Страстное вожделение

— Я искренне благодарен тебе за помощь. Спасибо, Ланга, — Рэки натянул на стопы ног синие кроссовки, помахал мне рукой и вышел из квартиры. На его лице блистала та самая лучезарная улыбка, сводящая меня с ума, и сейчас она была адресована лишь мне, а не каким-то ублюдкам-одноклассникам, сотворившие с причиной моего больного сердца, которое изо дня в день бьётся о выступающие рёбра, что-то настолько мерзкое и низкое. Рэки побыл у меня недолго. С того момента, когда я подлатал его и у нас произошёл, если так можно сказать, душевный разговор, прошло около часа. И за этот час в моей голове возникали ужасные мысли, ведущие меня в адский котелок грехов. И, честно, вначале я всегда думал: «Так делать категорически нельзя. Это ведь противозаконно, в первую очередь», но постепенно, когда бушующий ураган подобных идей врезался о стенки моей черепной коробки, я стал думать немного по-другому:  — Если поразмыслить, — говорил я шёпотом с самим собой, находясь в своей комнате, — то данная троица должна понести наказание. Суровое. Жестокое. Они посмели сотворить с Рэки отвратительные вещи. Так в чём проблема, — я посмотрел в окно, где только-только начало садиться солнце за горизонт, а небо плавно окрашивалось в оранжево-розовые тона, — совершить с ними такое же? Так и начался мой план действий.

▫️▫️▫️

На следующий учебный день я внимательно следил за этой шайкой придурков как представлялся шанс. Первую половину суток они не присутствовали в школе, а позже, что даже удивительно, заявились на последний урок. Хорошо, что я сидел за последней партой, потому что с моего места было отлично видно всё то, чем они занимались, а занимались они ничем. Один, самый выделяющийся, которого звали Иошито (тип, уговаривающий вчера Рэки прогулять математику), весь час доставал одноклассницу с просьбой провести с ним ночь, домогаясь до неё. Ох, боже мой, моё терпение на исходе. Если он не прекратит сейчас же, я грохну его прямо здесь и чёрт со свидетелями. Вскоре, мои молитвы были услышаны — прозвучал звонок, и Иошито сразу же отстал от неё, словно поиграясь. Но ничего, мой дорогой друг, скоро я наиграюсь с вами троими. Запечатлев их в своём любимом сборе, я подбежал к ним, слегка натягивая улыбку на своём лице. Тот самый Иошито увидел меня первым, встал рядом со мной, приобняв за плечо, сразу начиная тараторить о том, что я, якобы, хорош в спорте, а значит отлично сложен в физическом плане. Слышать это от него — противно, но я даже и не думал, что всё начнётся так легко и гладко.  — Эй, Ланга! — выкрикнул блондин из троицы, имя которого я не знал, как и рядом с ним стоящего, — классно ты тогда оттолкнул жирного на футболе, это было клёво! Этот тип мне несколько тысяч йен задолжал, я прямо-таки злорадствовал, когда он разбил свой нос об землю! — к чему он мне это рассказывает? Да и неважно, главное то, что я услышал после.  — Ты похож на нас, канадец, — я бы поспорил, но свою роль нужно держать достойно, — не хочешь как-нибудь потусить вместе с нами?  — Вообще, я подошёл к вам за одном просьбой, — начал я, всячески оттягивая, всё ещё не отходя от мысли, что сейчас всё проходит слишком гладко и мне это кажется слегка подозрительным, — но я не против.  — О-о-о, чувак! Ты не пожалеешь. Жажда набить кому-нибудь морду — вот ради чего стоит жить! — как я и думал, Иошито и правда пустоголовый. Но это наоборот огромный плюс, так он никогда не догадается, что на самом деле я собираюсь сделать с ними. Время достигло отметки в десять вечера, а я всё ещё находился в этой отвратительной «компании» где-то в незнакомом районе, прижимаясь спиной к кирпичной стене в узком переулке. И я подметил одну вещь — тут было малолюдно, даже, можно сказать, безлюдно. Тишина прерывалась лишь тупыми разговорами от дотошной троицы, обсуждающие всякую ересь в их стиле, а я, держа на своём лице невидимую маску с идеально играющей ролью, подыгрывал им, незаметно от их взглядов разглядывая вещи, лежащие на асфальте и возле мусорных контейнеров. И как оказалось, сегодня удача была на моей стороне! Между двух баков затесалась ржавая арматура с криво-острым концом. Я не сразу её заметил — на секунду солнечные лучи попали на неё и место, на которой не было ржавчины, блеснуло, зацепив мой взор. В голове мигом вспыли дальнейшие действия — сначала я покончу с двумя менее бесячими парнями, а после мучительно обращусь с «моим любимчиком» Иошито. Я демонстративно полез рукой в карман и театрально округлил глаза, громко ругнувшись, скрипя зубами. Таро, блондин, первым обратил внимание на меня и, сложив предплечья на груди, спросил:  — Что, сижки закончились?  — У тебя отличное мышление, Таро. Да, — ответил я, — у кого-то есть одна? До магазина идти долго.  — Эх, ты, канадец, — Иошито полез в один карман, потом во второй, но… Ничего не нашёл. Как и все остальные. Я удивлённо изогнул бровь, а он лишь потёр затылок и со словами: «Да сейчас всё будет, не парьтесь!» — убежал из переулка, завернув за левый угол.  — Иошито как всегда выпендривается.  — Согласен, — подметил Таро и взглянул на меня, пока я всё глядел на выход из переулка, изредка бросая взор на арматуру меж баков, — хэй, Ланга, я тут заметил, — я посмотрел на него, — ты у нас в школе всего полторы недели и… Ну… Я ни разу не видел, чтобы ты хоть раз курил. Вот чёрт. Не особо глупый парнишка. Но этим меня не сломить, сколько не пытайся. Да и какая разница? Всё равно скоро ты, твой дружок и Иошито замолчите раз и навсегда.  — М-м, Таро, — я ухмыльнулся, приблизился к контейнерам и достал железку, плавно кидая её себе на плечо, держась за край. Я повернулся лицом к обоим, едва сдерживая смех. Боже, я действительно собираюсь засмеяться, намеревая убить их? Я точно поехал головой, но… Я ни за что не прощу то, что вы сделали с Рэки, — ты весьма догадливый. Иошито ужасно глуп, реально подумав, что я смогу подружиться с вами! С такими гнусными, отвратительными, мерзкими людьми и, Господи, лучше бы вы не встречались на пути меня и Рэки. Таро выскочил вперёд, а безымянный третий остался позади, но не особо, держась почти бок о бок с блондином.  — Что за хуйню ты несёшь, больной? Я сразу почуял, что от тебя веет чем-то ненормальным, — он вытащил из заднего кармана джинс складной ножик, ловким движением пальцев развернул его, опустив клинком вниз, — да чтоб тебя…  — Ты думаешь, ты сможешь напугать своей мелочью? Ты даже не представляешь, сколько у меня злости накопилось внутри, пока находился рядом с такими ублюдками, как вы, зная, что вы сделали с Рэки. Таро и его друг заржали как кони, держась за животы от приступа. На их ресницах появились капли слёз от смеха. Наблюдая за этим жалким зрелищем, я на два шага ближе к ним приблизился и раздражённо царапал ногтями поверхность арматуры.  — Рэки?! Этот рыжий? Не спорю, в тот день Иошито хорошо над ним надругался. Отличное было зрелище! Хорошо, что я занял первое место в ряду на этом замечательном спектакле! — идиот. Сейчас, с его психованной гримасой, он походит на цирковое животное, которое так и хочется растерзать и теперь ещё сильнее и свирепее, чем раньше.  — Посмешище, — я одним ударом по виску оттолкнул Таро в стену, и он болезненно крикнул, шепча себе под нос что-то нечленораздельное. Безымянный — не знаю, почему я так его называю, я просто забыл его имя, так как он ничего для меня не значит. Впринципе, как и остальные, — накинулся на меня со спины, начиная меня душить, сжимая сгиб локтя. Но, прости, я был готов к подобному. Я схватил его за шиворот и быстрым движением руки перебросил через плечо, швырнув об колющий асфальт.  — Жалко, — выдал я, выпрямившись над ними, — это было скучно. Ужасно скучно и легко. Ну, а пока не вернулся ваш «предводитель», я наконец покончу с вами.  — Подожди!- По переулку раздались несколько сильных и громких ударов, сопровождаемые хриплыми больными стонами, которые под конец утихли, и вновь вернулась тишина. Тишина, в которой слышно пение ветра, шелест осенних листьев и хруст песка под ногами, каждый раз ступая на землю. Раньше в воздухе витал запах бензина и дешёвого пива, сейчас кружится аромат горячей крови, стекающая по моим ногтям и костяшкам пальцев. Я сбросил два тела в мешки, наполненные мусором, аккуратно завязал и сбросил в контейнеры, закидав сверху ещё несколькими чёрными пакетами. И как только я это сделал, вернулся тот, с кем я так долго хотел увидеться — Иошито.  — Я принёс-, — он застыл, заметив, что в переулке остался только я, — сигареты…  — О, здравствуй, Иошито! — я опустил крышку бака, и она тут же захлопнулась, сопровождая нас обоих сильным грохотом, — ах, да, как видишь Таро и ещё одного человека тут нет. Знаешь, им стало, ну, не очень хорошо. Я посоветовал им дойти до больницы и провериться.  — Всмысле? Прошло только полчаса. Ты хочешь сказать, что за это время они, блять, заболеть успели?  — Можешь не верить, мне плевать, — на секунду мне показалось, что в глазах Иошито появился страх, когда он запечатлел окровавленную арматуру у меня в руке, что он на шаг назад отступил, выроняя из ладони пачку табака, из-за чего сигареты выпали на землю. Начался дождь. Сначала не особо сильный, а после он превратился в ливень, и мои волосы приклеелись к моему лицу. Я подошёл ближе к Иошито, а он замер как вкопанный, глядя прямо в мои зрачки.  — Ты боишься? А чего бояться-то? — спокойно спросил я, не выражая никаких чувств и эмоций внутри себя, смотря на животное перед собой, которое, что? Испугалось? Боже, как досадно, что аж блевать тянет, — ты так не боялся, когда избивал Рэки. Когда ржал, оставляя на нём раны и синяки. Когда оставил его в буквальном смысле подыхать на дворе школы. Иошито оцепенел. Его зубы скрипели то ли от морозного дождя, то ли от страха, то ли от злости, непонятно. Но мне было всё равно. Я схватил его за воротник и отбросил на землю в переулок, рядом с мусорными контейнерами и рядом с лужей крови, куда он опёрся руками при падении. Я пнул его в грудь и наступил на щёку, ногой придавливая к земле, словно собачонку.  — Рэки Каян — знаешь такого? — Иошито молчал. Для того, чтобы его разговорить, я ударил по земле острым концом арматуры прямо возле его глаз, — ты знаешь его?  — Блять, да! Знаю! Зачем тебе эта информация? С какого перепугу тебе сдался этой рыжий гомик?! Я сильнее надавил ногой и услышал хруст. Из его носа тут же хлынула кровь, стекая в дождевую слякоть. Я внимательно наблюдал за этим, фиксируя глазами грязную воду, всё больше окрашивающуюся в алый цвет.  — Я в курсе, что ты избил его вчера. Несложно было догадаться, так как именно ты уговорил его, якобы, прогулять математику. Интересно, о чём ты думал, пока трогал его милое личико? Что тебе ничего не будет, — я, всё так же давя подошвой обуви в его щёку, нагнулся, приблизившись к его уху, — что об этом никто не узнает? — выпрямился, — ты глуп. Кара всё равно бы достигла тебя и подобных тебе, словно бумеранг врезаясь в висок. Но, пф-ф, кому я это объясняю? Ходячему куску мяса с низкой социальной ответственностью, за которую он боится понести наказание, — я убрал ногу с его лица, и Иошито мигом перевернулся на спину, пытаясь встать. Но я заприметил это, сел ему на грудь, да так, что он поперхнулся и резво закашлял, а я, взяв арматуру в обе ладони, занёс её над головой, готовясь нанести окончательный удар этому ублюдку, но тот, натянув мерзкую улыбку до самых ушей, произнёс:  — Так тебе дорог тот рыжий? Кх, педики. И это было последнее, что он сказал своим грязным ртом.

▫️▫️▫️

Всю ночь я не был способен сомкнуть глаз. Каждый раз, когда я пытался заснуть, в голове воспылали мои ужасные злодеяния. И, на самом деле, я даже не знаю, что на самом деле чувствую — то ли отвращение к себе, то ли облегчение, что с этими тремя покончено раз и навсегда. Но вдруг я недостаточно хорошо скрыл улики? Или кто-то увидел? Камеры? Хотя нет, вряд-ли, тот район был наполнен бедностью и наркоманами, никому бы не было дела устанавливать видеонаблюдение на окраине. На часах около двух часов ночи. У меня резко возникло желание пойти выпить воды, и я направился в ванную. Выпив жидкости прямо из-под крана, я глянул на себя в зеркало. Всё те же синяки под глазами, слегка выпирающие рёбра и выступающие вены, обломанные ресницы и потресканные губы — всё вместе это выглядело как единая картина маслом, которая бы называлась: «Жалкая боль». Не знаю, почему именно так, но сейчас на самого себя смотреть было невыносимо, противно и стыдно, поэтому я бы ни в коем случае не согласился бы на портрет. Я дотронулся до локтя и вновь устремил взгляд в зеркало, осознанно представляя себе Рэки. Сверкающая смуглая кожа, покрытая росписью карамельных веснушек, присутствующие по всему телу. Медовые зрачки, переливающиеся жёлтым на солнечном свету и при горении свечек. Неприкрытый толстовкой верх, открывающий вид на плоский живот и шрамы, полученные при катании на скейте. Я бы хотел провести по ним руками, дотронуться губами, языком, оставляя багровые метки, влажные следы, пока он в агонии изгибает спину и шепчет моё имя — ласково, любимо, чарующе, дотрагиваясь кончиками пальцев прядей моих волос… Когда это сбудется?