю быть снова друзьями, – смягчается, что вводит Со в ступор. – Не такими, конечно, как были раньше. Но всё равно в нашем доме можешь ошиваться. Только без Хёнджина не пустим. – Хорошо, – соглашается Чанбин, кивнув. – Выпьем за возобновление дружбы? – предлагает Сынмин, подняв бутылку с пивом, предлагая остальным. – Хорошая идея, – Чанбин улыбается, присаживаясь на диван, а после смотрит на Ликса, который в ответ переводит на него взгляд, смотря виноватыми глазами. – Почему ты сдерживаешь в себе магию? – А? – удивляется Феликс. – Ты начал сдерживать магическую эссенцию в себе ещё вчера ночью. Ты умереть вздумал? У тебя она довольно быстро скапливается. – У вас есть спички? – спрашивает неожиданно Джисон. – Кажется, были, – отвечает Сынмин, вставая с места, чтобы пойти поискать. – Я же сегодня давал тебе новый коробок, – говорит Чанбин, поэтому Ким останавливается. – Там каждая третья только целая, – отвечает Джисон, отводя взгляд в сторону. – Ты их подрезаешь. Сам пользуйся такими. – Держи, – Сынмин находит на какой-то полке спички и протягивает их Джисону. – Покурю на улице, – произносит Хан, разворачиваясь в сторону выхода, но Хёнджин неожиданно хватает его за руку. – Вы решили поубивать самих себя? – говорит Хёнджин. – Ты будешь только счастлив, если я сдохну, – бурчит Джисон, вырвав свою руку, а следом выходит на улицу, хлопнув дверью громко. – Долбоёб, – комментирует Хёнджин. – Попробую поговорить с ним, – говорит Чанбин, вставая с места. – Можно я? – произносит Феликс, посмотрев на Бина. – И что ты ему скажешь? – злится Со, смотря на Ликса. – Извинишься за то, что ты такая сука? – и парень опускает свою голову, полностью понимая эту агрессию. – Это слишком грубо, Чанбин, – говорит Хёнджин, когда старший уже направляется в сторону двери. – Сам виноват, – отвечает Со, уже наспех обуваясь, а следом выходит. Ищет глазами Джисона на веранде, но видит его под окном, что находится на кухне. Парень сидит на корточках, стараясь выкурить сигарету как можно дольше. Чанбин подходит к нему и садится рядом, а младший протягивает тому сигарету. – Как ты? – принимает эту самую сигарету и тоже закуривает. – Я знал, что он тут будет, – говорит Джисон, выдыхая дым. – Может ты знаешь, почему я тогда даже не попытался свалить по дороге сюда? – Я не знаю. Может ты подсознательно хочешь его увидеть? Или поговорить с ним? Может ты хочешь, чтобы он сделал что-то, чтобы тебя вернуть? – Последнее бесполезно. Он ни за что не станет меня возвращать. Он считает себя отрицательным героем, который в конце всегда остаётся у разбитого корыта. Хотя о чём это я? Мы даже не были вместе. – Джисон, – Чанбин смотрит на младшего, который быстро отворачивается. Глаза на мокром месте, но парень всё ещё держится: прячется от старшего, но и не пускает слёзы. – Почему же на него даже смотреть больно? – задаёт вопрос Хан, а после чувствует у себя на плече чужую руку, которая заставляет парня обернуться. – Я не могу больше на это смотреть, Джисон, – говорит Бин, притянув друга ближе к себе, чтобы обнять. – Прекрати уже сдерживать свои эмоции. Если хочется плакать, плачь. – Бин… – наконец чувства вылазят наружу. Сигарета в руке падает на землю. Руки сильно сжимают пиджак старшего. Слёзы начинают течь сами по себе. Наверное, если бы на Джисона в этот момент Чанбин смотрел со стороны, а не притягивал ближе к себе в объятия, он бы плакал с улыбкой на лице. Они ведь сами текут. Хан лишь прячет своё лицо в плече друга, что так любезно его подставляет. – Бинни… – наверное хочет что-то сказать, но рука старшего поглаживает парня по голове, поэтому слова теряются. Второй причиной того, что слова не находятся, служат текущие слёзы. Слышится всхлип Джисона. – Молчи, – говорит Чанбин, продолжая успокаивающе поглаживать младшего по голове. – Ничего не говори. Вообще ничего. И Джисон слушается, окончательно переставая себя сдерживать. Он и не подозревает, что Феликс сейчас сидит на кухне. Его отправили ещё за пивом, но окно открыто, и парень услышал этот короткий разговор. Он садится под подоконником, чтобы точно себя не спалить. А когда слышит всхлипы Джисона, быстро зажимает свой рот, лишь бы самому не издавать никаких звуков. В этот самый момент парень тоже теряет над собой контроль, пускает слёзы. И они текут ручьём, не переставая. Феликс не хочет себя палить. Ни в коем случае. Ведь Джисон может подумать. что он подслушивал. А Ли этого точно не хочет. Он и сам не знает, чего хочет. Хочет ли всё вернуть? Но всё – это что? То чего даже не было? Терять Джисона не хочется, но и не хочется продолжать делать ему больно. Ликс чётко слышал, как парень сказал, что он даже смотреть на него не может. Но с другой стороны Хан ведь пришёл сюда, сам не зная почему и зачем. Это Феликс тоже слышал. Стоит спросить лично прежде, чем принять решение навсегда исчезнуть из этого города. Хёнджин заходит на кухню проверить, почему Феликса нет так долго. Видит раскрытое окно, а под ним съёжившегося Ликса. Хван сначала подходит к окну. Замечает под ним Чанбина с Джисоном. Старший прикладывает палец к губам, когда Хёнджин смотрит на него, а после младший закрывает окно и опускает взгляд на Ли. – Просто… – Феликс глотает свои слёзы, чтобы найти в себе силы что-то сказать, – просто сделай вид… что не видел меня… – Вы друг друга стоите, – говорит Хёнджин, после чего подходит к шкафчику, где складывается всё яблочное пиво. Он берёт несколько бутылок, а потом возвращается в гостиную, где его ждут Минхо, Сынмин и Чонин. Ян снова дерётся со старшим за бутылку, ведь очень хочет выпить. Пытается доказать, что он уж точно не малыш. Даже каким-то образом целует Кима под одобряющий свист Минхо, что эту борьбу вообще не вёл, ведь этому мелкому как-то удалось обвести Сынмина вокруг пальца, что тот думал, что Чонин совершеннолетний. Мелкий снова затрагивает тему секса, а Ким снова из-за этого паникует, и Хёнджин с умным видом говорит, что возраст согласия – 16 лет. И никто из них, кроме Хёнджина, даже не подозревает, что прямо сейчас Феликс и Джисон проливают слёзы, и их разделяет одна лишь стенка.