Человеку нужен человек

С самого утра Роману нездоровилось. Впрочем, не мудренно. Мало кому шло на пользу незапланированное купание в Неве. Да ещё и в такую пору, когда весна только начала вступать в свои полномочия. А что поделать, не оставлять же было подозреваемого, который потом ещё и оказался непричастен к расследуемому делу, тонуть в ледяных водах. И вот теперь наградой за столь самоотверженное поведение Козину досталась головная боль, першение в горле и заложенный нос. Времени с утра хватило только на то, что бы закинуться таблетками от всех простудных явлений, выпить горячего чая и запастись бумажными платочками. А потому на работу мужчина явился совершенно разбитым. И хоть головная боль чуть отступила, её место заняли сонливость и утомляемость. Но Роман не был бы собой, если бы даже в таком состоянии не продолжил работать. Будь на месте Громова, она бы, может, и смогла убедить напарника если уж и не пойти в больницу, то хотя бы взять пару отгулов. Но Громова ещё не успела вернуться из отпуска, а посему рядом не было никого, кто мог бы позаботиться о здоровье Козина, или заставить полицейского самого об этом позаботиться. Опросив пару свидетелей, получив результаты экспертизы и задержав мелкого мошенника, предварительно погонявшись за ним по запутанным питерским дворам, что определённо не пошло на пользу его состоянию, но помогло получить пару зацепок для расследования, оперативник вынужден был в конце рабочего дня пилить в больницу к выловленному им ранее из реки свидетелю. Больница эта, надо же, какое совпадение, была именно той, в которой работала Ольга. Порой Роману казалось что судьба то ли издевается над ним, то ли пытается на что то намекнуть, постоянно приводя его в это место. Он предпочитал останавливаться на первом варианте, потому что второй требовал утомительного анализа, результаты которого его вряд ли порадуют, да и в целом к которому он не был готов. Так же и в этот раз проскользнула мысль о злом роке, но Козин к тому времени был так вымотан, что не стал придавать этому особого значения. Лишь ещё одна насмешка судьбы, ничего нового. Без происшествий добравшись до нужного медицинского учреждения, Роман благополучно переговорил со спасенным и задокументировал его показания. У Козина даже начала зарождаться надежда, что он так же благополучно сможет и свалить из больницы, по счастливой случайности не столкнувшись ни с Ольгой, ни с несносным Филипповым, но, как говорится, хочешь рассмешить бога –поделись с ним своими планами. Надежды рухнули сразу как только оперативник вышел из палаты. – О, товарищ капитан! Какими судьбами? – Филиппов моментально отвлекся от разговора с другим врачом, как только увидел старого знакомого. Роман готов был застонать от досады. Уйти не замеченным, увы, не получилось. Что ж, не фартануло.– Да вот, свидетеля опрашивал. – мрачно ответил Козин, когда Филин, расспрощавшись с коллегой, переключил все внимание на него. – Да? И как, успешно? Продвинулись в расследовании? – с живейшим интересом начал интересоваться Алексей. – Более чем. – ограничился таким ответом Роман и поспешил добавить: – Мне пора. Но попытка обойти Филиппова провалилась. – Подожди... – начал было Алексей, попутно хватая другого мужчину за запястье, однако продолжить не успел. По широко распахнутым глазам и пальцам, железной хваткой сжавшим его руку, Роман понял, что с Филином опять случился этот его припадок, после которого во время расследований он начинал фонтанировать непонятно откуда появившимися идеями. – Эй, Леш, с тобой все нормально? – взволновано спросил он тем не менее, придерживая медика свободной от чужой хватки рукой. Филиппов мгновение смотрел на него пустыми глазами, затем тряхнул головой, будто прогоняя морок и ответил: – Со мной то да, а вот ты какого черта ещё не на больничном? Купание в реке весной для неподготовленного организма может быть весьма опасно. Если ты, конечно, моржом не заделался за то время, что мы не виделись. Роман предпочел не задумываться над вопросом, откуда Филин узнал про его недавние злоключения. Главное, что узнал. Филиппов тем временем положил на лоб Козина свою ладонь, прижимая тыльной стороной. Рука у него была прохладной, если не сказать холодной, и приятно контрастировала с горячим лбом самого Романа. На мгновение он даже потерялся в этом ощущении, но продлилось это не дольше пары секунд. – Ты совсем охренел, что ли? – получилось не столь грозно, как хотелось бы из за не вовремя прорезавшегося хрипа, когда Козин сбросил чужую руку со своего лба, одновременно с этим пытаясь выдернуть своё запястье из все ещё не разжавшихся пальцев Алексея. – Ох, прости. – произнёс Филин, разжимая хватку на чужой руке, но тут же вцепляясь в плечо зашедшегося в кашле Романа. – У тебя жар. – констатировал Филиппов. И таким же уверенным тоном продолжил: – А ещё ты на больничном с завтрашнего дня. Козин от такой наглости чуть снова не разразился кашлем. – Ага, конечно. – просипел он и попытался уйти. И вновь ему это не удалось. – Это не обсуждается, товарищ капитан. – приказным тоном припечатал Алексей и потащил его куда то. Поначалу Роман ещё пытался сопротивляться, но поняв, что Филин настроен серьёзно, сдался, так как знал, что если уж что то ему втемящилось в голову, то всё, пиши пропало. В некоторых вопросах Филиппов мог быть упрямее его самого. И вот, спустя некоторое время, прошедшее в большей степени в ожидании, и в меньшей в спорах с Алексеем, который самолично вызвался проверять его состояние, Козин получил на руки больничный лист, заверенный терапевтом, позвонил "обрадовать" начальство и собирался отбыть домой на амбулаторное лечение, но опять был перехвачен Филипповым. По итогу, не найдя в себе достаточно сил оказать достойное сопротивление, Роману пришлось смириться и с тем, что Филин вознамерился сам проследить, хотя бы на начальном этапе, за соблюдением оперативником врачебных предписаний. Поэтому вскоре они оба были в квартире Козина, предварительно успев заехать в аптеку и супермаркет. Самому больному хотелось уже только одного: спать. Но у изверга Филиппова были другие планы. Планы включали в себя приём лекарств, применение ингалятора для борьбы с насморком, приготовление куриного бульона, горячее молоко с маслом для облегчения боли в горле, лимонный сок с мёдом, воистину изобретение маньяка, и ярко-красные тёплые носки с кривым рисунком в виде желтых цветочков. И если со всем остальным Роман ещё готов был смириться, то это было уже чересчур. – Нет. – категорично ответил Козин на предложение надеть на себя это извращение текстильной промышленности. – Почему? – с неподдельным интересом спросил Алексей, кажется, и правда непонимая причины отказа, или же делая вид, что не понимая. – Просто нет. – повторил Роман, не желая вдаваться в подробности. Что ж. Возможно, у Козина правда были шансы настоять на своём. Возможно. Но Филиппов проявил просто чудовищное упрямство, а Роман слишком устал за весь этот день, что бы соревноваться с ним в этом. Поэтому Филин таки настоял на своём. – Я тебе это ещё припомню. – мстительно пообещал оперативник, устраиваясь наконец под одеялом. – Припомнишь, припомнишь. Как выздоровеешь, так сразу. – согласился Филиппов. – Пока я сплю квартира в твоём полном распоряжении. – пробурчал Роман напоследок, чувствуя как стремительно приближается к нему сон. – Хорошо. – произнёс Филин, развернулся, направляясь к выходу из комнаты и произнес едва слышно, щелкая выключателем света: – Спокойной ночи. Ответить на это Роман уже не успел, так как сон к тому времени поглотил его сознание.