Яблоко на двоих

Феликс старается весьма тихо пробраться по коридорам своего же дома вместе с Джисоном. Это ещё только раннее утро, но Ликс знает точно, Соми уже не спит. Попасться ей на глаза хочется в последнюю очередь, ведь если она узнает, что он потом всё равно уедет, то точно не отпустит парня. А у него есть какой-то очень тупой план, в котором он играет роль мошенника. Конечно, это его двойственное лицо мать Джисона уже знает, но она не знает, насколько подлым может быть Ли. То что семья Минов была знакома с его, ему на руку. Конечно, парень прекрасно помнит, что его родители были достаточно светлыми людьми, но эта болезнь, от которой они умерли, появилась тоже не просто так. Было в них то, чего не знали многие. Но вот одно неверное движение Феликса, и пол в коридоре скрипит. Ли проклинает себя всеми силами, ведь слух у Соми слишком идеальный, чтобы она не услышала или сослалась на "показалось". Она тут же появляется на лестнице. – Феликс! – девочка тут же бежит сломя голову по этой самой лестнице, а Ли тяжело вздыхает, поднимая голову на Соми. – Не беги на лестнице, упадёшь! – тут же кричит блондин на сестру. Да, она не кровная, но такая родная, безумно родная. Оставлять её не хочется, даже если Феликс прекрасно знает, что с ней остаётся Чан. Она точно будет скучать точно также, как скучала по Чану, когда они были в разлуке. – С днём рождения, братик!! – весьма громко произносит девочка, кидаясь в объятия Феликса, чуть не сносит его с ног. А блондин кидает взгляд на Джисона, чуть измученно улыбнувшись. – Ты уже вернулся? – и из одной комнат выглядывает Чан, куда сразу же переводит взгляд на старшего. – Рад, что Джисон тоже с тобой, – а Хан на это закатывает глаза, не поднимая взгляда на Бана, потому что у него всё ещё есть гордость и обида. Хотя если посмотреть на это с другой стороны, то Феликс мог и не начать общаться с Джисоном, если бы не эта ситуация с Чаном, но сам Хан это никогда не признает. – Тем не менее, есть разговор, – подмечает Ликс, смотря на старшего. Их ждёт обсуждение того самого плана. – Соми, сходи погуляй, ладно? – обращается уже к младшенькой, чтобы та не подслушивала диалог. Лучше ей вообще не знать, что Феликс уедет и вернётся не скоро. – Но ты ведь только вернулся! – возражает девочка, потянув Ликса за рубашку своими маленькими ладонями. – Иди, – настаивает Феликс, после чего девочка всё же кивает и направляется в сторону выхода. Она вовсе не хочет уходить, потому что догадывается, что парню придётся уехать. – Втроём поговорим, – добавляет Ли, начиная подниматься по лестнице. Джисон осматривает коридоры. Даже если он тут уже второй раз, рассмотреть всё он может только сейчас. Прошлый раз как-то не удалось это сделать. К тому же парень и не помнит точно, как они вообще поднимались по этой лестнице и в принципе заходили в команду Феликса. А вот блондин на это усмехается. Потому что прекрасно помнит, что было прошлый раз. Они заходят в комнату, в которой Хана не было в прошлый раз. Тогда он вообще только в одной и был, оно и ясно. Кто будет показывать дом перед тем, как начать трахаться? А это похоже на столовую, но она оформлена довольно удобно. Не совсем то, что можно было бы ожидать в любом доме. Зато сразу ясно, владельцы дома обустраивали дом сами и сразу под себя. Внутри этой комнаты стоит маленький низкий столик прямо по середине и вокруг него стоят пуфики, а у стены – тумбы, плита и на нём чайник, до которого Ликс дотрагивается пальцем, огонь под ним на плите сразу же загорается. Собственно, Феликс ставит чайник, чтобы заварить чай. – О чём будет разговор? – спрашивает Чан, махнув Джисону в сторону пуфиков, и оба парня, то есть Хан и Феликс, туда садятся, пока сам Бан начинает делать чай. – Тебе какой, Джисон? – старший оборачивается на брюнета. – Чёрный без сахара. Но вообще, я предпочитаю кофе, – сразу же отвечает Хан, улыбнувшись едкой ухмылкой, словно хочет насолить старшему. Хотя так и есть. – У нас нет кофе, – сразу же отвечает старший, открывая шкафчик сверху. Он даже не обращает внимание на эту ухмылку младшего, потому что Джисон сто процентов будет его осуждать со всех сторон, и с этим нужно просто смириться. Иного выхода нет. – Разговор о том, что нам вдвоём придётся уехать до ноября, – начинает Ликс, опуская то, что Хан только что попытался спровоцировать Чана, а Бан после слов блондина резко оборачивается на него. Это неожиданно, а ещё… печально. – Обоим? – переспрашивает Чан, смотря на Ли, потому что знает точно, что Джисон с ним разговаривать не станет. – Да, обоим, – кивает Ёнбок. На самом деле и он не хочет на долгий промежуток времени уезжать и оставлять Чана. Они и так были в разлуке несколько лет. А теперь ещё и это. Конечно, пару месяцев пройдут легче, чем пару лет. Иначе говоря, парни одновременно готовы к очередной разлуке и не готовы. – На самом деле я бы не хотел, чтобы ты делал это, – подмечает Джисон, смотря на своего парня. – Не нужно делать это ради меня. Ты не знаешь, какими методами эти люди пользуются, – он пытается отговорить, хотя на его лице и так видны те самые методы. – Я вижу, – отвечает Ликс, даже немного перебивая старшего, мягко касаясь чужой разбитой губы одним пальцем. – Не волнуйся обо мне. Это не так уж и важно, – блондин очень мягко улыбается, что действительно может заставить поверить в его слова. – Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё становился жертвой, – отвечает Джисон, а перед глазами проплывают воспоминания: при каждом неверном ответе на вопрос или просто неответе парень получает удар в любое место на его теле, везде, где только можно. – Кто тут ещё жертва? – это точно вопрос с подвохом, потому что Феликс такую улыбку тянет, от чего Джисон на него смотрит непонимающе, и глаза даже забегали по блондинчику. А потом Чан ставит кружки на столик, и это непонимание, хоть и не уходит, но снаружи его больше не видно, словно старший перебил этот настрой. – Ты что-то задумал, да? – подмечает Бан, присаживаясь на один из пуфиков. Это звучит скорее как факт, нежели вопрос, потому что хоть мозгом всех операций и был Чан, но что-то ведь и Феликс придумывал. Старший же его прекрасно знает. – Да, – кивает блондин, а следом переводит взгляд на Джисона, потому что это касается в первую очередь его, и именно ему и нужно говорить в начале. – И мне нужно твоё согласие, чтобы я это провернул, Джи, – Феликс берёт в свою руку чужую, а если точнее это ладонь Хана. – Что ты хочешь сделать? – спрашивает Хан, потянув свободную руку к кружке с чаем. Даже если Джисон сказал пару минут назад, что предпочитает кофе, вообще-то горький напиток он пьёт довольно редко. – Хочу воспользоваться твоей семьёй: пройти обучение, получить клинику, а потом отобрать у них всё, что они имеют. Как тебе? – озвучивает свои планы Феликс, смотря на Джисона. Не выпускает его руку из своей, потому что она тёплая и так комфортнее, а ещё спокойнее. – Довольно подло, – подмечает Джисон, кивая самому себе и делая глоток чая. – Я за, – вообще-то Хан действительно ненавидит свою семью. – Они уничтожили мою жизнь, так что я не против уничтожить их. – Вы должны понимать, что этими действиями можете убить людей, – подмечает Чан. Нет, он не отговаривает их, просто предупреждает. Это самое обычное предупреждение. – Вы должны учесть, что если это то, чем эти люди занимались всю свою сознательную жизнь, исчезнет, то они легко могут сделать шаг к смерти, – добавляет Бан. Это даже не выглядит так, словно он их отговаривает. – Ну не мы же их подстрекать будем, – отвечает Джисон максимально равнодушным тоном. Оно и видно, на сколько ему плевать. – Я из-за них резался 6 раз и дважды пытался выпрыгнуть из окна замка. Спасибо Чанбину, что каждый раз останавливал меня. Их черёд, – он не забывает пояснить свой ход мыслей. – Но придётся очень долго ждать, понимаешь? – Феликс смотрит прямо в тёмные глаза Хана, которые смотрят на него в ответ, и получает в ответ кивок. Блондин не может сдержать свою улыбку, потому что он сделает это не только ради того, чтобы Джисон был счастлив, но ещё и ради себя, конечно. Его мечта открыть клинику будет осуществлена. – Это ваш выбор. Я не в праве вас останавливать, – говорит Чан, откинувшись на пуфике. По крайней мере по этому поводу он больше ничего не скажет. – Что там с картинами? – Феликс решает перевести тему, ведь дальше говорить об этом нет смысла, всё было озвучено, поэтому вспоминает о картинах, смотря на старшего. – Я выкупил все картины, кроме одной. Там нужен сам Хван Хёнджин, – отвечает Чан, посмотрев на свою кружку с чаем. Он ещё горячий. Бан искренне не понимает, как Джисон этот чай спокойно вообще пьёт. – Я был готов услышать любую цену за эту картину, но покупатель настаивал на том, что ни за что не продаст её. Так что я надеюсь, что хоть сам художник сможет его убедить. – Или он явится в статусе принца, – подмечает Феликс, кивнув самому себе. – Как у них ситуация? – хочется растянуть диалог, чтобы отложить расставание на несколько месяцев, но это сложно. – Не знаю. Минхо и Сынмин мне не доверяют, поэтому ничего не говорят, – отвечает Чан, виновато опустив голову. Хотя в чём он виноват? Разве что в том, что изначально принял не ту сторону. – И этому мелкому запрещают со мной общаться. Как его…? – а вот настоящее имя Яна Чан ведь так и не знает. – Чонин, – отвечает Ли, чуть ли не перебивая старшего, чтобы не позорился перед Джисоном, хотя куда сильнее? – М… – старший еле заметно начинает кивать, не смотря на Феликса. Почему-то даже стыдно. – Мы сходим к ним? – Джисон смотрит на Феликса, прерывая этот неловкий разговор между парнями. На самом деле он очень хочет проведать лучшего друга. У него же там проблемы. Хочется знать, что у него всё в порядке, и быть в курсе событий. Но это физически невозможно. – Ты хочешь и меня взять с собой? – спрашивает Ли, удивляясь. Феликс же подставил Чанбина, вызвал скандал и так далее по списку. Со должен ненавидеть Ликса, поэтому тот удивляется. – Мой лучший друг легко может простить все обиды, особенно когда ты теперь мой парень. Ну и раз уж у нас свадьба через пару лет намечается, – Джисон так мягко улыбается, что на душе становится легче и хочется верить ему. – Ну может он чуть-чуть тебя отпиздит, но это чтоб самому легче стало, – а с этими словами Хан отводит взгляд, потому что прекрасно знает своего друга, и это реально может произойти. – Я буду не против, если Чанбин будет меня ненавидеть, – говорит Чан, вставляя свои пять копеек, хотя Джисон этому действительно очень не рад. – Можете всё свалить на меня. Пусть он лучше в меня плюёт. – Да мы в принципе вряд ли будем затрагивать тему, кто прав, кто виноват в той ситуации, – подмечает Джисон, хотя и хотелось кинуть в Чана пару едких фраз, но не при Феликсе, нет. – Чанбин из тех, кто не будет затрагивать болезненное прошлое. Сам скажет, что это из-за своих собственных чувств, а на самом деле из-за чужих. Зато его отношения с Хёнджином наконец наладились и стали даже лучше, чем были. Инцест дело семейное, не так ли? – Тогда пьём чай и идём к замку? – говорит Ли, смотря на Хана. Феликс ещё ни разу не был даже вблизи королевской территории. Узнать, как там всё выглядит, естественно, безумно интересно. – Конечно, – кивает Джисон, улыбнувшись, а следом быстро приближается к губам Феликса, чуть касается их и отстраняется. – Пойду я, а то явно мешаю, – произносит Чан, вставая с места. Хотя Хан если бы захотел, ему бы не мешало присутствие Бана. Его игнорировать проще простого. Парень выходит из комнаты сразу же, как только говорит. Однако от двери не отходит. Закрывает её и опирается спиной. Наверное, слишком поздно говорить Феликсу о чувствах. Хотя нет, не наверное, а точно поздно. Слишком поздно… Отец учил никогда не привязываться к людям, а мать ещё приговаривала никогда не влюбляться. Но, чёрт возьми! Чан влюблён… влюблён в парнишку, который, попав в детский дом, не стал сторониться старшего, даже если все говорили, что он изгой. Бан безумно благодарен тому, что этот парень пробил его ледяную стену, которую выстроили родные родители. Вот только Феликс воспринимал это, как братскую любовь, ничего большего. Поэтому Чан никогда и не говорил о своих чувствах к нему. А теперь поздно, потому что тем, кто смог растопить сердце Ли, оказался не он, а Хан Джисон. И кажется, словно ледяным оно стало как раз из-за Бан Чана, который всё это время думал, что знал, что для Феликса лучше. Ну и раз уж Ликс так чувствует себя счастливым, именно с Джисоном, то тогда старшему не стоит говорить ему о своей вовсе не братской любви. Это лишь будет обременять его. Чан на самом деле не был виноват в годах разлуки, которую пришлось пережить обоим. А каждый день для него казался мучением. Ну если пережил 3 года, то 2 месяца пройдут легко, да? Но так лишь кажется. Никогда разлука с Ли Феликсом не будет казаться лёгкой, потому что для Бана Ликс – солнечный свет, в котором нуждается каждый человек. Когда Ли рядом нет, мир становится слишком… слишком чёрно-белым и однотонным, повторяющимся. – Говорила мне мама, не влюбляйся, – произносит Чан совсем тихим тоном, находясь уже в своей комнате, но довольно сильно ударяет по стене. Хорошо, что Феликс как-то устанавливал по всему дому магией шумоизоляцию. Так бы его удар сто процентов услышали.