Страстное вожделение

У порога возле квартиры, Рэки резко остановился, тем самым утянув и меня. Я посмотрел на его немного прикрытые чёлкой глаза, нижние веки слегка отдавали краснотой, как и его кончик носа. Я наклонился к его лицу, передние пряди упали на мои ресницы.  — Рэки, всё хорошо? — я говорил не особо громко, чтобы вдруг не напугать его. Своей ладонью, сквозь чужую ткань, я почувствовал мелкую дрожь, такую, которая появляется после долгого пребывания на морозе в лёгкой одежде. Я напрягся, а в голове начали появляться мысли, приводящие меня в ужас. Неужели, это правда, что те ублюдки что-то сделали с ним?  — Да я вот… Подумал… — Рэки отпустил моё плечо и всё ниже склонял голову, боясь показать слёзы на своём лице, которые я на секунду запечатлел. Моё сердце, увидев подобное, бешено и колюче забилось о грудину, будто я коснулся голой рукой крапивы или шиповника. У меня моментально появилось твёрдое желание защитить Рэки, не отпускать из своих объятий, не подпускать его ни к кому и, на самом деле, меня очень напугало данное желание. Что со мной? — мне… Мне намного лучше, чем ты думаешь. Я просто… На минуту потерял равновесие, там… В глазах потемнело, будто с кровати резко поднялся, пон-понимаешь? — его зубы стучали друг об друга, а ладони, не знающие, куда себя деть, трогали выпирающие костяшки и сжимали тонкую кожу на их тыльных поверхностях.  — Рэки, я лишь хочу помочь тебе, — я жаждал коснуться его вновь, но руки, лежащие ровно по бокам, ощущались парализованными, из-за чего я не смог даже дёрнуть пальцем из-за страха навредить ему ещё больше, — у тебя до сих пор саднит рана на скуле. Её нужно дезинфицировать, пока не поздно, — через пару секунд после моих слов, кисти рук Рэки слегка расслабились, а он поднял на меня свои опухшие от слёз глаза и тихо проговорил:  — Тебе и правда хочется помочь такому неудачнику, как я? — я, честно говоря, опешил от данных слов. Будь я не настолько стеснителен, я бы я ему уверенно сообщил, что его имя и слово «неудачник» находятся на разных континентах мира и им не суждено было встретиться, но вместо этого спокойно ответил:  — Да. Хочется.

▫️▫️▫️

Я рылся в коробке с медикаментами, куда ранее заглядывала только моя мама и я без понятия, что каждое название таблеток из себя представляет. Но, слава богу, мне понадобились только пластыри, антисептик для ран и вата. Рэки сидел в гостиной на диване. Сжавшись в углу, он выглядел как напуганный котёнок, особенно без своей повязки на голове, с которой, мне казалось, он и на ночь не снимал. Я подошёл к нему, сел рядом и попросил поднять голову так, чтобы я отчётливо видел его ссадину на скуле. По краям тонкой линией сочились мелкие капли крови, а ближе к середине рана белела, будто над ним нагрызались настолько сильно, что добрались до самых костей. Я намочил вату дезинфицирующим раствором так, чтобы она полностью им пропиталась и, когда Рэки одобрительно кивнул, чтобы я начинал, приложил ватку к ране. Рэки моментально айкнул, сквозь зубы прошипев, что ссадина жжёт.  — Это наоборот хорошо. Потерпи немного прошу, — говорю я, аккуратно перемещая марлю по рубцу. Через время, Рэки привык и молча, пока я обрабатывал рану, разглядывал квартиру и до чего мог дотянуться взглядом. Я наконец закончил и уже потянулся к пластырю, как вдруг меня пробил жуткий озноб, как только я вновь увидел красные опухшие глаза Рэки, опущенные вниз. Его густые брови, чуть темнее его вихрей на голове, расслабленно подрагивали. Я не в силах был что-то сказать, в горле ком весом с камень, который я не способен был сглонуть.  — Ланга, прости, что не послушал тебя. Его дубовые зрачки смотрели чётко в мои. На момент, когда мы смотрели друг на друга, я ощутил жар, к щекам прилила кровь, и я чувствовал это, когда лицо горело словно при простуде. В какой-то отрезок времени, я не смог сдержать себя и потянулся руками к его лицу. По нему не особо было видно, что он был против данного жеста. Я старательно не коснулся поражённого места на линии челюсти, а он, печально улыбнувшись, рассказал:  — Ты был прав насчёт тех троих. Они… Они те ещё мрази. Каким-то образом разузнали, что я был влюблён… Влюблён в друга, — он отвёл взгляд в сторону и усмехнулся, дальше говоря в полголоса, — гомофобные уёбки. Внутри, где-то в районе лёгких, я осязал глобальный пожар. Я так и знал, так и думал, что эта идиотская троица те ещё корыстные уроды! Схватили Рэки за самое живое, притворившись его «приятелями», тем самым заманив в ловушку. За окном двадцать первый век, а некоторых все ещё навязывают своим старомодным и отвратительным мнением по поводу, якобы, не таких, как и все, и которых нужно истреблять из общества. Боже мой, да я бы прямо сейчас взял бы и!.. Правда, сейчас в моих ладонях очаровательно-мягкое лицо, хоть и с раной на половину щеки, так что я и с места не сдвинусь. Не охота тратить сейчас своё драгоценное время на преподавание тем упырям жизненно-важному уроку. Мой язык будто бы заплёлся в узел, не давая мне ничего сказать, но зато моё тело говорило об обратном. Я приблизился практически вплотную к ссадине. Рэки молчал, но вздрогнул от неожиданности моих действий. На самом деле, я сам был очень поражён своей смелостью, что я подобрался к причине моих головных болей настолько близко. Я неторопливо и мягко коснулся губами рубца на его лице. Рэки ахнул и дотронулся пальцами до сгиба моего локтя, накрытый пиджаком, слегка сжимая ткань, оттягивая от себя, как мне показалось.  — Ланга… — тихо прошептал он, когда я раз за разом, не контролируя себя, целовал левую сторону его лица, что-то в бреду говоря. Я чувствовал себя ужасно, воспользовавшись им в слабом состоянии, но одновременно мне было так приятно, что что-то внутри меня подвигнуло к данному действию. Я прижался к Рэки грудью, а он, я ощущал, глубоко вдыхал и выдыхал, жмурясь. В конце концов, ладонь Рэки накрыло мои ключицы, проводя ею вниз, невзначай зацепляя пальцем пуговицы на пиджаке. Я слышал характерный звук расстёгивания, мне становилось душно. Вскоре, я пришёл в себя, а Рэки несильно ударил меня по грудине. Я взглядом уловил момент, что я буквально впечатал его в угол дивана и нахожусь между его ног, колени которых потрясывались. Сам Рэки глядел на меня как-то затуманенно, зачарованно. Его рыжие кудри казались ещё более лохматыми и расстрёпанными, чем раньше. Я раз за разом ощущал колючие кульбиты сердца о кости рёбер, такое чувство, что они от каждого удара трескались, превращаясь в пыль.  — Прости. Не смог контролировать себя на минуту, — тон моего голоса показался мне низким, грубым, за что я впредь вновь извинился, а Рэки усмехнулся, но как-то отстранённо, тоскливо.  — Ланга, неужели тебе не противно? — данный вопрос застал меня врасплох. Как может быть противно так близко коснуться того, кто является твоим объектом воздыхания и тем, за которого душа колеблется, мечется из стороны в сторону? Я отрицательно кивнул головой. Рэки молчал, а после наконец попросил отодвинуться. Он сел поудобнее, прижал к себе одну ногу и уткнулся в колено щекой, лицом ко мне. Из-под полуприкрытых век, я заметил, что его взгляд устремлён на обивку дивана, а руки обвились вокруг голени.  — Почему нет? — Рэки довольно любопытен, но я в силах его понять. Буквально около получаса назад его втоптали лицом в землю и всё из-за того, что он не такой как все, — почему тебе не противно касаться меня?  — Потому что, Рэки, ты… — я не мог сформулировать то, что я чувствую по отношению к нему. Дружбу, привязанность, любовь? Это всё так странно и запутанно, я никогда ранее не ощущал подобного, настолько сильного и режущего чувства внутри себя из-за человека, которого, на данный момент, я знаю полторы недели, семь часов и двенадцать минут. Хорошо, уже тринадцать, — …замечательный. Я не могу понять людей, которые ненавидят тебя за то, что ты был влюблён в человека своего пола. Это ведь совершенно нормально. Любовь — чудесное чувство, оно волшебно. И она не имеет границ в плане: «Мужчина с женщиной; женщина с мужчиной». Каждый в праве быть с тем, кого он любит и кто любит его, поэтому… Поэтому мне не было противно целовать тебя. «Я наговорил слишком много, верно?» — хотел я спросить у Рэки после моего монолога, как я заметил бусины слёз на уголках его глаз. Он тут же спрятал лицо в ладонях. Его плечи вздрагивали, но он плакал тихо, я даже на секунду подумал, что и в классе, будучи один, Рэки рыдал себе в капюшон толстовки.  — Рэки, драгоц-, — я прикусил язык. Слишком рано. Хотя, я две минуты назад целовал его, так что «слишком рано» — глупая фраза на сегодняшний момент, — Рэки, всё в порядке, ты можешь дать волю эмоциям. Ты и так достаточно натерпелся сегодня, — я мягко положил руку на его спину, медленно поглаживая. Через короткое время, он успокоился, поднял голову и хрипло прошептал:  — Это ты замечательный.