В аду слишком холодно

…Поскольку Чу Ваньнин продолжал смотреть на него с совершенно озадаченным лицом, Мо Жань, выругавшись, покачал головой: — Нечего на меня так пялиться, Ваньнин. — Как именно? — учитель Чу даже виду не подал, что его потрясла внезапная грубость. Казалось, он относился к Мо Жаню менее эмоционально, чем к предметам мебели в номере. Мо Жань замолчал. Он сам не понимал, чего собирался добиться своими нападками. Решил прессануть человека, только что пережившего паническую атаку? Да что с ним было не так? Он немедленно отстранился, сделав аккуратный шаг назад. Ему следовало успокоиться. Возможно, выйти пройтись под дождём, чтобы хоть немного остудить голову. — Так что же с ними происходит? — Чу Ваньнин не сводил с Мо Жаня глаз. — …с кем? — С людьми, попадающими к Цзян Си. Ты, кажется, хотел рассказать мне? Мо Вэйюй неудачно сглотнул, подавился слюной и закашлялся, краснея. Он явно не был готов к этому разговору — и не понимал теперь уж сам, зачем всё затеял. — Я не собираюсь тебя сдавать Гуюэ, можешь не париться. Ты, между прочим, мог бы мне доверять чуть больше. В конце концов, я ведь даже в некотором роде обязан тебе. — Ты мне ни в чём не обязан, — Чу Ваньнин раздражённо махнул рукой, но взгляд наконец отвёл в сторону, очевидно, смутившись. Между тем, Мо Жань внезапно осознал, насколько изначально глупым был его порыв запугать учителя. То, как Ваньнин вдруг стушевался, навело его на мысли совсем иного характера. Знал ли в принципе Чу Ваньнин о том, что Мо Жань в него был влюблён?.. Потому что, если он понимал это, каким образом в его голове влюблённость могла соседствовать с возможностью предательства? Неужели он допускал, что Мо Жань может так поступить с человеком, который ему небезразличен?.. Мо Вэйюй растерянно потёр затылок. От таких мыслей внезапно разболелась голова. Он попытался припомнить, когда говорил Чу о том, что к нему чувствует — и чем это закончилось. Чу Ваньнин то скатывался в жалость, понимая, что Вэйюй ещё не восстановился после перестрелки — то воспринимал его заботу, как попытки оправдаться за случившееся накануне. Ни разу он не воспринял Мо Жаня всерьёз. Любопытно, как он объяснял для себя его решение покинуть Шуту тонгуи? И — что важнее — почему он вообще это себе объяснял как-то иначе, чем выбор самого Мо Жаня?.. Мо Вэйюй тихо выругался, а затем вернулся к своей мятой постели и улёгся в одежде прямо поверх скомканных одеял. Он чувствовал, что Ваньнин продолжает наблюдать за ним, и потому посчитал, что попросту обязан спросить: — Теперь, когда ты знаешь, что я не намерен сдавать тебя Цзян Си, что думаешь о моём решении выйти из клуба? — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что это было необдуманным поступком? Излишним героизмом, неуместным в наших обстоятельствах? Что… что мне жаль, что тебе пришлось это сделать? Хочешь услышать благодарность? — Ваньнин поджал губы. — Я хотел бы, чтобы ты сделал это намного раньше, но я рад, что так произошло, Мо Жань. То, что ты связался с клубом, было твоей ошибкой. — Я думал, ты поддерживаешь Хуа Бинаня?.. — Мо Вэйюй опешил. Он впервые слышал, чтобы Чу Ваньнин говорил настолько откровенно. — Я его понимаю, — Чу Ваньнин покачал головой. — Это не одно и то же. — …… — Мне небезразлична его судьба, но он знает, что делает. В отличие от тебя. — Какого хр*на ты хочешь этим сказать? — Мо Вэйюй на мгновение перестал понимать, к чему ведёт его учитель. Он только что недвусмысленно дал понять, что сомневается в его умственных способностях?.. — Думаю, на самом деле, Бинань рад, что мы смогли уйти. Разумеется, он отправил людей на наши поиски, и объявил нас предателями, а своим побегом мы подставили, в первую очередь, его — но, думаю, что решение пойти на подобный риск, чтобы вывести Гуюэ на чистую воду, далось ему нелегко. Он не хотел, чтобы ты ехал, Мо Жань. Искал другие пути, — Чу Ваньнин приподнял руку, останавливая Вэйюя, когда тот попытался перебить его. — Он оставался твоим другом, когда ты пытался вывести его на конфликт. Он думал о твоей безопасности. Спасал тебя так много раз, но ты не заметил. Мо Жань закрыл глаза, понимая, что бесполезно разубеждать мужчину. Наверняка Чу Ваньнин понимал, что Хуа Бинань вёл двойную игру и имел какие-то договорённости с Цзян Си — но по какой-то причине продолжал его защищать. — Получается, ты уехал со мной не потому что не доверял мне больше, чем ему? — мрачно поинтересовался он, но, в общем-то, это было и так очевидно. — Я уехал с тобой, потому что ты был бы первой целью Гуюэ, если бы я остался, — Чу Ваньнин вздохнул. — Скольких учеников я должен угробить, по-твоему, чтобы обеспечить себе безопасность? Мо Вэйюй не знал, что на это ответить. Внезапно у него перехватило горло. Он даже не предполагал, что Чу Ваньнин мог согласиться бежать, в первую очередь, думая о нём и его безопасности. Что подумал о Вэйюе прежде себя — и потому решился на подобный риск. С самого начала Ваньнин пытался убрать Мо Жаня с линии огня: выступая против того, чтобы тот ехал, отказываясь ночевать с ним в одной палатке, стараясь ехать в колонне подальше от него. Он согласился бежать, но настаивал, чтобы Мо Жань остался в клубе — и, лишь когда Вэйюй поставил вопрос ребром, принял идею совместного побега. Насколько нужно было быть слепым, чтобы не понимать этого? Неужели Вэйюй вправду был настолько глуп, чтобы этого не замечать? Чем был занята его дурная голова всё это время?!.. Ах, да… Попытками понять, что Чу Ваньнин к нему чувствует. Судя по всему, провальными. Мо Жань снова остановился взглядом на Ваньнине, который тут же вскинулся: — Что? — Ничего, — Мо Вэйюй медленно выдохнул. Теперь он понимал, почему его учитель так странно себя вёл — но это всё ещё не приблизило его к ответу на тот самый вопрос. Почему Ваньнин всё это делал? Из чувства вины? Или, быть может… это было что-то другое? Более глубокое? “Да у него панические атаки с твоей подачи, друг,” — напомнил он себе мрачно. И, всё же, не мог избавиться от чувства, что, вероятно, был прав. Ни один учитель не стал бы идти на подобное ради бывшего непутёвого ученика, попавшего по некоему стечению обстоятельств в переделку. Даже если этот ученик был племянником его друга. Тем более — зная, что между ними пять лет затаённой обиды. Будучи уверенным, что Мо Вэйюй хотел ему отомстить. Чу Ваньнин решил не продолжать диалог. Он достал из рюкзака наушники и планшет и полностью отвлёкся, намеренно отсекая от себя продолжающего задумчиво изучать его Мо Жаня. “Может ли Чу Ваньнин в самом деле испытывать ко мне чувства — и, если это правда, почему же он так себя ведёт?..” Мо Вэйюй уставился на свои руки, опуская глаза. Его ладони выглядели, по правде говоря, отвратительно: несмотря на то, что он пользовался перчатками, кое-где виднелись жёсткие мозоли, пальцы были укрыты многочисленными шрамами из-за того, что бывали биты и резаны. Он не смог бы посчитать, сколько раз ему приходилось перехватывать нож противника за лезвие, или подставлять ладонь для того, чтобы удар пришёлся в руку, а не куда-нибудь в шею или грудь. Чу Ваньнин наверняка имел возможность рассмотреть всё это до мельчайших подробностей. Он знал, кто такой Мо Жань. Понимал, кем стал его бывший ученик — но это не мешало ему вести себя так, словно это Вэйюй, а не он сам нуждался в защите. И объяснение этому могло быть только одно. “Неужели я только сейчас тебя понял, Чу Ваньнин?..” Мо Вэйюй откинулся на подушки. Он знал, что мужчина не станет отвечать на его вопросы — и ему следует найти способ выяснить, что же на самом деле творится у него на уме. Возможно, ему всё-таки было, чему поучиться у Хуа Бинаня — и вместо того, чтобы пытаться продавить Чу, требуя откровенности, он должен был идти совсем иным путём?.. *** …Четыре дня прошло с тех пор, как Чу Ваньнин и Мо Жань остановились в придорожном отеле. Всё это время они едва общались, и Мо Жань постепенно начинал лезть на стенку от этой необъявленной холодной войны, устроенной явно не им. Ваньнин, казалось, периодически вообще забывал о его существовании — или, быть может, искусно делал забывчивый вид. Вэйюй уже ни в чём не был уверен до конца. Из-за подкосившей его простуды он едва находил в себе силы продрать поутру глаза, и обыкновенно к тому времени учитель Чу уже успевал принести еду из закусочной, убрать постель и съесть свою порцию. К десяти утра Мо Жань заставал его апатично сидящим у стены в компании планшета — притом мужчина не реагировал ни на попытки заговорить, ни на какую-либо активность. Казалось, он с таким же успехом мог бы находиться в номере один. На пятый день Мо Вэйюй смирился с тем, что его молча кормят, подсовывают ему таблетки и регулярно приносят кофе из гостиничного холла. Он чувствовал себя намного лучше, и подумывал сходить, проверить байки — но в то же время опасался, что даже эта бездушная забота прекратится, едва Чу поймёт, что он выздоровел. В итоге он не нашёл занятия лучше, чем принять душ и начать понемногу восстанавливать физическую форму: переодевшись в одну из своих немногих свежих футболок, он принялся отжиматься от пола. Мышцы, некоторое время пробывшие без нагрузки, отозвались приятным напряжением, а бедро, прежде начинавшее ныть от малейшего движения, благословенно молчало. Мо Вэйюй так увлёкся, что не заметил, как и когда Чу Ваньнин вдруг выключил планшет, накинул куртку и куда-то вышел — понял, что мужчина покинул номер, только по звуку захлопнувшейся двери. Вернулся Чу Ваньнин спустя несколько часов, выглядя при этом растрёпанным и горячим — словно прошёл пешком пару километров по морозу. — Завтра предлагаю выехать, — он повесил припорошенную снегом куртку в шкаф. — Что на это скажешь? — Нужно проверить байки, — Мо Вэйюй прищурился, наблюдая за тем, как Чу Ваньнин расшнуровывает кроссовки. — Всё готово. Я отогнал их на местный сервис техобслуживания, заправил, и даже собрал всё необходимое в дорогу. Мо Вэйюй недоверчиво покачал головой: — Что ещё за сервис?.. — Ночуем, и завтра утром выезжаем. Даже если они кому-то нас сдадут, никто банально не успеет сюда добраться… — Чу Ваньнин словно не слышал его вопросов, оставаясь на своей волне. — Ваньнин!.. — Мо Жаню наконец удалось завладеть вниманием мужчины, выкрикнув его имя. В номере временно воцарилась неприятная тишина. — Я сам чиню свой байк. О таком вообще-то нужно предупреждать. — Хорошо, — Чу Ваньнин равнодушно пожал плечами, — сходи и сам всё проверь, если так хочешь… Но ничего хорошего в его ответе на самом деле не было. Мо Жаня злило даже не то, что Чу Ваньнин какого-то хр*на всё сам решил за них двоих, и отогнал его мотоцикл без спроса на какое-то сомнительное СТО — его бесил, скорее, сам факт, что мужчина практически не говорил с ним. Что это было? Обида?.. Мо Жань сомневался, что Ваньнин стал бы вымещать на нём негатив таким образом. Но тогда что?.. — За всю неделю мы с тобой общались в общей сложности минут десять, — тихо проговорил он, не ожидая, что Чу Ваньнин ему что-то на это ответит. — Я знаю, — Ваньнин, который снова собирался залипнуть в планшете, но ещё не успел надеть наушники, тихо вздохнул. — Ещё недолго осталось. — Недолго — до чего?.. — Мо Вэйюй уставился на Ваньнина во все глаза. — Ты о чём вообще сейчас? — Разве не ты говорил пару дней назад, что мы едем в место, где нам не придётся друг друга терпеть? Мо Вэйюй, который думал, что уже вполне выздоровел, ощутил, как перед глазами на секунду потемнело, словно услышанное обожгло его изнутри. Однако до него быстро дошло, что он действительно ляпнул нечто подобное — вот только обстоятельства того момента были совсем иными, как и смысл его слов. Он хотел убедить Ваньнина, что вскоре им не придётся тесниться, и у него на примете есть безопасное место — но по какой-то не совсем понятной даже ему самому причине всё это прозвучало не то угрозой, не то признанием в том, что его терпение на исходе. Осознавая только сейчас, как именно мог понять Чу Ваньнин его слова, Мо Жань в который раз усомнился в собственных умственных способностях. — Есть одно место, где мы можем укрыться, — он медленно кивнул, взяв наконец себя в руки. — На самом деле… я ведь тебе так и не объяснил, куда мы едем? — он вздохнул, понимая, насколько же он туп. — Не объяснил, — кивнул Чу Ваньнин. — В общем, не жди ничего особенного, но время от времени я там жил, когда бывал сам по себе, — решил выложить наконец все карты Вэйюй. — Это твой дом? — Ваньнин, казалось, был ошарашен. — И да, и нет, — Мо Жань отчего-то смутился, вспоминая, в насколько заброшенном состоянии была его конура. — Но об этом месте никто не знает, так что там мы действительно сможем укрыться. Нас никак не отследят. — Я… не знал, что у тебя есть дом, — Чу Ваньнин выглядел растерянным. Казалось, ему стало совсем неловко. — Никто о нём не знает, — фыркнул Мо Жань, отмахиваясь. — По правде, ты будешь первым, кто переступит порог, так что всё в порядке. Казалось, это его заявление вогнало Ваньнина в ещё больший ступор. — Может, всё-таки не стоит так рисковать твоим убежищем? Ведь, если его раскроют, тебе будет некуда деться… — Как, например, сейчас тебе? — Мо Жань подмигнул Ваньнину, который теперь совершенно не знал, что на это всё отвечать, и только продолжал смотреть на него с видом ощипанной утки. — Ты прав, — чуть придя в себя, Чу наконец растерянно покачал головой. — Отдыхай, собирайся. Если хочешь, проверь байк. Завтра утром выезжаем. С этими словами он натянул наушники, снова впадая в состояние богомерзкой випассаны. Если бы внезапно за окном вдруг разверзся апокалипсис, он бы точно не заметил ничего необычного. Мо Вэйюй, у которого возражения вертелись на языке, вынужден был их временно проглотить. Он убедил себя, что когда они приедут на место, вероятно, у него появится куда больше возможностей донести до Чу Ваньнина, что он, вероятно, далеко не так плох, как тот о нём думает — и уж совершенно точно Чу нет необходимости формулировать свои предложения таким ультимативным образом. В конце концов, Вэйюй был бы рад, если бы Чу Ваньнин с ним просто поговорил! Но, если Чу Ваньнин и вправду всё это время испытывал к нему какие-то чувства, могло ли быть так, что ему было слишком сложно вступать в диалог? Возможно, сам того не понимая, Мо Жань своими попытками не выглядеть слабаком его попросту напугал и окончательно отвратил?.. Да, учитель Чу, безусловно, не выглядел, как кто-то, кого можно ранить неосторожным словом — но Мо Жань начинал подозревать, что Ваньнин в принципе был совсем не таким, каким пытался казаться. Что, если всё это время он сторонился Вэйюя лишь потому, что тот был груб и озлоблен — и всё это действительно задевало Чу Ваньнина куда сильнее, чем тот демонстрировал?..