кофе и другие важные вещи

до закрытия оставалось пять минут, но Хуа Чэн не торопился уходить – смену сдавал Се Лянь, значит, можно подождать, пока он закончит, и выйти вместе. они так делали уже не раз за последние пару недель, и после закрытия либо отправлялись бродить по улицам, пока ночь не укроет город темнотой, либо сидели в сквере возле дома Се Ляня и разговаривали. они узнавали друг друга все лучше, и этот факт несказанно радовал Хуа Чэна. и удивлял – тем, насколько быстро и легко это происходило. в какой-то момент своей жизни он думал, что ему не нужна близость с другими людьми. будучи самодостаточным, он никогда не страшился одиночества и даже в какой-то мере наслаждался тем, что ни от кого не зависит. отношения, даже дружеские, подразумевали под собой список обязательств – проводить друг с другом время, разделять взгляды и мнения, поддерживать и помогать друг другу во всем. Хуа Чэн считал любые из взаимодействий путём к отсутствию собственной независимости; с потерей независимости для него терялось и ощущение свободы, а также – собственная неуязвимость. становясь ближе, люди становятся еще и уязвимее – перед друг другом и всем остальным миром. но с Се Лянем все почему-то было не так. рядом с ним Хуа Чэн не чувствовал себя "обязанным" или "уязвимым". здесь были только другие слова. рядом с Се Лянем Хуа Чэн чувствовал себя счастливым. легким. почти всемогущим. *** последние посетители разошлись, и Се Лень приглушил верхний свет, оставив только пару светильников над стойкой. Хуа Чэн следил, как тот совершает давно привычную последовательность действий. все это было таким знакомым, что приносило за собой ощущение домашнего уюта. это было странно, ведь даже в собственной квартире Хуа Чэн не чувствовал такого. хотя... место, где ты живешь один, домом не является. резиденцией, местом пребывания, помещением для сна – одиночеству все равно, где бросить свои кости. а здесь – не столько в кофейне, сколько рядом с Се Лянем, – он был дома. от этого осознания замирало сердце. сейчас, в этом месте, с этим человеком, он был самим собой. Хуа Чэн очень ценил вечера, когда кофейню закрывал Се Лянь. в такие моменты это место как будто бы принадлежало им двоим – они переставали быть бариста и посетителем и становились близкими и понятными друг другу людьми. Се Лянь быстро и ловко управлялся со всеми делами – протереть остатки посуды, написать отчет, посчитать кассу, прибрать витрины. иногда он проговаривал последовательность действий себе под нос, иногда восклицал что-то вроде "цветы!" остановившись посреди зала. увлечённый делами Се Лянь становился еще красивее, чем обычно. если это, конечно, было возможно. – дай мне пять минут – нужно сделать кое-что в подсобке – и я вернусь, – зевая, сказал Се Лянь. – в зале я уже закончил, поэтому сразу после того, как я разберусь с коробками, можем идти. – хорошо. ты устал? может, вызвать тебе такси? – нет, я хочу прогуляться. в общем, жди меня здесь, я быстро, – сказал он и скрылся в дверях. Хуа Чэн остался один в зале. он наблюдал за длинными тенями и игрой огней проезжающих машин, думал о чем-то своем, а потом спохватился – прошло уже пятнадцать минут, а не пять, но Се Ляня все еще не было. "подожду еще пару минут, и если он не вернется, пойду его искать" – подумал он, взглянув на часы. по прошествии этого времени Се Лянь так и не явился, поэтому Хуа Чэн толкнул дверь с табличкой "stuff" и оказался в подсобке. коробки, свертки, пупырчатая пленка, какие-то бумаги... стул, стол, потертый диван... а на диване – Се Лянь. он уснул. Хуа Чэн своими глазами видел количество сегодняшних посетителей и представлял, насколько Се Лянь устал, но то, что он вырубился прямо так – среди коробок и бумаг – повергло его в смятение. постояв в нерешительности у дверей и не решаясь шуметь, чтобы не спугнуть сон, он все-таки решил подойти к лежащему – максимально тихо. неяркий свет настольной лампы падал на лицо Се Ляня. длинные ресницы едва заметно трепетали, а на лбу то и дело появлялась морщинка. Хуа Чэн невольно залюбовался видом спящего юноши. он подошел еще ближе и склонился над ним, затаив дыхание. он чувствовал, как его затапливает нежность. невыносимая, всепоглощающая. наверное, смотреть на человека, пока он спит – это немножко извращение. сам Хуа Чэн не хотел бы оказаться на месте того, кто является объектом столь пристального внимания, но в данный момент не мог найти в себе сил прекратить. в конце концов, если он и прикасается, то только взглядом, верно? пару минут спустя он все-таки решил разбудить Се Ляня. тот проснулся рывком – открыл глаза и сразу сел, стоило Хуа Чэну прикоснуться к его руке. – я уснул, да? прости, – пробуждение Се Ляня было резким, поэтому связь с реальностью он восстанавливал с трудом. – я сейчас... Хуа Чэн проследил за взглядом Се Ляня – он сонно, но очень внимательно рассматривал их соприкасающиеся ладони. Хуа Чэн поймал себя на том, что хочет оправдаться за это прикосновение, но вдруг... он сначала увидел, а потом почувствовал, что Се Лянь едва заметно проводит кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони. и улыбается. потом, как будто сбросив с себя сонное опьянение, он убрал руку, чтобы поправить волосы. за то время, что Се Лянь спал, его пучок совсем растрепался, и длинные пряди в беспорядке ниспадали на спину. Хуа Чэн наблюдал, как Се Лянь пытается поправить прическу, но в конце концов сдается и вытаскивает шпильки. волосы рассыпались по плечам тёмными волнами. Хуа Чэн прошептал: – я тебе помогу, можно? Се Лянь кивнул и улыбнулся, разворачиваясь спиной. в полумраке комнаты все становилось каким-то загадочным, даже интимным. Хуа Чэну бы подумать о том, что он делает. не потому, что они знакомы всего ничего, а уже перешли к такой стадии доверия, и не потому даже, что он нелепо смущается и сначала говорит, а потом думает. а потому что он, возможно, слишком спешит? нарушает личное пространство? тем не менее, он получил разрешение на определенные действия и достаточно ловко (хоть руки и подрагивали от смущения и слишком большого количества чувств) справлялся с волосами Се Ляня. те были легкими и гладкими, их было приятно пропускать сквозь пальцы. Се Лянь передавал шпильки по одной, и Хуа Чэн каждый раз чувствовал тепло, когда их пальцы соприкасались. закончив с этим, Хуа Чэн поднялся и подал Се Ляню руку, впрочем, тут же разорвав контакт, как только тот встал на ноги. они стояли друг напротив друга некоторое время, а потом Се Лянь сказал: – домой? вот так просто. Хуа Чэн вышел на улицу первым, чтобы не мешать Се Ляню закрывать двери и проверять сигнализацию. он курил, выдыхая дым и постепенно успокаивая скачущее сердце. сейчас Се Лянь выйдет, и они вместе направятся к его дому, попрощаются "до завтра", и такое развитие событий Хуа Чэна более чем устраивало. и он, наверное, вовсе не торопит события. да и не хотел бы ничего торопить. все идет так, как идет, а завтра они встретятся снова.