В аду слишком холодно

Недоброе предчувствие одолевало Мо Жаня с того самого момента, как Чу Ваньнин согласился уехать с ним из Шуту тонгуи. Казалось бы, что могло пойти не так? Им удалось оторваться от клуба и залечь на дно, так что, даже отправив на их поиски всех, кого имели, Хуа Бинань и Цзян Си не смогли бы их теперь разыскать. Погода лишь усложняла передвижение их преследователей, а отель на отшибе наилучшим образом подходил, чтобы окончательно затеряться — пока что всё складывалось в их пользу. Мо Жань, безусловно, не верил в судьбу, но в этот момент он готов был благодарить кого угодно — не важно, был это бог, или сам владыка ада — за то, что их авантюра удалась. Той ночью, оставляя позади клуб, они рискнули всем — но этот риск был оправдан, потому что покушение на Чу Ваньнина было лишь вопросом времени. Хуа Бинань наверняка понимал это не хуже Мо Жаня, и, вероятно, у него даже имелся некий план действий — вот только Вэйюй не был посвящён в него, а потому не мог ждать. К счастью, Чу Ваньнин, при всём его доверии к вице-президенту, всё-таки решился на побег с ним... …Мо Вэйюй едва не застонал вслух, вспоминая, как позорно вырубился прошлой ночью. Он хотел доказать, что на него можно положиться, но вместо этого только и делал, что создавал Чу проблемы. Кто же знал, что его подкосит грёбаная простуда, и Ваньнину придётся его буквально выхаживать?.. Мо Вэйюй никогда не считал себя нежной фиалкой, однако после того, как его подстрелили, и вправду оказался куда слабее, чем предполагал. Не то, чтобы ему совсем уж не нравилось, как Чу Ваньнин с ним нянчился, но он определённо не привык быть тем, кто нуждался в заботе — и абсолютно всё, произошедшее прошлой ночью, напоминало ему теперь какой-то испанский стыд. Да что уж там, поначалу он был готов сдохнуть прямо на гостиничной кровати, захлебнувшись минералкой, только бы его бывший учитель прекратил пихать в его рот таблетки, но... совсем скоро понял, что действительно всерьёз болен, и сил его хватит разве что на то, чтобы что-то невнятно мычать. В итоге ему кое-как удалось остановить Чу Ваньнина, который, казалось, забыл, что и сам провёл более суток в пути, и, удерживая мужчину за руку, уложить его рядом с собой. Таким образом, всю прошлую ночь они провели в одной постели — и мерзкое тревожное чувство понемногу улеглось до самого утра. День грядущий встретил Мо Жаня дождливой серостью и тишиной в звеняще-пустом номере. Вэйюй понял в то же мгновение: Чу Ваньнина рядом нет, и он, скорее всего, уже ушёл. К счастью, недалеко. Общий градус неловкости продолжал расти по мере того, как его учитель мялся и отмалчивался, и достиг апогея, когда ничего не подозревающий Вэйюй, решив, что наконец остался в номере один, вышел из ванной в самом что ни есть естественном виде, и тут же наткнулся на успевшего вернуться с лапшой Чу. Ещё никогда Мо Вэйюй не одевался так нелепо: старался не выглядеть смущённым, но из-за спешки долбаная футболка закрутилась на спине, и пришлось просить Чу Ваньнина помочь. Он стоял к мужчине вполоборота, пытаясь кое-как прикрыть особенно выдающуюся часть тела, не зная, заметил ли что-нибудь Ваньнин — но подозревал, что да, поскольку мужчина как-то уж слишком быстро ретировался в ванную комнату и закрылся там. Что ему теперь делать, Вэйюй не знал — он растерялся, потому что Чу Ваньнин наверняка мог надумать лишнего. Но… по сути, разве ему было, что объяснять? Он всего-то вышел голым из ванной комнаты — каким образом он должен был предположить, что Чу уже вернулся?.. Всё оборачивалось не лучшим образом. Чу Ваньнин и так едва терпел его, живя в клабхаусе. Если бы Мо Жань не был болен, ему вероятно, пришлось бы ночевать в палатке под окном гостиницы — не иначе. Мо Жань тихо выругался и, внезапно приняв решение, набрал хорошо знакомый номер. Он сам не знал, как не подумал об этом раньше, однако теперь временный выход казался вполне очевидным. Собеседник ответил не сразу, но всё-таки взял трубку, а это было уже неплохим началом. — Да?.. — Мэн-Мэн, ты в городе? — Мо Жань?.. — Сюэ Мэн определённо не был в курсе происходящего, и не сразу понял, что это его брат звонит с незнакомого номера. — Как ты?.. — Охр*ненно, Мэн-Мэн. Именно так чувствуют себя люди, восстанавливающиеся после пулевых. Я вышел из клуба. — Аааа… — Сюэ Мэн как будто забыл, что именно хотел сказать. — Учитель Чу тоже. — Что значит “тоже”?.. — Сюэ Мэн явно не ожидал такого поворота. — Что с учителем?! — Он вышел из Шуту тонгуи. — Он… БЫЛ В КЛУБЕ?!.. В этот момент Мо Жаню пришлось запастись терпением. Он медленно выдохнул, считая до десяти, отстраняясь от динамика, чтобы не слышать возмущённых криков и обвинений. — Да, Мэн-Мэн. Мы оба вышли из клуба. Нам нужна твоя помощь. Нет, учителя Чу не загипнотизировали и ни к чему не принуждали. Нет, если ты позвонишь Бинаню, всё только усложнится. Успокойся и слушай меня… — С каких пор это я должен тебя слушать?!.. — С таких, что ты собирался помогать учителю Чу, если мне не изменяет память. Сейчас мы не можем никому доверять. Последовала напряжённая пауза, вслед за которой временно взявший себя в руки Мэн-Мэн спросил: — Вы не на базе, что ли? — Нет. — Ты ведь едва мог спуститься с лестницы неделю назад! Совсем обалдел?! Как учитель это допустил вообще?! Ты… ты… — Мэн-Мэн, нам нужны вещи и наличка. Думаю, нам будет рискованно появляться в городе, так что тебе придётся отвезти нам всё необходимое. — И ты разумеется не дашь координаты, потому что никому не доверяешь? — Сюэ Мэн не удержался, чтобы не съязвить. — Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться для вас обоих?.. Я слышал, что люди, охотящиеся за учителем Чу… — Мэн-Мэн, хватит. — Что ты ему сказал, что он пошёл за тобой? Ты шантажировал его? Как убедил?.. — Мэн-Мэн… — Мо Жань в который раз оборвал брата. — Всё, что ты слышал — наверняка правда. Чу Ваньнин действительно в опасности. Я не могу сказать, куда именно мы направляемся, и я не смогу с тобой встретиться напрямую, но ты можешь оставить вещи и деньги в месте, откуда мы позже всё заберём. Я отправлю тебе список и адрес. Я рассчитываю на тебя, — он отключился, не желая больше выслушивать обвинения. Его план был достаточно прост: он собирался отвлечь людей, вероятно, следивших прямо сейчас за Мэн-Мэном и его передвижениями, дав им ложную наводку, и тем самым выиграть ещё немного времени, чтобы добраться до места, где их с Чу Ваньнином совершенно точно не станут искать. Там им будет намного просторней, и не придётся лицезреть друг друга сутками. Мо Вэйюй мысленно поздравил себя с наличием смекалки: если всё пойдёт по плану, через пару дней они с Ваньнином выберутся из этого клоповника и без проблем доберутся до заброшенного дома, где Вэйюй останавливался все эти годы за неимением постоянного жилья. Вероятно, там не было так комфортно, как в доме Чу Ваньнина — но всё-таки с пространством дело обстояло лучше, и голыми задницами друг перед другом они больше не станут мелькать... Мо Жань вдруг осёкся. Он не припоминал, чтобы из ванной слышал в течение последних минут хоть что-то, кроме монотонного звука льющейся воды. — Чу Ваньнин?.. — он хмуро уставился на начавшую вытекать из-под двери воду. То ли учитель Чу плескался, словно гусь в луже, все эти пять минут, то ли что-то всё-таки произошло. Вэйюй подошёл к двери ближе и вслушался — и настойчиво постучал, когда снова не уловил ничего, кроме выкрученного на полную мощность душа. Ответа не последовало. — Ваньнин!.. — он снова постучал, прекрасно понимая, насколько глупый вид будет иметь, если ворвётся в ванную в самый неподходящий момент, надеясь, что Ваньнин всё-таки соизволит ответить. Может, у него вода набралась в уши?.. Он тут же некстати припомнил, как стал свидетелем панической атаки Чу… и д*рьмовое предчувствие, не отпускавшее с самого момента пробуждения, наконец захлестнуло с головой. — Ваньнин, твою мать!!.. Мо Жань рывком ломанул дверную ручку, нанося удары по замку, пока тот наконец не поддался. Дешёвая дверь с протяжным жалким звуком провернулась на петлях, открывая частичный обзор в душевую — на первый взгляд, показавшуюся пустой. Горячая вода действительно бесконтрольно лилась прямо на пол, растекаясь огромной лужей… Мо Жань опустил взгляд ниже, и, к своему ужасу, наконец заметил в клубящемся жарком паре растрёпанные тёмные волосы. Чу Ваньнин лежал на полу — было похоже, что он потерял сознание. Вэйюй выключил воду и с недоверием уставился на расслабленное лицо. Чу Ваньнин действительно находился в обморочном состоянии, он никак не реагировал на присутствие Вэйюя — даже несколько хлопков по щекам не привели его в чувства. — Эй… учитель? Ответа не последовало. Ситуация пугала всё сильнее. Вэйюй стянул с вешалки полотенце и, предусмотрительно обернув его вокруг Ваньнина, подхватил его за плечи. Если раньше ему удалось бы поднять его без проблем, теперь из-за недавних травм парень едва не взвыл, когда попытался просто усадить мужчину, чтоб тот оперся спиной на стену. — Ваньнин, ну же!.. Мо Жань достал из мини-бара лёд и приложил его к запястьям и шее мужчины. По мере того, как горячий пар понемногу рассеивался, Чу Ваньнин, кажется, начал приходить в себя: пульс замедлился, а сам он начал дышать глубже и ровнее. Спустя минуту он всё же пришёл в сознание. Веки дрогнули, и Мо Жань обнаружил, что тонет в тёмном настороженном взгляде. Ваньнин не казался расфокусированным — напротив, он выглядел так, словно подобные обмороки с ним случались каждый день и были ему привычны. — Что такое? — мужчина нахмурился, а затем неловко отстранился и таки стукнулся затылком об стену. Мо Жань тут же попытался подложить под его голову ещё одно полотенце, но учитель Чу ловко уклонился, параллельно отталкивая его руку. Выглядел он при этом раздражённым. — Ты был без сознания. Мне пришлось выбить замок, чтобы попасть в ванную, — Вэйюй со вздохом оставил попытки хоть как-то помочь. — Это ведь… — он замялся, вопросительно глядя на рассерженное лицо Ваньнина. — Да, это паническая атака, — Чу Ваньнин выдержал его взгляд. — Отвернись, мне нужно привести себя в порядок. Мо Жань поспешно отступил за дверь. — Если что, я в комнате. Зови меня, если вдруг тебе что-то понадобится!.. Он, скорее, чувствовал, чем видел, как Чу Ваньнин упирается тяжёлым взглядом в его спину. Мужчина ничего не стал отвечать на его предложение — практически сразу захлопнул за его спиной дверь, и, когда та по инерции отошла, оставляя небольшой зазор, дёрнул ручку на себя с такой силой, что та едва не вылетела. Сломанный замок печально клацнул вхолостую, затем из ванной послышалась суматошная возня. Мо Вэйюй задумался о том, как часто в действительности Чу Ваньнин оказывался в таком состоянии, и что именно могло его спровоцировать на этот раз? Мужчина не производил впечатление человека нестабильного — с момента, как очнулся, прошло всего пару минут, а он уже был на ногах и, казалось, случившееся ничуть его не пошатнуло. Но разве панические атаки не были следствием потрясений?.. — Чу Ваньнин?.. — Вэйюй так и продолжал стоять под дверью. Он знал, что должен был задать этот вопрос намного раньше, и чувствовал себя особенно глупо теперь, поскольку догадывался, что, вероятно, мог стать той самой соломинкой, проломившей спину верблюду. Что он в действительности знал о Чу Ваньнине? Когда он приехал, мужчина казался напрочь лишенным элементарного понимания безопасности: спал на улице, и почти без колебаний согласился сесть к нему на байк. Его панические атаки начались уже после инцидента в клабхаусе, а, значит, в действительности всему виной мог быть именно Мо Вэйюй… Твою ж мать!.. Мо Жань знал, что Ваньнин на него смотрит, ожидая, что он как-то объяснится, но по сути у него не было объяснений — как он мог спросить у Чу Ваньнина, не является ли причиной его панических атак он сам?.. Ответ на этот вопрос мог быть любым, но Мо Жань и так понимал, что его догадки правильные. Спросить подобное было бы равносильно пустому злорадству. Он тяжело сглотнул: — Нет, ничего… всё в порядке. Чу Ваньнин хмуро поглядел на него, явно недоумевая, что не так: вероятно, пытался догадаться, почему Вэйюй вдруг "съехал с темы", хотя сам его окликнул, пытаясь навязать разговор. В итоге Мо Жань, скрипнув зубами, сдался: — Так... дело во мне, да? Чу Ваньнин удивлённо уставился на него, выглядя при этом совершенно сбитым с толку: — Ты о чём сейчас? Мо Жань медленно выдохнул, пытаясь понять, стоит ли вообще продолжать. Но похоже с Чу Ваньнином это был единственный способ что-либо выяснить — быть неприлично прямым. Он улыбнулся, придавая своему лицу максимально дружелюбное выражение, дабы сказанное не прозвучало оскорбительно, и как можно спокойней продолжил: — Мне показалось, твои панические атаки связаны со мной?.. Судя по лицу Чу Ваньнина, только что Вэйюй пересёк черту, за которую заходить в принципе не следовало. Мужчина застыл, уголок глаза нервно дёрнулся и покраснел. — И с чего же ты взял это? Мо Жань неловко потёр затылок. Он догадывался, к чему мог привести этот разговор, и отлично слышал иронию в словах Ваньнина, очевидно, призванную сбить его с толку — но все равно не собирался отступать, раз уж Чу Ваньнин сам, похоже, настаивал на разъяснениях. — Мне кажется… Он осёкся, потому что Ваньнин наконец раскрыл лапшу, как если бы они обсуждали погоду. Пожалуй, не поджимай он так сильно губы — выглядел бы максимально незаинтересованным. — …когда я приехал в город, ты был другим, — завершил Вэйюй свою мысль, всё ещё пытаясь использовать обтекаемые выражения. — Ты прав, — Чу Ваньнин не стал отрицать, так что в какой-то момент Мо Жань даже подумал, что настало время откровенности — но Ваньнин в итоге поддел лапшу палочками и, вперив очередной вопросительный взгляд в Вэйюя, поинтересовался. — Так ты будешь есть? — Чу Ваньнин… — Что именно ты хочешь от меня услышать, Мо Жань? — мужчина снова отложил лапшу, и на этот раз в его тоне читалось раздражение. — Да, до того, как ты и твой клуб объявились на моём пороге, жизнь моя была спокойной, и повторяющиеся покушения не улучшили ситуацию... Мо Жань, ты ведь сам напал на меня — вероятно, решив запугать, чтоб я стал сговорчивей. Как сам думаешь? — он вздохнул. — Ты все-таки испортил мне аппетит. Выйду, прогуляюсь. Мо Жань продолжал осмысливать услышанное, и лишь когда учитель Чу начал надевать куртку, опомнился. На улице всё ещё лил дождь, а Чу Ваньнин был буквально только что после душа — даже не высушился, не говоря уж о весьма спорном моральном состоянии после пережитого нервного срыва. Ему нельзя было на холод — и, вероятно, оставлять его одного было бы еще худшей идеей. Мо Вэйюй заслонил собой входную дверь, скрестив руки. — Куда ты? — Боишься, что сбегу? Мо Вэйюй не знал, что его поразило больше: сама формулировка, или то, что Чу Ваньнин, похоже, сам о том не подозревая, только что сказал то, что подсознательно считал правдой. Однако он не сдвинулся ни на сантиметр, даже когда Ваньнин подошёл к нему вплотную. Несколько мгновений они продолжали измерять друг друга молчаливыми взглядами. — Нет, — Вэйюй покачал головой. — Собираешься держать меня здесь? — Чу Ваньнин упрямо приблизился к Вэйюю еще на шаг, его слегка раскрасневшееся от подавляемых эмоций лицо было от Мо Жаня всего в десятке сантиметров. — С какой стати? — С такой, что ты отсюда не выйдешь под дождь, — упрямо повторил Мо Жань. — Нет. — Человек, который вчера едва не отдал концы от лихорадки, решил читать мне нотации?.. — продолжал давить Чу. Мо Жань и бровью не повёл. Он не собирался позволять Ваньнину задеть себя, прекрасно понимая, что мужчина именно на это и рассчитывал — хотел вывести его из равновесия и заставить отступить. — Хочешь тоже слечь? — он прищурился. — Окей, еще несколько дней, и мы уедем отсюда в место, где тебе не придется меня терпеть. Дождешься? Чу Ваньнин наконец отступил. Выглядел он при этом не только зло, но и словно как-то разом потускнев — было видно, что слова, только что брошенные Мо Вэйюем, задели по некой причине его куда сильнее, чем перепалка, происходившая между ними до сих пор. — Куда мы все-таки направляемся? Он интересовался словно бы нехотя. Словно это было уже не так важно. Мо Вэйюй вздохнул, пытаясь разобраться в столь стремительной перемене настроения: — О чём ты думаешь, Ваньнин? Он не собирался отвечать на вопрос, заданный Чу ранее — разумеется, он мог бы напрямую сказать, что собирался отвезти мужчину к себе домой, но что-то ему подсказывало, что Ваньнина не обрадует такая перспектива. Вместо ответа учитель Чу молча бросил куртку на постель, туда же отправились шарф и шапка, которую он, видимо, умудрился натянуть на влажные волосы, так что те теперь торчали в беспорядке копной соломы. Подобрав остывшую лапшу, он всё так же молча принялся яростно атаковать её палочками, и выглядел весь этот процесс еды не как нечто, приносящее удовольствие, а, скорее, как сражение. Мо Вэйюй отошёл от двери, мысленно поражаясь, как такой серьёзный человек, как Чу Ваньнин, мог в буквальном смысле на ровном месте устроить совершенно детскую истерику, изображая обиду. Не выдержав, он подавился смешком, за что поймал на себе недобрый взгляд. — Я не смеюсь, нет, — он приподнял руки, но с лица его так и не успела сойти улыбка, и Чу Ваньнин, видимо, прочитал его именно так, как должен был. — Найди себе более подходящий повод для веселья — я более не настроен никуда выходить, так что тебе не обязательно меня здесь охранять. Если хочешь, забери ключи и закрой меня здесь. Всё это звучало, скорее, как пожелание катиться к чертям, чем как дружелюбное обещание, несмотря на вполне мягкий тон. Мо Вэйюй чуть не подавился едва отпитым кофе. Меряя Ваньнина любопытным взглядом, он осторожно поинтересовался: — Зачем мне куда-то уходить, если здесь есть мой учитель? Ты ведь сам говорил, что вчера я едва не отправился к праотцам — а теперь, что же, прогоняешь прочь?.. Чу Ваньнин не стал отвечать на это, видимо, прекрасно осознавая, что Мо Жань снова намеренно пытался его разговорить. — Чу Ваньнин… — окликнул мужчину Мо Жань еще раз, и, когда тот снова никак не отреагировал, попытался оправдаться. — Я же смеялся не над тобой… — Ты думаешь, меня может задеть такой пустяк?.. — Ваньнин наконец перевёл на Мо Жаня взгляд, полный холода. — Ты всего лишь мой бывший завравшийся ученик, который все никак не может определиться, хочет ли меня оскорбить, или всё-таки сдать Цзян Си. То, что я остаюсь в номере, не значит, что я беспросветно глуп, Мо Жань. — …… — Вэйюй уставился в неверии на мужчину. На секунду ему показалось, что он ослышался, но, по мере того, как смысл доходил до него, он чувствовал, как внутри него раскручивается на бешеной скорости до этого плотно зажатая пружина терпения. Так вот, что Чу Ваньнин думал о нём на самом деле?.. Всё это время, пытаясь наладить отношения, прося за что-то прощение, отмалчиваясь и притворяясь, словно всё в порядке, он считал Мо Жаня подлецом, способным на подобный обман?.. — А ты, оказывается, действительно глуп, учитель, — Вэйюй сцепил зубы.— Что же ты решился ехать со мной, если знал, что я собираюсь сдать тебя?.. Взгляд Чу Ваньнина стал ещё холоднее, а потому Мо Жань не выдержал: — Ты сбивал мне жар и пичкал таблетками — веря, что я собрался тебя сдать?.. У него вправду в голове не укладывалось происходящее. Казалось, это какая-то дрянная шутка — но не мог же учитель Чу вправду сказать нечто подобное назло?.. Ведь не мог же?.. — Я бы сделал всё это в любом случае, Мо Жань. Для кого угодно, оказавшегося в таком состоянии, — Чу Ваньнин равнодушно пожал плечами. — Если тебя каким-то образом смутила моя помощь, ты мне по-прежнему ничего не должен. — …… — Мо Вэйюй дёрнулся. К горлу внезапно подкатила тошнота. Ему казалось, что прошлой ночью, когда Чу Ваньнин остался с ним в одной постели, и уснул, сжимая его руку в своей, на какое-то мгновение все разногласия между ними забылись — и они оба оказались “в одной лодке”, двумя беглецами, пытающимися выжить и заботящимися друг о друге, потому что у них больше никого не осталось, кому было бы возможно верить. Мо Жань, даже находясь в состоянии полубеспамятства, боролся с собой, потому что некая часть его, невзирая на то, что он всегда презирал слабость в себе, извращённо наслаждалась вниманием Чу. Ему хотелось получить эту заботу — потому что это был едва ли не единственный способ получить внимание Ваньнина. В итоге он получил заботу человека, который не испытывал к нему ни грамма симпатии, и, очевидно, верил, что Вэйюй с самого начала намеревался его предать. Мо Жань не знал, что его злило теперь сильнее: собственная наивность и вера в то, что Ваньнин всё-таки проникнется к нему теплом, или… то, что, вероятно, некой части его было всё равно, что Чу Ваньнин к нему чувствовал, потому что он, выходит, мог быть подонком всё это время, и это ничего бы не изменило. Чу Ваньнин уже видел в нём человека, пробившего дно — какой смысл был стараться?.. Что толку, что ради учителя Чу он рискнул репутацией и вышел из клуба — для него Мо Вэйюй с самого начала был паршивой овцой. Кем-то, кто не имел шансов. Кого не стоило воспринимать всерьёз… Досадным неудобством, вызывающим желание свалить из номера под дождь и провоцирующим панические атаки. Мо Вэйюй подошёл к Чу Ваньнину, удерживая его взгляд. Его в буквальном смысле крыло от злости — казалось, внутри него осталась только выжженная болезненная пустыня там, где прежде пробивался робкий оазис надежды. Всё сожгли, выдрали с корнем, уничтожили. Ему впервые было так больно — и он хотел, чтобы эту боль чувствовал не только он сам. — Знаешь, что происходит с людьми, попадающими к Цзян Си? — тихо проговорил Вэйюй.