Последний человек

      Жаркоземье, Водопадье, Снежнеград — несколько дней пути, если не делать привалы. Без Салли они не понадобились, Флауви не встретил почти никаких преград на пути. Неспешно двигался, избегаемый любым вниманием. Хотя теперь всё казалось слишком быстротечным, уже несколько дней не было временных ''откатов''. Он старался об этом просто не думать. Надеялся только, что не наткнётся на останки. Хотя, думал Флауви и посмеивался про себя, он не удивится, если её и правда кто-то сожрал. Те же пауки не откажутся от столь редкого продукта, а может и просто местные разрубили и растащили по холодильникам. В этой мерзотной горе с одними лишь дикарями возможно всё.       И вот, Руины, наконец. Тут почти не было опасностей, кроме сумасшедшей козы, но ей не сложно не попадаться на глаза. Флауви, честно говоря, не хотелось ничего, кроме как лечь в спячку на пару недель. Найти место поукромнее, потемнее и помокрее, закрыть мордаху лепестками и перестать отличаться от прочих цветов. Может, в какой-нибудь куст. Этот идеально подойдёт.        Пробравшись меж мягкой листвы, Флауви обмотался стебельком о веточку и прильнул бутоном к стволу. Здесь его точно никто не найдёт. Вот бы только ничего плохого не приснилось.

***

— Ну-ка фу! — кряхтел Папирус, не поспевая за собственным псом.       В мелком, на первый взгляд, щенке, порой просыпалась невероятная сила. Будто век не кормленный, он рвался к любому мусору, что приглянется, и норовил его скорее проглотить. Ни грязь, ни пахучая обёртка, ни дерьма кусок — ничего не упускал, всё желал отведать на язык, и удерживал его только туго натянутый поводок. — Ну что там может быть? Что ты увидел в этих кустах?       Намотав поводок на предплечье и уже готовый наклониться посмотреть, Папирус тут же был вынужден отпрянуть, а пёсик и вовсе рванул в противоположную сторону от своей находки, но и в этот раз был задержан ошейником.       Визг поднялся такой, будто на живую кого-то решили зарезать. Кого-то тонкоголосого. Кого-то, чей день изначально не удался. — Убери свою блядскую шавку! — кричал цветок в перерывах между обычным оглушительным ''ААА''.       Папирус подобрал пса с земли, а сам, невольно жмурясь от противного писка, наклонился к кусту и отрыл в листве орущий цветок. — Ых… — скривил мордочку Флауви, как только завидел скелета. — Это ты… — Это я. — неутешительно подтвердил Папирус. — Успокойся, пожалуйста. Он тебя не укусит, пока я его держу. — Вот и не отпускай его, блять! Мне твои вонючие шавки и так жизнь подпортили в Снежнеграде, а теперь и Руины будут все в кучах от твоей мерзкой, мелкой, гадкой твари! — Не будут, я за ним всегда прибираю. — отвечал скелет спокойно, их диалог играл контрастами. — Ага, классно. Будь добр, свали отсюда и остальным передай, что этот куст — мой!       Флауви показательно отвернулся, но гнев в нём бурлил так сильно, что, не смотря на отсутствие ответа, он продолжал бубнить едкости под нос. Даже если носа не было.       Папирус же не вставал, продолжал сидеть на корточках в ожидании, пока цветок немного успокоится. — Человеку тоже сказать? — вдруг спросил он.       Флауви повернулся, смерив Папируса презрительным взглядом. Он оценил этот вопрос как попытку задеть. — Очень смешно. — процедил он в кривой усмешке. — Я не шучу. — сказал скелет. — Мой брат нашел её и привёл сюда. Она, наверное, сейчас с Ториэль. Либо спит.              Флауви затих, оскорбления кончились. Хлопая ошеломлённо глазами, он и слов не находил.       А Папирус, ожидая реакции, вскоре понял, что её не будет. Цветы ведь не могут умереть от шока? Тогда внезапный сюрприз будет испорчен.       Нехотя задирая ткань рукава до локтя, он протягивает руку цветку и говорит: — Я тебя отнесу.       Ой. Фу. Кости.       Хоть и словесно он решил не реагировать, но мордочка Флауви выдавала эмоции. Как же противно будет дотрагиваться до них корнями. Но выбора не было, иначе ему в козлинный дом не попасть.       Интересно, рады ли будут его видеть?

***

      Удивительно, но насколько же всё-таки удобно в обычном горшке для цветов. Папирус пересадил Флауви в него из башмака, присыпал землицей и пронёс в комнату с Салли, включив лампу у кровати. Она спала, её не разбудили ни свет, ни суета.       Флауви распушил листья и прикрыл глазки, впитывая в себя воздух комнаты. Приятно было здесь снова оказаться, хоть и убеждал он себя в обратном. Да и атмосферка не позволяла расслабиться. Ситуация действительно была странной. Идиотской. Скелеты в доме, Салли живая, и даже его приволокли без вопросов — нонсенс. Будь их жизни игрой, то это точно бы было секретной концовкой основного сюжета, на которую выйти можно по чистой случайности. Или фанатское продолжение новеллы… чтож, не стоит вспоминать термины, что когда-то были услышаны из уст мерзкой ящерицы. Даже думать о скелете-старшем было приятнее, вспоминать его глупые слова о вероятностях, они ведь ни раз с Салли обсуждали эту тему. Чтож, прав оказался, и правда не умерла. Но надолго ли? Спертый воздух был улит кровавым шлейфом, душным и влажным. Будто с одеял сняли наволочки, протёрли пол с места преступления и натянули обратно, постирав без какого-либо старания. Здесь стоило бы хорошенько проветрить, но потом, когда Салли проснется. Флауви сейчас даже её не видел, она лежала лицом к стене, и только редкие волосы, знакомый цвет сухой мертвой травы, что выскочили их под тяжёлого одеяла, выдавали, что это был именно тот человек.       Наверное, Флауви очень устал, чтобы строить ожидания. Обрадуется ли, выгонит ли — не важно. Любую судьбу примет, смирится со всем. Оттого он даже не переживал. Смотрел спокойно, следя за её медленными движения. Удивительно, что она смотрела так же. Флауви показалось, что они стали ещё более похожими — две пустые оболочки, два старых серых носка.       И почему в этой горе никто никогда друг другу не рад? Внезапная встреча, свидание, возвращение после разлуки — пустые улыбки, тяжёлые печальные взгляды, влажные глаза. Это же ад. В аду всегда всё серое, тихое, напрасное. Там нет ничего. И в них ничего не было. Не души, а заброшенные, пустые, обветшалые дома. Надо приложить безумные усилия, чтобы найти в грудах пыли хоть что-то, похожее на эмоцию, которая бы отдаленно напоминала радость.       Салли села на край кровати и протянула к Флауви руку, несмело касаясь пальцами лепестков. Цветок прильнул не сразу, тупя взгляд и горбя стебелёк, но всё же лениво облокотился о её ладонь. Они нашли. — Тебе идёт горшок. — шепотом, почти неслышно произнесла она. — Правда? — тихо спросил цветок. — Хорошо, башмак меня полнил.             Никто не посмеялся, но оба улыбнулись.       Салли положила голову на тумбочку, прижавшись лицом к холодной керамике старого горшка, а Флауви наклонился и снова уткнулся рыльцем в её волосы. — Ты пахнешь шампунем для животных… — подметил цветок и тут же отстранился. — Да ну, хороший у Ториэль шампунь. Видел какая у нее шерсть? Мягкая и шелковистая. — Она большой пушистый монстр, она такой была и до того, как в Подземелье появились шампуни. — И как давно они появились? — тихо спросила Салли. — Не знаю. Но я знаю как. — ответил Флауви. — Этот шампунь делают из минижелов, сухих листьев и букашек, что обитают под большими влажными камнями возле прудов. — Ты же врешь. — Да. — хмыкнул цветок. — Конечно вру. Вы теперь с ней просто пахнете одинаково. — Тебе не нравится? — Не уверен…       Салли, что и спрашивала, и отвечала ему в полудрёме, открыла глаза, чтобы чётче проконтролировать свои дальнейшие вероломные действия. Она взяла локон своих волос и начала щекотать их кончиками мордочку Флауви. — Эй! Убери! Убери эту гадость! — вякал он, жмурясь и уворачиваясь. — Люби запах, давай. Люби его. — хихикала Салли. — Запах чистой собаки. — Она коза! А ты идиотка!       Пропищав это, он ухватился ртом за её волосы и дёрнул, но расстояние между ними было недостаточным, чтобы Салли это в полной мере ощутила. Издевательства свои она остановила, смотрела на него и странно улыбалась, словно дурочка. — Я не буду перед тобой извиняться. — сказала она шёпотом. — За что? — спросил Флауви, выплюнув волосы. — За то, что оставила тебя. Я бы сделала это снова.       Флауви знал это, он в этом не сомневался. — Я был к этому готов. — сказал он. — Я бы и сейчас ушла. От всех вас. Если бы знала куда идти.       Цветок расстроено опустил глазки в пол. — Расскажешь что случилось? — спросил он. — Санс отказался меня убивать. — ответила Салли. — И своим ебучим волшебством телепортировал сюда. — Понятно…а кровь из-за чего? — Я не знаю. Наверное из-за ящерицы. Она меня по душе чикнула. — Да… логично звучит.       Да уж, и не скажешь ничего. Флауви правда не знал что сказать, что делать не знал. Ему даже ничего не думалось! Неужели просто продолжить жить — единственный вариант? Словно в психушке, где буйных привязывают к кровати, не давая им разбить голову об стену или перекусить вены. Существование без какой либо цели. Хотя, Флауви живёт так уже давно, всю свою бессмысленную цветочную жизнь. — Флауви. — обратилась она к нему с мольбой. — Что мне делать?       Как вовремя, он уже ответил на этот вопрос в своей голове, но не стоит говорить это вслух. Не ей. Но что же сказать? За что ухватиться? — Хм…может, пойдешь умоешься? От тебя попахивает. — ответил цветок слегла брезгливо. — Это для начала. — Хорошо.       Взяв горшок с Флауви на руки, она нехотя поднялась с кровати и остановилась у двери, не желая её открывать. — Что стоишь? — спросил цветок. — Я не понимаю зачем я им. — тихо ответила Салли. — Они что, все головой ёбнулись? Что Ториэль, что скелет этот, блять…он меня даже обнял. — Правда? Слушай, я могу только предположить… — Никто из них не знает меня! — пискнула она, её шепот переходил в тонкое шипение. — Им и не обязательно знать! — ответил Флауви таким же неприятным пищанием. — Чтобы не желать тебе смерти. И…хотеть помочь. — Мне ничья помощь не нужна. — А это не важно. — голос цветка стал строже. — Никто здесь не хочет, чтобы ты умирала. Надеюсь, что никто. В общем, Салли, тут как минимум трое против одного. — Что? — Я, Ториэль и этот долбаёб, что тебя сюда принёс. — сказал он. — Насчёт его брата не знаю. Три голоса против твоей смерти, и только один твой — за. Понятно тебе? А теперь иди и умойся. А потом я скажу что делать.       Салли глубоко вздохнула, вновь планируя разразиться жалобной тирадой, но новый поток крови, что стремительно наполнял рот, заставил её покинуть комнату и как можно быстрее оказаться в уборной. Вскоре она уже склонялась над широкой раковиной, а Флауви наблюдал за ней с тумбы, на которой стояли кремчики, шампуни и огромная зубная щётка. Цветочек ощущал себя странно довольным. Конечно, ситуация в лучшую сторону не поменялась, но он просто рад быть здесь. Быть снова не одному. Быть рядом с человеком. И даже Ториэль и проклятые скелеты под боком не так важны, ведь худшего не случилось.       А ведь до него только сейчас дошло.       Твою мать.       Она жива. — Салли. — произнес цветок, обескураженный своими мыслями. — Ты жива. — Ага. В этом и проблема. — Да пошла ты нахуй, идиотка! — злобно пикнул он, да дёрнулся так, что горшок на месте подпрыгнул. — Ты хоть представляешь как я рад?! — Ты что?.. — Быстро обняла меня! Сейчас же!       Салли послушалась. Взяв горшок в руки, она прижала его к своей груди, а Флауви зарылся мордочкой ей в волосы.       Боже, как же неловко. Флауви будто забыл каково это — испытывать радость. Долгие годы уныния вытеснили это чувство, словно предрекая ему отсутствие хоть каких-то приятных событий в жизни, оттого он и сейчас не сообразил, что, на деле, рад, что его друг остался в живых. Да, друг. Её мнение он не планировал учитывать. — А ведь я почти смирился, уже похоронил тебя. — бубнел он жалостливо куда-то в ткань футболки. — А когда время перестало возвращаться назад, то знаешь как я испугался? Ты знаешь? — Я не знаю. — растерянно ответила она, гладя его по лепесткам. — Ты правда рад? — Конечно! Ты настолько тупая, да? Ты не понимаешь?       Дверь в ванную внезапно открывается, Ториэль примчалась на шум и неприятно-знакомый писк. — Что тут происходит? — спрашивает она, выгибая пушистые брови и глянув на Флауви так, словно тот нашкодивший младшеклассник. — Ты от меня не избавишься, женщина! — вякает цветок. — Следи за языком! — отвечает коза.       И они начали ругаться, выдумывать витиеватые оскорбления, намеренно избегая брани. Даже непривычно как-то. Но Салли не стремилась это остановить, напротив, ей нравилось это слушать. Настроение было хорошее. Она глядела на цветок, что корчил рожицы, и тоже испытывала это давно далёкое, призрачное и волшебное чувство — радость. Вернулся к ней и взболомутил воду, заставил её ощутить себя живой. И что же ей делать теперь?       Приподняв горшочек в руках, она целует Флауви в лобик и довольная идёт на выход из ванной. Наверное, не будь он занят руганью, то сказал бы, что после мытья самое время перекусить. Но ход их прервали тяжёлые мягкие лапы, что легли ей на плечи. — Дорогая, сначала тебе надо поменять одежду. — сказала Ториэль, разворачивая её обратно к раковине.       Флауви поддержал идею.

***

— Хм… — недоверчиво фыркнул Флауви, вертя в листьях маленький бутылек. — Ты уверена, что это стоит пить? — Не уверена, конечно. — ответила она Салли, со скуки расставляя зелья на кухонном столе от самого большого и до самого маленького бутылёчка. — Он сказал, что мне это, типа, полезно для души. — Ага, и ты ему поверила. — цыкнул цветок и оттолкнул в сторону колбочку, которую держал в лиственных лапках.       Та покатилась и сбила пару зелий из композиции. — Не очень-то. — ответила она. — Я и в прошлый раз не поверила. — В какой такой прошлый раз? — Когда он дал мне что-то в сгоревшей деревне той, ну ты помнишь. — А, точно! — охнул цветок, словно старая напыщенная тетка. — После его то торжественного спасения с того света, да? А я говорил, что не стоило этого делать. — Ты не говорил. — Но я так подумал. — В общем, он дал мне какое-то зельце и мне стало ебать как внутри неприятно. — вздохнула она подавленно, вспоминая эту мутную ситуацию. — Но всё-таки его зелья нам помогали, помнишь ведь? — Нам помогали те, которые мы лично не получали из его рук! — возразил цветок. — Так что вылей это дерьмо в раковину. — Неа. В этот раз правда легче стало! Правда! Кажется, подожди… — она потянула руку в карман и достала крохотную полупустую колбочку. — Клянусь, крови после неё стало меньше раза в два! — Ну-ка дай посмотреть.       Флауви прищурил мышиные глазки и вгляделся, когда Салли поднесла к его мордочке сосуд с темной густой жидкостью. В полутьме кухни разглядеть что-то было сложно, но никто так и не планировал настраивать верхний свет потолочных кристаллов. — Там что, блёстки? — Тоже так кажется? — спросила она, продолжив уже тише, будто делясь с ним чем-то запретным. — Но он не выглядит как кто-то, кто может добавлять блёстки…ну, куда бы то ни было. — У маньяков-садистов всегда есть причуды. — ответил цветок вполне открыто. — И почему ты вообще с собой это таскаешь? — А вдруг плохо станет? Тут вообще от всех болезней. — Ну-ка дай гляну. — Флауви наклонился лепестками к самому столу и начал вслух зачитывать надписи на бутыльках. — Так, от боли в голове, костях…ну это мы уже видели. О! От острого приступа чихания! Давно у тебя был острый приступ чихания? — Он может случиться в любой момент. — Ну конечно. А когда у тебя в последний раз был… — прищурился он напротив очередной колбочки. — Позвоночный скрип и межрёберный зуд? — Межрёберный зуд был! Душа болит и сердце плачет, стремится вырваться с груди… — драматично вздохнула Салли и положила ладошку меж своих сисек. — Ох, аж запела! — хмыкнул Флауви. — Ну всё, не спорь. Если не хочешь выкидывать, то хотя бы убери всё это в шкаф.       Здесь Салли спорить не стала. Собрав колбочки в охапку, она встала изо стола и начала складывать их в настенный шкаф над плитой. Флауви наблюдал молча, пока же не заметил нечто странное. — Эй! Что там стоит? — Вроде как банка. — ответила Салли и раскрыла дверцы шкафа пошире. — Она с улитками!       Бросив расставлять колбы, она взяла в руки полуторолитровую банку и поставила её на стол рядом с Флауви. По стеклянным стенкам, оставляя дорожки слизи, ползали улитки разных размеров, но большинство, свернувшись в раковине, лежали на дне. — Как думаешь, сколько времени улитки могут прожить без воздуха? — спросил Салли. — Не знаю. Но, думаю, Ториэль тоже об этом задумалась, раз решила им устроить такое испытание. — ответил Флауви задумчиво, следя глазами за одним особенно проворным слизнем.— А открой её. — Зачем? — Я хочу вот эту съесть. — Что? — хихикнула она, не веря. — Я помню, что ты мне говорил в самом начале насчёт улиток в еде. — Ну я же, вроде, про свои вкусы ничего не говорил. — обиженно ответил цветок. — Людям, я знаю, такое не нравится. А вот мне, знаешь ли, в питание как раз подходит что-нибудь мягкое и...легкопроглатываемое. — Ну ладно.       Посмеиваясь, Салли начала открывать банку, но вскоре поняла, что после мощного закрута Ториэль это будет сделать не так уж легко. Она пыхтела, изо всех сил пытаясь сдвинуть железную крышку, а Флауви поддерживал её, словно болельщик на спортивном матче.       Так они возились, пока банка не выскользнула из рук и не раскололась об пол, разбросав мелкие склизкие осколки по всей кухне.

***

      Давно он не чувствовал себя настолько разбитым, в голове заранее появилось ощущение, что он зря сегодня проснулся. Предчувствие было плохое.       Брата в комнате не было, и не было на тумбочке тарелки с какой-нибудь едой, которую ему оставляли первые два дня, чтобы Санс с голоду не сдох. Он бы и не удивился, если бы про него забыли, или же решили, что тот обратился в кучу старой одежды. По крайней мере скелет к этому стремился и даже не был бы против такого исхода.       Вставать с кровати категорически не хотелось, даже малейшее движение воспринималось телом как пытка, как напряжение за пределами его костлявых возможностей.       Хотя, Санс считал, что заслуживает этого отдыха. Да! Какого хуя вообще?! Худшая неделя в его жизни! Он практически не спал, вместо этого перенося одно ебучее потрясение за другим, и при этом терпел, терпел, терпел. Усталость, пришедшая в конце этой подзалупной пиздапроёбины, вполне логично и ожидаемо сбило его сног, а если точнее — дала апперкотику прям промеж глазниц, вырубив Санса сразу же и надолго. Сейчас ему думалось, что навсегда. Он бы и лежал, максимум повернувшись на бок к стене, но точно знал, что если уснет сейчас, то просто с голоду подохнет.       Ой блять.       Ой блять. Пиздец.       Он поднялся с подушки, сел копчиком на край кровати. Голова тут же загудела, а ослабевшие за долгие дни лежания кости болезненно заныли. Надо просто стырить что-то из холодильника и никому не попасться на глаза, дело буквально пяти секунд. Только бы на ноги подняться.       Встав с матраса, Санс выпрямился и, набравшись решимости, телепортировался прямо на кухню.       Надо было проснуться на пол часа позже, тогда бы он не лицезрел эту картину. Ебучую.       Салли сидела на полу, среди осколков стекла и собирала полудохлых улиток окровавленными пальцами. Дура уже успела порезаться, шарясь в полутьме ладонями. Флауви ей подсказывал, но больше был сосредоточен на том, чтобы высосать из мелких раковин улиточную плоть. Они даже не заметили скелета, Салли обратила на него внимание только тогда, когда наткнулась на его красные домашние тапки. Так они взглядами и встретились, и на обоих напал ступор.       Санс просто старался не вспоминать о ней всё это время. Невольно он вернулся к тем дням, когда в Подземелье её не было вовсе, когда она ещё к ним не упала. Он тогда имел хоть какую-то опору под ногами, имел, хоть и шаткую, но уверенность в завтрашнем дне. А сейчас что? О будущих перспективах голова отказывалась даже попытаться подумать, воспринимая эти попытки как что-то совершенно непосильное.       А Санс просто не будет об этом размышлять! Более того, он даже не собирается анализировать то, что происходит в его голове прямо сейчас. Проблемы нет, он о ней не думает, он в себе не копается. В груди не появляется странное давящее чувство при одном только виде этого ебучего человека, не начинают трястись руки, он не ощущает себя виноватым. Это всё неправда, подлый пиздешь его же уставшего разума. Он просто не выспался, поэтому ощущает себя так странно, но это ложное.       Правда ведь? Надо просто…       Съебаться.        И не видеть её тупую рожу.       Только сначала надо исправить всё, что она натворила. Санс даже отчёта себе не отдал, когда подключил к делу свою магию. Он собрал улиток с пола и засунул их в новую банку, которую быстро нашел в шкафу возле раковины. Осколки полетели в мусорку, слизь он вытер тряпкой, а виновницу безобразия той же магией поднял с пола и, схватив её за руку, исцелил порезы на неуклюжих пальцах. И уже после, забрав из холодильника особо крупный кусок пирога, исчез, не обронив ни слова. — Что-то вы не сильно друг другу обрадовались. — подметил Флауви, хрустя улиточной раковиной на зубах.       Салли тяжело вздохнула и села за стол. Настроение испортилось, она, не знаючи, использовала ту же тактику, что и скелет — старалась не задумываться.       Флауви заметил перемену. — Что у вас? — коротко спросил он. — В смысле? — Вы когда успели поссориться? — Да мы и не ссорились. — ответила она. — Мы здесь вообще ни разу не общались. — Странно…почему бы не начать? — Зачем?       Флауви моргнул озадаченно зенками, а после тяжело вздохнул, не удержав в себе раздражения. — Салли, не надо меня бесить. Я не в восторге от того, что собираюсь уговаривать тебя общаться с этим помоишным мешком. — Чего? — удивлённо спросила она. — Зачем тебе это делать? — Ох… — заныл он страдальчески. — Я тебе объясню логику. Конечно, твои странные вкусы я не понимаю, но я помню, как тебе было весело с ним разговаривать. Именно поэтому я считаю, что тебе стоит с ним активно беседовать и дальше. Ну, то есть… вместо смерти, понимаешь? — Ну вроде твоя мысль ясна, но…не знаю.       Точнее простого «не знаю» мысль не формировалась, в голове была каша, и Флауви совсем не мог поставить себя на её место чтобы хоть как-то понять причину такого состояния. Она же с ним нормально общается, так в чем же разница? — У меня есть тема, о которой можно поговорить, конечно…но это бессмыслица какая-то. — натужно продолжила она рассуждать. — Мне кажется, он и сам уже не в восторге от того, что сделал. — Что сделал? — Привел меня сюда. И я, если честно, тоже…       Флауви недовольно цыкнул. — Отгоняй от себя эти мысли. — твёрдо сказал он. — Мне плевать на него и его мотивы, но я сомневаюсь, что он будет делать то, что ему не нравится. Не за бесплатно. — Да мне тоже плевать. — призналась она. — Хотя…да это пиздец. Флауви, я не готова что-то чувствовать и с чем-то разбираться. В моей ситуации будто бы… ну, не до выяснения отношений? Это как-то тупо, у меня нет сил узнавать причины его нежелания со мной пересекаться. — Но «тема», говоришь, у тебя есть. О чем она? — спросил Флауви. — Мне было бы интересно узнать о том, зачем он вообще всё это делал. С самого начала. — Пожалуй, мне тоже.