Серая Леди

Сперва моего слуха достиг скрежет острого металла о камень. Зрение было затуманено, взгляд еще блуждал в густом мраке, но краем сознания я уловил этот звук — будто кто-то водит ножом по точильному камню. Такой же скрежет я слышал, когда каменщик помечал куски породы, которые собирался отсечь от скалы. От этого звука меня передернуло. Веревки, стягивавшие мои руки, рванулись — и пелена в голове наконец отступила, оставив лишь одну паническую мысль: — Мне конец. Рядом послышалось какое-то бурчание и громкий скрип дерева. Прищурившись, я смог разглядеть тушу, в которой узнал сидящего напротив Александра. Вот вам и наемный громила. Похоже, он и сам только что пришел в сознание. — Ну, вот и хорошо. Оба очнулись, — произнес мелодичный и приятный женский голос. — Как раз собиралась поставить чайку. Я повернулся к ней, чувствуя, что половина моего лица распухла и вздулась. В уголках губ запеклась кровь. Я попытался подвигать свернутой набок челюстью и ощутил на языке медный привкус крови. Похоже, стоило радоваться тому, что я еще жив. В воздухе был разлит стойкий запах химикатов — такой мигом обожжет носоглотку, если будешь вдыхать чересчур глубоко. Везет мне. Я все еще в Питере. — Один из вас знает, где находится Рзумовский, — продолжала девушка. Она стояла к нам спиной. Вокруг ее тонкой талии и длинных ног мерцал свет. Она поставила стеклянный чайник на почти невидимое пламя горелки, послышался тихий всплеск воды. — Иди в помойке попасись, дамочка, — прорычал Александр. Если хотите сделать плохое положение безвыходным, это к Сашке. — Наемники Сергея Разумовского, однако, за словом в карман не лезут… Женщина наконец повернулась к нам лицом. — Вы расскажете мне то, что я хочу узнать. От этого зависит ваша жизнь. — Черта с два я чего скажу, — проворчал Александр. Девушка двинулась вперед, и вновь по камню скрежетнул металл. Похоже, она думала, кого из нас вырезать из камня первым. Источник звука был неясен, но лишь пока она не приблизилась к Саше. И тут я все понял. Ее тонкий силуэт отделился от стола. В руках она держала клинок. — Не стоит хамить в ответ на вежливость, господин Воробьев. После этого не выживают. — Думаешь, я твоего оружия испугаюсь? Девушка остановилась перед моим туповатым спутником. Стало слышно, как в чайнике закипает вода. Я моргнул, и перед глазами пронеслась лезвия катаны. Веревка, стягивавшая запястья Александра, упала на землю. Мой коллега отреагировал на это хриплым смехом: — Промазала, дорогуша. Однако наша мучительница, казалось, терпеливо ожидала чего-то. Саша слегка наклонился вперед, на его обветренном лице красовалась наглая ухмылка. — Попробуй лучше мой… Женщина крутнулась вокруг своей оси. На этот раз острое как бритва лезвие разрезало шею Александра ровно посередине. Отсеченная голова прокатилась по земле и остановилась прямо передо мной аккурат в тот момент, когда засвистел вскипевший чайник. Саша никогда не умел держать рот на замке. Вот и теперь он был разинут — правда, не издавал ни звука. Я знал, что Александр мертв, однако его глаза продолжали таращиться на меня с ужасом и изумлением. Чувство страха, переполнив меня, хлынуло вниз по позвоночнику и так врезало мне по кишкам, что все их содержимое должно было вот-вот вырваться наружу. — Теперь, господин Майковский, мы выпьем по чашечке чая, и вы поведаете мне то, что я желаю услышать, — произнесла она, словно бы никуда не торопясь. Женщина вновь уселась за стол и улыбнулась. Она стала переливать кипяток в фарфоровый заварочный чайник. Над ним поднималась струйка пара. Она посмотрела на меня с высокомерным сожалением, как на школьника, не справившегося с домашним заданием. От этой улыбки было невозможно оторваться. Убийственная. Всезнающая. Она пугала до мокрых порток. — Ч-ч-чая? — я чуть не подавился этим словом. — Ах, милый мой, — отозвалась она. — Уж для чаепития-то мы время найдем.