Посмотри на меня

Альбус Дамблдор шëл по тускло освещенным коридорам Министерства. Ещë было очень рано, но присутствовать здесь в это время – вынужденная необходимость. Мимо прошли первые волшебницы и волшебники, спешащие на работу. Они с почтением поклонились директору Хогвартса. Такая благосклонность будет длиться до появления многоуважаемого министра Магии. В конце концов именно из-за него Дамблдора и исключили из Визенгамота. Это им на руку сейчас, ведь есть возможность судить Гарри полным составом. Кингсли уже предупреждал – слушание могли перенести. В принципе, директор знал это и без аврора. Гарри являлся важной фигурой для Министерства. Он вносил хаос в привычный уклад. А если быть точнее – он был ещë той занозой в причинном месте. Альбус хмыкнул: здесь у них с юным Поттером есть общие черты. Корнелиус далеко не дурак, и это наводит опасений больше, чем если бы он им был. Министр был загнанным животным, которое пытается выжить, понимая, что от хлебной кормушки его могут очень быстро убрать. Наложив на себя дезиллюминационные чары, директор воровато осмотрелся. Те немногие, кто его видел, вряд ли скажут Фаджу о его присутствии, и это было ему на руку. Ведь тот будет свято уверен в том, что он, директор Хогвартса, не уведомлен вовремя о переносе слушания. Директор еле заметно улыбнулся, представив выражение лица министра. Время ещë было ранним. Дамблдор попросил Артура забрать Гарри с собой на работу. Он не оповестил причину столь раннего прибытия мальчика в Министерство, и это было неспроста. Если бы Гарри знал о возможности переноса слушания, он мог бы себя выдать, и Корнелиус чего доброго бы решил, что в его царстве завелся доносчик. Это было бы не очень хорошо. Стало бы сложнее скрывать причастность Тонкс и Кингсли к Ордену Феникса, а также и многих других замечательных магов, которые с готовностью откликнулись на его призыв. Призыв... Директор фыркнул, чем напугал бедных магов, шедших совсем неподалёку. Он стал совсем рассуждать как Реддл. Собственная власть его опьяняла, и он лишь радовался тому, что был смещëн с должности Верховного чародея. Так ему и надо. Это необходимо было для контрастного душа, хотя, признаться честно, ему нравилось всегда идти против системы, ломать устоявшиеся принципы. Тому бы эта его черта тоже очень приглянулась. Директор ходил, словно тень, за министерскими работниками, пытаясь услышать что-то новое о слушанье по делу Гарри Поттера. Не самое приятное занятие. Но надо сказать, это была самая обсуждаемая новость. - Вы слышали? Гарри Поттера будут судить всем Визенгамотом! – говорит полноватый волшебник, обладающий писклявым голоском. Он сказал это довольно громко и решил на всякий случай оглянуться. Утро было ещë раннее, однако осмотрительность всегда была необходима. - Зачем это Министерству? Неужели они боятся слов ребëнка? – говорит женщина, у которой был низкий грудной голос. - Как же... Фадж совсем обезумел, – мужчина ещë раз нервно оглянулся, чтобы убедиться в том, что их не подслушивают. Дамблдор, находящийся под собственными чарами, стоял немного поодаль. – Мой друг работает в Ежедневном пророке. Вы знаете, их практически силой заставляют вставлять строки о Поттере... Ну вы знаете, которые... - Я в курсе, – прервала его фразу женщина, тоже оглядываясь. – Бедный мальчик, как это скажется на его психике в дальнейшем... Ведь ему совсем недавно исполнилось 15... Мой племянник, Терри, учится с Поттером в одном потоке, только на Равенклоу. Я интересовалась о мальчике у него. И знаете, мистер Бриворг, он сказал, что парень не похож на ребенка, имеющего отклонения в здоровье... Да и Дамблдор ему доверяет... - Вы знаете политику, миссис Уолс, – с тоской в голосе произнëс волшебник. – Дамблдор сейчас не имеет такой власти, так как... - Бросьте, Бриворг, – отмахнулась от него миссис Уолс. – Никогда не списывайте со счетов Альбуса. Уж этот волшебник на многое способен. Они прошли дальше, и Дамблдор подивился храбрости этих министерских работников. Конечно, Корнелиус не стал бы закрывать насильно рты работникам Министерства, однако действовать исподтишка он умел даже лучше, чем в открытую. Задумчиво рассматривая картины вокруг, Альбус анализировал сказанное. Значит будут судить полным составом. Неужели используют старый зал суда? Довольно символично. Мальчик, который выжил, будет лишëн палочки в зале, где посадили в Азкабан его врагов. Фадж переиграл сам себя. Люди, с которыми он работал долгое время безусловно прислушаются к умозаключениям бывшего Верховного волшебника. Парня 15 лет судить полным составом... Даже для яростных противников Гарри... Это слишком. Он более чем уверен, что одного свидетеля будет достаточно. Северус в это время как раз должен был привести миссис Фигг и отвести в кабинет Кингсли. Гарри же, вероятно, уже походил к телефонной будке, являющейся входом с магловской части Лондона. Идя в сторону кабинета Кингсли, директор заметил бывших коллег из Визенгамота. Мадам Боунс довольно оживленно беседовала с низкорослым волшебником, Хьюго Скамандером, старший брат Ньюта Скамандера, занимающегося исследованием волшебных созданий. - Слушание должно начаться буквально через несколько минут. Интересно почему его перенесли и знает ли об этом сам мальчик и Дамблдор? - Наше дело не задаваться такими вопросами, мадам Боунс, – отметил Хьюго, чем вызвал невольное раздражение Дамблдора. Ньют был... Намного чище в своих помыслах, чем брат. Значит... Несколько минут? Альбус нахмурился. Это нехорошо. Молниеносное движение палочкой, и вот со скоростью света летит феникс в кабинет Кингсли. Гарри нужно предупредить в первую очередь. С миссис Фигг он уж как-нибудь дойдет. Они успеют. 2-го уровня Дамблдор достиг довольно быстро, однако Кингсли уже, видимо, побежал докладывать о слушании. Он снял чары невидимости и толкнул дверь. В кабинете стояла перепуганная старушка. Увидев директора, она с резвостью молодого человека подошла к директору. - Я... Я... - Не переживайте, Арабелла. Вас никто не обидит. Ваша задача заключается лишь сказать то, что вы видели, – уверил еë директор. Миссис Фигг послушно кивнула: - Конечно, я помогу мальчику. Гарри, бедный Гарри... Он так намучился за всë это время. Директор лишь понимающе кивнул. Конечно, он знал, какие на самом деле родственники мальчика, но не мог ничем ему помочь. Не тогда, когда это единственная возможная магия, способная защитить его... Нет, конечно, он мог бы быть под защитой и в других местах, но если есть возможность сыграть на древней кровной магии... В любое место можно проникнуть, взломать... Но не то, что охраняется древней магией родства. В Хогвартсе он под защитой замка, и пока он сам жив (директор хмыкнул), замок будет в безопасности. Миссис Фигг проворно семенила за ним. Альбус не сбавлял шага до самого лифта. Лифт распахнулся мгновенно, словно подчиняясь могуществу волшебника, стоящего перед ним. Им предстоит долгий спуск вниз. Решётки с лязгом закрылись, и пожилая женщина невольно вздрогнула. Альбус одобрительно улыбнулся ей. Он не помнил, сколько было лет миссис Фигг, однако понимал, что она в любом случае моложе его. Смерть подарила ему большее, на что он мог рассчитывать во времена своей юности. Сейчас бы он был уже седовласым старцем, выглядящим намного старше этой женщины. Люди заходили и выходили на разных этажах, косясь на Дамблдора. Некоторые с благоговением кивали, другие – презрительно отводили глаза. Равнодушных практически не было. Альбус почтительно отвечал на приветствия, игнорировал косые взгляды. Если его расчеты верны – Гарри уже на месте. Ему легче добраться до нужного зала суда. Наконец, дверь открылась. Они остались одни вместе с миссис Фигг, которая дрожала как осиновый лист. Мысли Дамблдора метнулись к мальчику. Ему сейчас тяжелее, чем этой женщине. Коридор был необычайно пустым, лишь Артур Уизли стоял в конце коридора. Лицо его было бледным как мел. - Альбус... – кинулся он было к директору, но тот остановил его рукой. - Я всë знаю, Артур. Не время. Присмотри пока за миссис Фигг. Альбус прислушался к голосам, раздававшимся за дверью. Фадж зачитывал присутствующих на суде и объявлял о роли, уготованной им. Широко открыв двери, директор вошëл в здание суда, услышав лишь: -... Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли... — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес директор. Гарри резко обернулся. Это директор заметил краем глаза, так как с преувеличенным вниманием он смотрел на Фаджа сквозь полукружья очков, сидевших на середине крючковатого носа. Лицо министра было так потешно, что директор позволил себе ухмылку. Одни судьи выглядели раздосадованными, другие — слегка напуганными, пара волшебниц кокетливо строила глазки молодому привлекательному мужчине. Мальчик был явно счастлив. Профессор мысленно хмыкнул. В его возрасте он тоже был бы рад такой защите. Альбус старательно не смотрел на Гарри. Лорд мог подсматривать за тем, что происходит на слушании. — А... Дамблдор, — проговорил министр. Альбус с удовольствием отметил, что Корнелиус почувствовал себя некомфортно. — Да. Значит, вы... э... получили наше... э... сообщение о том, что время и... э... место слушания изменены? — Мы с вашим посланием, должно быть, разминулись, — Альбус обаятельно улыбнулся. — Но по счастливой случайности я прибыл в Министерство на три часа раньше, так что все в порядке. — Да... хорошо... нам, видимо, нужно еще одно кресло... Уизли, будьте добры... — Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — приятным тоном сказал Дамблдор. Вынув волшебную палочку, он легонько ею взмахнул, и рядом с Гарри ниоткуда возникло мягкое, обитое ситцем кресло. Если уж сидеть, то с комфортом. Дамблдор сел, положил руки на подлокотники, соединил кончики длинных пальцев и с вежливой заинтересованностью уставил взгляд на Фаджа. Члены Визенгамота по-прежнему вовсю перешептывались и ерзали; успокоились, только когда Фадж снова заговорил. — Да, — сказал он, шурша пергаментами. — Хорошо. Итак, обвинение. Да. Он извлек из лежащей перед ним стопки нужный лист, набрал побольше воздуха и стал читать: «Подсудимому вменяется в вину нижеследующее то, что он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнес заклинание Патронуса в населенном маглами районе и в присутствии магла, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов». Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адре­су: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента. — Да, — сказал Гарри. — Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства? — Да, но... — И тем не менее вечером второго августа вы закли­нанием вызвали Патронуса? — спросил Фадж. — Да, — сказал Гарри, — но... — Понимая, что вам воспрещено применять волшебство вне школы, пока вам не исполнилось семнадцать лет? - Да, но... — Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем маглами? — Да, но... Дамблдор усмехнулся. Фадж пытается задавить авторитетом. Не на того напал. — Вполне понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится магл? — Да, — сердито сказал Гарри, — но я сделал это только потому, что на нас... Мадам Боунс перебила: — Вы смогли вызвать полноценного Патронуса? — Да, — ответил Гарри, — потому что... — Телесного Патронуса? — Что? — переспросил Гарри. — Ваш Патронус явился в ясно оформленном виде? Не просто как облачко пара или дыма? Конечно, способности Гарри не могут не остаться без внимания, подумал Дамблдор. Этот мальчик способен на то, что не многие обычные волшебники могут. Альбус невольно начал испытывать гордость за своего ученика. Он взглянул на Гарри, который явно был измучен и выглядел уставшим. Мальчик вытянулся за лето, ушла юношеская припухлость, и он больше напоминал взрослого юношу, чем ребëнка. Зеленые глаза метали молнии, а вечно непослушные волосы как будто бы пытались причесать. Видимо, Молли была неугомонна. Конечно, попытка провалилась. — Не просто, — ответил Гарри, прерывая мысленный поток директора. — Это олень, всегда олень. — Всегда? — прогудела мадам Боунс. — Вы что, и раньше вызывали Патронуса? — Да, — сказал Гарри. — Первый раз — больше года назад. — Вам пятнадцать лет? — Да, и... — Вы научились этому в школе? — Да, меня на третьем курсе научил профессор Люпин, потому что... — Впечатляюще, — сказала, глядя на него, мадам Боунс. — Настоящий Патронус в его возрасте... Чрезвычайно впечатляюще. Некоторые волшебники и волшебницы снова зашептались; кое-кто одобрительно кивнул, но другие хмурились и качали головами. Фаджа это явно не впечатлит, подумал Альбус и не прогадал. — Дело не в том, насколько впечатляющим было это волшебство, — брюзгливо проговорил Фадж — И если разобраться, то чем более впечатляющим оно было, тем хуже — ведь школьник сделал это на глазах у магла! Те, кто хмурился, выразили согласие. — Я сделал это, чтобы прогнать дементоров! — громко сказал Гарри, никому теперь уже не дав себя перебить. Тишина стала ответом. Молодец, Гарри. — Дементоров? — переспросила после паузы мадам Боунс, вскинув густые брови и едва не уронив монокль. — Что вы хотите этим сказать, молодой человек? — Я хочу сказать, что в том проулке на меня и моего двоюродного брата напали двое дементоров! — А... — снова протянул Фадж, на этот раз язвительно улыбаясь и оглядывая Визенгамот, словно побуждая судей повеселиться с ним вместе. Дамблдор спокойно смотрел за ним, с наслаждением думая о моменте, когда с его лица уйдет улыбка. — Ну конечно. Я был уверен, что мы услышим нечто в подобном роде. — Дементоры в Литтл-Уингинге? — спросила мадам Боунс с великим изумлением. — Ничего не понимаю... — Не понимаете, Амелия? — Фадж по-прежнему улыбался. — А я вам объясню. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Ведь маглы дементоров видеть не могут, не так ли, юноша? Очень удобно, очень... Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств... — Я не вру! — громко заявил Гарри, перекрыв очередную волну шепота на скамьях. — Их было двое, каждый приближался со своего конца проулка, вдруг стало очень темно и холодно, мой двоюродный брат почувствовал их и побежал... —Довольно, довольно! — воскликнул Фадж с чрезвычайно презрительным видом. — Увы, я вынужден прервать этот, без сомнения, хорошо отрепетированный рассказ... Что ж пора вмешаться. Альбус кашлянул. В зале суда опять стало очень тихо. — Дадли Дурсль был не единственным свидетелем присутствия дементоров в этом проулке, — сказал директор и с удовольствием отметил, как стал несчастен Фадж. Какая жалость! Секунду-другую министр смотрел на Дамблдора. Потом с видом человека, берущего себя в руки, сказал: — Боюсь, Дамблдор, нам некогда слушать новые байки. Я хочу решить вопрос быстро... — Я могу ошибаться, — произнес Дамблдор любезным тоном, — но мне кажется, что согласно Хартии о правах подсудимому дается возможность представлять свидетелей в свою защиту. Не предусмотрено ли это, мадам Боунс, — директор обратился к волшебнице с моноклем, — нормами, принятыми в Отделе обеспечения магического правопорядка? Мадам Боунс благоволила директо, но она также понимала, что такое закон и чтила его превыше распрей нижестоящих. — Предусмотрено, — пробасила мадам Боунс. — Вы совершенно правы. — Ну ладно, ладно, — сухо согласился Фадж. — Где же свидетель? — Я привел эту женщину с собой, — сказал Дамблдор. — Она ждет за дверью. Могу я уже?.. — Нет, не вы... Сходите, Уизли! — гаркнул Фадж, обращаясь к Перси. Тот немедленно встал, сбежал по каменным ступеням с судейского возвышения и торопливо прошел мимо Альбуса и Гарри, не глядя на них. Мгновение спустя Перси вернулся, ведя за собой миссис Фигг. Альбус встал, уступая кресло миссис Фигг, после чего сотворил себе другое. — Ваше имя и фамилия! — громко потребовал Фадж, когда миссис Фигг боязливо примостилась на самом краешке сиденья. — Арабелла Дорин Фигг, — сказала миссис Фигг дрожащим голосом. — И кто вы, собственно, такая? — спросил Фадж недовольным и высокомерным тоном. — Я жительница Литтл-Уингинга, мой дом недалеко от дома Гарри Поттера, — огветила миссис Фигг. — Мы не располагаем данными о том, что в Литтл-Уингинге живет кто-либо из волшебников или волшебниц, кроме Гарри Поттера, — немедленно вмешалась мадам Боунс. — Ситуация там, ввиду... ввиду прошедших событий, находилась под пристальным наблюдением. — Я сквиб, — объяснила миссис Фигг. — Поэтому вы могли и не взять меня на заметку. — Сквиб? — переспросил Фадж, подозрительно ее разглядывая. — Мы это проверим. Передайте потом моему помощнику Уизли сведения о ваших родителях. Кстати говоря, могут ли сквибы видеть дементоров? — поинтересовался он и поглядел влево и вправо вдоль скамьи, и Дамблдор подумал, насколько же не образован министр. Это и стало погибелью Лорда в своё время. Для того, чтобы быть грамотным правителем, лордом, необходимо в первую очередь понимать саму суть магии и её внегласные правил. — Еще как можем! — негодующе воскликнула миссис Фигг. Фадж, вскинув брови, снова перевел на нее взгляд. — Очень хорошо, — сказал он отчужденно. — Ну, и что вы хотите нам рассказать? — Второго августа около девяти вечера я вышла купить кошачьей еды в угловом магазинчике в конце улицы Глициний, — затараторила миссис Фигг, как будто выучила эти слова наизусть, — и тут я услышала в проулке между улицами Магнолий и Глициний какой-то шум. Подошла, заглянула в проулок и увидела бегущих дементоров... — Бегущих? — резко спросила мадам Боунс. — Дементоры не бегают, а скользят. — Вот-вот, это я и хотела сказать, — торопливо поправилась миссис Фигг, на чьих высохших щеках выступили пятна румянца. — Они скользили по проулку к двум подросткам. — Как они выглядели? — спросила мадам Боунс. Она так сощурила глаза, что обод монокля глубоко ушел в плоть. — Ну, один крупный такой, другой, наоборот, худенький... — Да нет же, — с раздражением перебила ее мадам Боунс. — Дементоры. Опишите их. — О, — сказала миссис Фигг, у которой и по шее разливалась теперь краснота. — Они были большие. Большие, в плащах. Дамблдор покачал головой. Конечно, он понимал, что старушка не виновата в своём испуге, однако она могла бы и более убедительно описать дементора. Во втором ряду Коротус Диггори наклонился к самому уху кудрявой соседки, которую, если быть откровенным, Альбус не признал, и что-то ей прошептал. Она ухмыльнулась и кивнула. — Большие, в плащах, — холодно повторила мадам Боунс, в то время как Фадж насмешливо хмыкнул. — Понятно. Что-нибудь еще? — Да, — сказала миссис Фигг. — Я их почувствовала. Стало очень холодно, а вечер, заметьте, был летний и очень теплый. И мне показалось... что все счастье ушло из мира... и я вспомнила... страшные вещи... Ее голос задрожал и умолк. Видимо, Боунс это убедило. — Что дементоры делали? — спросила она. — Они приближались к мальчикам, — сказала миссис Фигг окрепшим и более уверенным голосом. Краснота сходила с ее лица. — Один мальчик упал. Другой отступал перед дементором и пытался его отогнать. Это был Гарри. Он сделал две попытки, но вылетал только серебристый пар. С третьего раза он вызвал Патронуса, и олень сначала отбросил первого дементора, а потом по просьбе Гарри защитил его двоюродного брата от второго. И... в общем, да, так оно и было, — несколько неуклюже закончила миссис Фигг. Мадам Боунс молча глядела на нее сверху вниз. Фадж шуршал пергаментами и не смотрел на свидетельницу вовсе. В конце концов он поднял глаза и агрессивным тоном спросил: — Значит, вот это вы и видели? — Да, так оно и было, — повторила миссис Фигг. — Очень хорошо, — сказал Фадж — Можете идти. Арабелла перевела испуганный взгляд с Фаджа на Альбуса. Директор неуверенно кивнул старушке и указал на дверь. Сейчас должна разразиться гроза. Незачем впечатлительной женщине это видеть. Она встала и зашаркала к двери. — Не слишком убедительные показания, — надменно изрек Фадж. — Не знаю, не знаю, — возразила мадам Боунс своим густым голосом. — Она очень точно описала действие, производимое дементорами. И я не могу представить себе, зачем ей понадобилось бы врать, что они там были, если бы их там не было. — Прогуливаясь в населенном маглами пригороде, дементоры случайно наткнулись на волшебника? — язвительно проговорил Фадж. — Вероятность крайне мала. Даже Бэгмен не поставил бы на это... Дамблдор улыбнулся. Что ж, министр наступил на свои же грабли. — Ну, вряд ли кто-нибудь из нас думает, что дементоры могли оказаться там случайно, — непринужденным тоном заметил Альбус. — И что это должно означать? — ледяным голосом спросил Фадж. — Что, по моему мнению, им было приказано туда явиться, — ответил Дамблдор. Он внимательно всматривался в лицо министра, но кроме гнева ничего не находил. Ни одного признака смущения... Странно. — Если бы кто-нибудь приказал двум дементорам отправиться на прогулку по Литтл-Уингингу мы, я думаю, знали бы об этом! — рявкнул Фадж. — Вовсе нет, если допустить, что дементоры исполняют теперь приказы не только Министерства магии, — спокойно возразил Дамблдор. - я уже сообщал вам, Корнелиус, свои суждения на этот счет. — Да, сообщали, — сказал Фадж с напором, — и у меня нет причин видеть в них что-либо кроме пустой болтовни, Дамблдор. Дементоры находятся в Азкабане, где им и положено быть, и делают то, что мы от них требуем. Альбус тяжело вздохнул. Упрямый. Видимо, пока он не увидит его собственными глазами... — Тогда, — проговорил Дамблдор тихо, но отчетливо, — мы должны спросить себя, почему кто-то в Министерстве послал второго августа двух дементоров в тот проулок. Тишина была ответом. Конечно, Альбус знал, что он слишком дерзко подошëл к вопросу. Но Фадж слишком глуп, чтобы спорить, остальные волшебники – слишком хорошо с ним знакомы. В полной тишине, которая наступила вслед за этими словами, ведунья, сидевшая справа от Фаджа, наклонилась вперед. Эта женщина, насколько выяснил Дамблдор, курировала образовательный процесс. На посту сравнительно недавно: низенькая и довольно толстая, она выглядела как большая бледная жаба. На директора она смотрела с плохо скрываемой заинтересованностью, даже неким вожделением. Альбус часто сталкивался с этим в магическом мире. Привлекательное лицо, молодость – это то, что нравится людям любого возраста. Порой это было очень тяжело, учитывая, что он стопроцентный гей, который никогда не афишировал это общественности. Если только Гриндевальду. Но тот скорее съест свою волшебную палочку, чем признается в связи с ним. Лицо женщины широкое и рыхлое, шея короткая, рот широченный, дряблый. Глаза крупные, круглые и немного навыкате. Даже маленький черный бархатный бантик на коротко стриженной курчавой макушке и тот наводил на мысль о большой мухе, которую жаба вот-вот поймает, высунув длинный клейкий язык. Альбус подавил дрожь отвращения. Он не любил такие липкие взгляды. — Слово предоставляется Долорес Джейн Амбридж, первому заместителю министра, — объявил Фадж. — Я уверена, что неправильно вас поняла, профессор Дамблдор, — сказала она с жеманной улыбкой, не сделавшей, однако, ее большие круглые глаза менее холодными. — Так глупо с моей стороны. Но на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, что Министерство магии приказало кому-то напасть на этого подростка! Она издала серебристый смешок. Вместе с ней засмеялось еще несколько членов Визенгамота. При этом было совершенно ясно, что ни одному из них вовсе даже не смешно. Что ж. Это война. — Дементоры подчиняются только приказам, исходящим из Министерства магии. Это факт. Неделю назад двое дементоров напали на Гарри и его двоюродного брата. Это тоже факт. Отсюда логически вытекает, что кто-то в Министерстве приказал им совершить это нападение, — вежливо сказал Дамблдор тоном учителя, объясняющим урок нерадивым школьникам. — Можно, конечно, допустить, что эти двое дементоров вышли из-под контроля Министерства... — Все дементоры до единого находятся под контролем Министерства! — прогремел Фадж, сделавшийся красным как рак. Дамблдор чуть наклонил голову и вновь поднял. — Тогда, несомненно, Министерство проведет полное расследование того обстоятельства, что двое дементоров оказались очень далеко от Азкабана и совершили нападение без приказа. — Не вам решать, Дамблдор, чем должно заниматься Министерство магии! — рявкнул Фадж, теперь уже пурпурный. — Не мне, конечно, — мягко согласился Дамблдор. — Я всего-навсего выразил уверенность в том, что этот вопрос не останется без внимания. Он посмотрел на мадам Боунс. Глядя ему в глаза и слегка хмурясь, она поправила монокль. — Я хотел бы напомнить всем присутствующим, что поведение этих дементоров — пусть даже они не плод воображения подсудимого — не рассматривается нами сегодня! — сказал Фадж. — Мы собрались, чтобы установить, нарушил ли Гарри Поттер Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних! — Совершенно верно, — отозвался Дамблдор, — но вопрос о присутствии дементоров в этом проулке имеет прямое отношение к делу. В статье седьмой Указа говорится, что в исключительных обстоятельствах применение волшебства допускается. Под понятие исключительных обстоятельств подпадают, в частности, ситуации, когда имеется прямая угроза либо жизни применяющего волшебство лица, либо жизни других присутствующих волшебников, волшебниц или маглов... — Мы знакомы с седьмой статьей, спасибо! — крикнул Фадж. — Конечно знакомы, — учтиво сказал Дамблдор. — И тогда мы все должны согласиться с тем, что использование Гарри Поттером в тот момент заклинания Патронуса сполна оправдывается исключительными обстоятельствами, о которых идет речь в данной статье. — Если там были дементоры, в чем я сомневаюсь! — Вы слышали об этом от очевидицы, — перебил Фаджа Дамблдор. — Если вы по-прежнему сомневаетесь в ее правдивости, вызовите ее еще раз, задайте ей новые вопросы. Я уверен, она охотно явится. — Это... я... никак! — взбеленился Фадж, нервно шелестя пергаментами. — Мне... Я хочу покончить с этим сегодня, Дамблдор! — Но вам ведь, разумеется, безразлично, сколько раз слушать свидетельницу, если в противном случае суд рискует совершить серьезную ошибку, — сказал Дамблдор. — Серьезную ошибку, ну надо же! — заорал Фадж. — Чем оправдывать вопиющее злоупотребление магией вне школы, вы бы лучше, Дамблдор, хоть раз задались вопросом, сколько этот подросток уже выдал всяких выдумок и небылиц! Вы, видимо, забыли, как он три года назад применил заклинание Левитации... — Это был не я, это был эльф-домовик! — вмешался Гарри. — ВОТ ВИДИТЕ! — взревел Фадж, картинным жестом показывая на Гарри. — Эльф-домовик! В доме магла! Чего вам еще надо? — Домовый эльф, о котором идет речь, в настоящее время работает в школе «Хогвартс», — сказал Дамблдор. — Если хотите, я могу сию же минуту вызвать его сюда для дачи показаний. — Я... не... у меня нет времени выслушивать эльфов-домовиков! Как бы то ни было, это не единственное... Кто раздул свою тетю?! — завопил Фадж и хряснул кулаком по судейскому столу, да так, что опрокинул чернильницу. — И вы по доброте душевной не проявили в данном случае строгости — видимо, приняли во внимание, что даже лучшие из волшебников не всегда способны владеть собой, — спокойно проговорил Дамблдор, глядя, как Фадж пытается стереть чернила со своих пергаментов. — А о том, что он вытворяет в школе, я и не начинал еще говорить. — Министерство не имеет права наказывать учеников Хогвартса за проступки, совершенные в школе, и поэтому поведение Гарри в ее стенах не подлежит разбору на данном слушании, — сказал Дамблдор так же вежливо, как и раньше, но с неким новым прохладным оттенком. Министр посягнул на его вотчину. На его владения! Когда он увидел реакцию Корнелиуса, то понял, что сказал лишнее. — Ого! — воскликнул Фадж. — Как он ведет себя в школе — не наше дело? Вы всерьез так думаете? Направим его внимание в другое русло. — Министерство не имеет права исключать учеников Хогвартса, и я напомнил вам об этом, Корнелиус, вечером второго августа, — сказал Дамблдор. — Оно не имеет также права отбирать волшебные палочки, пока обвинение не доказано. Мне и об этом пришлось вам напомнить вечером того же дня. Быстрота, с какой вы взялись обеспечить соблюдение закона, достойна восхищения, но второпях вы сами — без сомнения, непреднамеренно (в это время Альбус усмехнулся, а Фадж покраснел ещë больше) — чуть было его не нарушили. — Законы можно и поменять! — свирепо заявил Фадж. — Конечно, — кивнул Дамблдор. — И создается впечатление, что вы, Корнелиус, меняете их на каждом шагу. Почему за те несколько недель, что прошли после моего вынужденного ухода из Визенгамота, суд начал разбирать такие мелкие вопросы, как использование волшебства несовершеннолетним, полным составом? Пожалуй, это не давало покоя Дамблдору больше всего. Неужели все так глубоко под колпаком министра или все так боятся правды? Последнее все же более вероятно. Некоторые волшебники заерзали, как будто им стало неудобно сидеть. Лицо Фаджа приобрело цвет темного кирпича. Но Долорес просто глазела на Дамблдора без всякого выражения на лице. Директор на секунду встретился с ней взглядами. Можно было бы залезть в голову... Но нет... Слишком опасно. Она может понять. Молодой человек отвëл быстро взгляд и продолжил: — Насколько мне известно, нет пока такого закона, который предписывал бы этому суду карать Гарри за всякое волшебство, что он когда-либо совершал. Ему предъявили конкретное обвинение, и он привел доводы в свою защиту. Все, что он и я можем теперь делать, — это ждать вашего вердикта. Дамблдор умолк и снова свел кончики пальцев воедино. Фадж пялился на него волком, однако он был не единственным недовольным. Альбус ощущал взгляд молодого юноши, о котором, несмотря на все попытки защиты, на время забыл во время полемики с министром. Директор пытался взять себя в руки и взглянуть хоть раз на мальчика. Ведь тот явно нуждается в поддержке... Но это было выше его сил. Том мог наблюдать за всем в эту же минуту. Красные отблеск в глазах совершенно уничтожит грамотно выстроенную речь и все усилия директора по обереганию мальчика. Не сейчас, не в этот момент... Лорд вернулся слишком рано... Стараясь отвлечься от мыслей, Альбус смотрел на скамьи, где судьи торопливо, шепотом обменивались мнениями. Вскоре шепот умолк. — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — прогудел голос мадам Боунс. Дамблдор знал, что дело за ним, однако внутренне ликовал, когда в воздух поднялось больше половины рук. — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным? Фадж поднял руку, с ним еще полдюжины человек, в том числе колдунья справа от него, усатый волшебник во втором ряду и его кудрявая соседка. С таким видом, точно в горле у него застряло что-то крупное, Фадж оглядел всех судей, потом опустил руку (Дамблдор удовлетворенно улыбнулся). Два раза глубоко вздохнул и голосом, полным сдавленной ярости, произнес: — Так, хорошо, очень хорошо... Оправдан по всем пунктам. — Отлично, — бодро сказал Дамблдор. Поднявшись на ноги, вынул волшебную палочку и заставил оба обитых ситцем кресла исчезнуть. — Признаться, мне пора. Всего вам доброго. Не взглянув на Гарри, директор стремительно вышел из зала. Он чувствовал себя последним трусом, когда промчался мимо мистера Уизли, который побоялся его спрашивать об исходе. Зайдя в лифт, он судорожно нажал на кнопку. Ему было ужасно жаль. Пальцы сосредоточенно терли глаза под очками-половинками. Он так устал. Неужели теперь он так и будет бояться Гарри? Неужели ему важно лишь понимать то, что игра не проиграна?