sic itur ad astra

      Жёлтый луч восходящего осеннего солнца тонкой струйкой ложится поперёк кровати, освещая спокойный и крепкий сон двух, кажется, очень счастливых парней. Тепло едва уловимое, но всё равно приятно обволакивает некоторые участки обнажённой кожи, выглядывающие из-под одеяла, проникая глубоко через её слои. Солнечные зайчики — обычно так называют отражение лучей — играют в догонялки друг с другом по всем существующим поверхностям, пока за окном бушует завистливый ветер. Именно на это первым делом Ёнхо обращает свой взор, когда с трудом открывает заспанные веки после сладкого сна.       В комнате стояла глухая тишина. Можно было подумать, что в ней больше никого не было. Но стоило Джонни повернуть голову в сторону, как все секундные сомнения тут же улетучиваются. Тэн лежал на боку, лицом к шатену, удерживая ладони под щекой. Это был не сон — проносится в голове Со. Всё это действительно было и есть на яву. Телефонная будка и трепетный поцелуй. Прогулка под прохладным моросящем дождём. Пальцы, которые больше ничего не сковывает. Мягкая и тёплая кожа. Шея, плечи, лопатки. И сердце, громко и часто бьющееся. Ёнхо слышит только его.       Стараясь бесшумно, со всей аккуратностью перевернуться набок, Джонни продолжал прокручивать в голове весь вчерашний день, разглядывая перед собой всё ещё тихо спящего парня. Парня, который полностью ему доверился и в очередной раз доказал, как сильно нуждается в Ёнхо. И тот сильнее начинает ненавидеть себя за всё ещё проскальзывающие сомнения, ведь Тэн сделал всё и даже больше, чтобы развеять все недопонимания между ними. Это восхищает так же сильно, как и разъедает сознание, поскольку даже в эту самую секунду шатен задаётся вопросом: может ли он прикоснуться к брюнету? Имеет ли на это право? Словно та сокровенная близость — просто мимолётная иллюзия, не играющая особой роли.             Поэтому рука дико дрожит, когда Джонни всё же решается дотронуться кончиками пальцев чужого предплечья. Касание робкое, медленно тянущееся выше, заставляет Со вспомнить то, как Тэн неистово теснился к нему и с силой сжимал его пальцы у себя на животе. То, как он обессиленно лежал ещё около получаса, продолжая всё так же ярко и искренне улыбаться, и размышлял о предстоящем разговоре с матерью. Как пришлось нести его в ванную комнату на руках, потому что тот в самом деле не смог встать на ноги, чтобы самому дойти. И каким удовольствием было накормить Тэна хоть и простецкой, но со всей заботой приготовленной едой. И ничего страшного, что с одной стороны хлеб немного подгорел, а желток аппетитно по нему не растёкся. Главное, что они это разделили вместе.       Предавшись воспоминаниям, ладонь так же медленно тянется, поднимаясь к шее, и Ёнхо успевает растянуть губы в улыбке, пока не замечает, что грудная клетка и плечи брюнета совсем не двигаются. Паника мимолётно охватывает рассудок Джонни. Он рефлекторно и, кажется, слишком неосторожно прикладывает два пальца парню под челюсть и на мгновение замирает, пытаясь нащупать пульс. Короткие и равномерные удары отбивают по несильно вдавленным подушечкам пальцев, и шатен облегчённо выдыхает, сглатывая ком тревожности, что успел перекрыть доступ к кислороду. Такими темпами можно с лёгкостью сойти с ума, и Ёнхо, осознавая это, честно старается отогнать от себя столь негативные мысли и не накручивать настолько сильно и необоснованно. Видимо, Тэн просто слишком тихо и неподвижно спит. И Джонни отмечает эту особенность вовсе не милой. Скорее, жуткой. И наперекор ударам по грудной клетке изнутри, доносящиеся с бешеной скоростью, Джонни невесомо покрывает ладонью лицо Тэна и аккуратно спускается пальцами вниз, задевая указательным его нижнюю губу. Он существует. Это всё по-настоящему. Он настоящий. Невозможно было оторвать глаз. Но взгляд рефлекторно падает на грудную клетку Тэна, которая начинает вдруг медленно подниматься, запуская в свою обитель большой глоток воздуха. А сам парень, не поднимая век, расплывается в мягкой улыбке, перехватывает руку старшего и укладывает её себе под щёку. — Слишком громко дышишь, — хрипло выходит из уст разнеженного брюнета, преисполненного желанием уснуть на тёплой ладони Со. — Давно проснулся? — Не вот чтобы давно… Но уже успел надумать себе лишнего, — неловко проговаривает шатен, нервно усмехаясь. — Что такое? — глаза медленно открываются вслед за вопросом, и Тэн прижимает руку старшего к груди, сжимая пальцы сильнее. — Да так…       Ёнхо моментально робеет от сонного, но одновременно взволнованного взгляда, что почти забывает, о чём хотел сказать. А точнее, за что хотел предъявить, хоть брюнет и не был в чём-то действительно виноват. — Расскажи. — Это наше только второе утро вместе… — всё же отвечает Со. — И я успел позабыть, что ты очень тихо спишь. — Ёнхо… — чувственно выдыхает парень, услышав в чужом голосе некую тревогу. — Подумать страшно, что ты там успел себе надумать… — Да уж… Лучше бы ты храпел и слюни на подушку пускал.       Брови старшего невольно сводятся к переносице, а Тэн не в силах сдержаться, начинает негромко смеяться с широко открытой улыбкой от столь забавно сказанной фразы. Носом он тыкается в тыльную сторону кисти Джонни, прикрывая глаза, и оставляет там же короткий поцелуй, после которого возвращает свой взгляд обратно. — Это ужасно! — шутливо восклицает брюнет, не убирая улыбки с лица. — Я должен был это предвидеть. На самом деле, я не всегда так бесшумно сплю. Только когда физически очень сильно устаю или много переживаю. Обычно перед важными экзаменами так бывало. Или после работы, когда заставляли таскать что-то чересчур тяжёлое. Мама проследила эту закономерность.       Голос Тэна приводил постепенно в чувство, и Ёнхо действительно смог выбросить из головы всё ненужное и сконцентрироваться на чём-то более важном. Например, на парне, чей нос привычно подрагивал при разговоре. Это вызывало тёплые ощущения внутри, отчего Со позволил себе придвинуться ещё ближе и покрыть руки парня, что держали его кисть, своей второй ладонью, продолжая слушать того со всей внимательностью. — И благодаря этому я однажды убедился, что Сяо меня очень любит, — самодовольно заявляет брюнет. — Как же это связано? — слегка смутившись, осмелился спросить Джонни. — Я как-то после экзамена пришёл домой уставший и уснул в кресле в очень нелепой позе… Голова свисала с одного подлокотника, ноги — с другого. Ещё и рот был открыт! Представляешь? Зрелище не для слабонервных… И при всём при этом полностью обездвижен. Сяо, ка-ак начнёт вопить и трясти меня! Как ты в прошлый раз, помнишь? Когда я так же умиротворённо спал. Было очень забавно! Он всё, конечно же, отрицал, но меня было не переубедить! Я потом дразнил его ещё очень долго. — Да уж… Не очень забавно, вообще-то. Надеюсь, меня ты не будешь дразнить? — неловко уточняет старший. — Конечно, нет. Я понимаю твои переживания. Но тебе не о чём беспокоиться, — с мягкой улыбкой отвечает Тэн. — Получается, я сильно утомляю тебя? — после вопроса шатен чуть подаётся вперёд и губами мягко касается пальцев брюнета, которые словно вплелись в его собственные. — Ну… Вчера я уж точно сильно вымотался, — на лице виднеется явное смущение, от чего парень сразу утыкается носом в одну из кистей Со, сокращая дистанцию между ними до минимума. — Мне жаль, — Ёнхо виновато шепчет, разглядывая перед собой слегка растрёпанную чёлку брюнета, за которой тот скрыл своё лицо. — А я ни о чём не жалею. Мне было очень хорошо вчера, — не поднимая головы, так же тихо проговаривает Тэн, водя губами по едва ощутимо содрогающимся пальцам. — Мне тоже… — облегчённо выдыхает Джонни, зарываясь лицом в чёрные и мягкие волосы парня.       Так тепло, что, кажется, было невозможно досыта упиться этим чувством. Комнату наполнял глухой шум бушующей листвы за окном и несинхронное дыхание, переплетающееся между собой тонкими нитями наслаждения. Обнажённые тела по неведомой инерции тянутся друг к другу. И вовсе не для того, чтобы тем самым обуздать желание согреться. А просто так. Чтобы просто быть рядом. И это настолько просто, что не объяснить даже самыми банальными и избитыми фразами. Просто касаться. Просто чувствовать. Просто быть.       И то осторожное движение, за счёт которого Ёнхо высвобождает одну руку из крепких тисков, чтобы приобнять Тэна за талию и притянуть ближе к себе — отражало всю его сильную, но нежную, честную и простую, лишённую особой романтичности, но на редкость надёжную и внушающую абсолютное доверие натуру. Именно эти качества Тэн однажды сумел разглядеть в нём. И по сей день он благодарен Богу за ту случайность, которая послужила их знакомству с Джонни. То, каким Ёнхо предстаёт перед парнем — заставляет того чувствовать себя действительно особенным. И каждая последующая вместе проведённая секунда заставляла брюнета сильнее желать Со. Не отдавая себе отчёт. Жадно и неукротимо.       Поэтому, когда парень поднимает голову, ненароком заставляя старшего с явным вопросом отстранить лицо, его слегка приоткрытые уста тянутся следом, почти принуждая того лечь на спину. И Тэн не даёт даже долю секунды себе на раздумье, сразу примыкает к сухим, но по прежнему упругим губам, которые без какой-либо противоречивой на то мысли трепетно отвечают на поцелуй.       И это действительно не омерзительно, как могло сперва показаться со стороны, когда Джонни наблюдал за друзьями. Ведь это Тэн, скромно нависающий и чувственно целующий, что шатен не в силах устоять. Поэтому он укладывает ладони на содрогающуюся талию парня и помогает ему забраться к себе на бёдра, по собственной воле оказываясь во всей его власти. Ёнхо не знает чего ожидать, когда вот так уязвимо лежит между ног брюнета, но даёт тому полную свободу действий, ощущая саднящее чувство на губах от ненасытных покусываний. И когда Тэн с характерным звуком отрывается от налитых кровью губ, лаская горячим дыханием кожу, Джонни ненароком напрягается.       Их взгляды на мгновение соприкасаются, и брюнет приникает лицом к изгибу шеи, шумно вбирая в себя ненавязчивый аромат кожи. Тело после вчерашнего всё ещё изрядно болит, но парень не даёт этому чувству всё испортить, позволяя каждой клетке своего тела насладиться желанной близостью. Он медленной трётся щекой о шею, поднимаясь выше, и делает ещё один глубокий вдох, заполняя свои лёгкие запахом волос. И весь тот спектр эмоций, который разливается по жилам внутри в этот момент Ёнхо, отражается на подушечках пальцев, впивающихся в стройную спину младшего. Это только сильнее пробуждает в парне желание, и его губы влажно обволакивают мочку уха, по наитию спускаются вниз и случайным образом находят место, где пульс с бешеным ритмом пытается вырваться наружу. Тэн с улыбкой оставляет там поцелуй и уже языком скользит дальше, упираясь о выпирающую кромку плеча. Это совершенно иное чувство и оно будоражит настолько, что Джонни, не в состоянии ни слова проронить, только хватается одной рукой за одеяло и накручивает его вокруг своего запястья, чтобы хотя бы немного сохранять ясность рассудка. Или, честнее сказать, его остатки.       Но то безумие, которое исходит от младшего, когда тот ласкает языком обтянутые тонкой кожей ключицы и носом находит ямку между ними, заставляет каждый нерв звенеть от удовольствия, а самого Ёнхо неистово застонать. И это тоже не может остаться без внимания, отчего Тэн снова самодовольно расплывается в улыбке, наполняясь ещё большим безрассудством, за счёт которого спускается рукой к самой явно напряжённой части тела Со. Нижнее белье — единственное препятствие, которое младший без затруднения обходит, скользя пальцами через тугую резинку. Он понимает, что на это ему не нужно даже формальное разрешение, но всё равно поднимает свой взгляд на Джонни, совершенно не ожидая увидеть на его лице растерянность. Она прекрасно сочетается с лёгким румянцем, который при естественном освещении на контрасте с широкими плечами и рельефами мышц выглядел по особенному привлекательно.             Ёнхо обворожительный, неподвижно наблюдающий за Тэном, который вновь примыкает губами к груди. Мокрый след лоснится на коже, и шатен позволяет себе покрыть дрожащей рукой макушку брюнета, самозабвенно закрывая глаза. Откинув голову от предстоящего наслаждения, Джонни трепетно выжидает, пока разгорячённые губы младшего спустятся вниз и окутают его очевидное возбуждение своим теплом. И от этого мгновения их обоих разделяет каких-то пару секунд. Сам Тэн краснеет не меньше старшего, закусывая нижнюю губу от собственной решимости, когда охватывает взглядом то, что массирует в руке уже несколько минут. Но услышать звуки удовольствия из уст Ёнхо хотелось неимоверно.       Заключительный выдох перед началом, и — о, чёрт! — злосчастный телефон, громко завибрировавший на тумбочке, почти в буквальном смысле отбрасывает парня обратно на кровать, заставляя сначала затаить от неожиданности дыхание, а после громко и безудержно рассмеяться столь абсурдной ситуации. Ёнхо одновременно с этим сильно вздрагивает от испуга, вдавливаясь всем телом в матрас, но параллельно участившемуся дыханию судорожно укрывается одеялом и тянется к телефону, вынужденно отвечая на нежданный звонок. — Да?! — раздражённо выходит из уст Со, успевшего прочесть высветившегося абонента на экране, которым оказался Тэён, звонивший из дома Джэхёна. — Говори!       Такое поведение старшего забавляет Тэна ещё сильнее, поэтому ему приходится сдерживаться, чтобы не мешать разговору. Кулаком парень зажимает рот, а лбом упирается о предплечье Со, отчего приглушённый смех вибрирует по всему телу. — Я спокоен, — определённо не спокойно отвечает Ёнхо. — Нет, я не кричу на тебя! — продолжая повышать голос. — Ничем таким не занят! Чего ты смеёшься? Чего ты там понял, а? Тэён? Алло? Алло, Тэён!       Проницательный друг кладёт трубку, а шатен начинает ещё сильнее смущаться от всей сложившейся ситуации, ведь внизу живота всё так же болезненно пульсирует. Но неустанный смех, исходящий от Тэна, немного отрезвляет и принуждает Ёнхо растянуть уголки губ в улыбке, найдя нечто забавное во всём этом. — Думаю, нам нужно больше времени проводить вместе, — подает голос брюнет вслед за уходящей неловкостью. — И я имею ввиду не просто прогулки. Мне хочется чаще засыпать с тобой и вместе просыпаться. — Тэн… Иди ко мне, — в противовес словам Джонни сам тянется к упомянутому и заключает его в тёплые объятия, наконец осознавая своё полное право на это. — Мне тоже, честно. Мне тоже этого очень хочется. Но предугадать отсутствие отца нелегко. Да и думать постоянно о его неожиданном появлении тоже как-то не хочется. — Во-от. Я об этом же, — Тэн теплится в крепких руках и тем самым впитывается всем телом в Со, стараясь обволакивать все доступные участки кожи, пока тот, в свою очередь, поглощает его собой с каждой последующей секундой всё глубже. — Поэтому… Я хотел предложить тебе хотя бы раз в неделю снимать номер в гостинице. На нейтральной территории, так сказать, — за словами не следует никакого ответа, и парень, немного отодвигаясь, поднимает на Ёнхо смущённый взгляд. — Правда, звучит как-то пошло. Ты так не считаешь? — Ты серьёзно? — очарованно выдыхает Джонни, приоткрывая от удивления рот. — А что? — брюнет кидает короткий взгляд на губы Джонни, замечая на нижней влажный блеск, мягко обволакивает их своими и нехотя отстраняется, с последующим тяжёлым вздохом. — Мм… Если быть честным, то я думал, что после того, как тебе снимут гипс, мы так и сделаем. Ты совсем на чуть-чуть опередил меня, когда предложил поехать к тебе. — Ты сводишь меня с ума, Тэн, — с нескрываемым восхищением шепчет Со. — Я слишком навязываюсь?       Ответ очевидный, но вопрос так и остаётся висеть в воздухе, пока Ёнхо старательно пытается перекрыть парню кислород, вжимаясь губами в его разговорчивые уста. И на этот раз Джонни оказывается сверху раньше, чем Тэн успевает среагировать. Их взгляды встречаются под совершенно иным углом, поэтому отчётливо видно, насколько сильно увеличены зрачки брюнета. Невыносимо приятно ощущать над собой такую силу и смелость в лице старшего, и это чувство застилало глаза. Застилало настолько, что парень готов был сию же секунду перевернуться на живот и снова позволить Ёнхо завладеть собой. Не взирая даже на ноющую боль, которая чувствовалась в разы сильнее от накрывающего возбуждения и отдавала по всему телу судорогой. Мысль о мазохизме немного забавляет парня, вызывая на лице улыбку, и Джонни принимает это за некий сигнал, улыбаясь в ответ. Он в прямом смысле задыхается от переизбытка чувств, но уже через пару секунд примыкает обратно к губам, чувствуя на своих влагу и тепло.       Грудная клетка динамично двигается под таким напором, и Тэн чувствует внизу живота не только собственную щекочущую вибрацию, но и нечто твёрдое и с силой впивающееся рядом. Ноги по собственной воле раздвигаются, впуская Ёнхо в своё укромное место, а пальцы по приятной привычке забираются в волосы, сжимая от удовольствия спутанные пряди волос. Быть объятым сильными и одновременно нежными руками до невозможности приятно. Особенно, когда эти самые руки подлезают под поясницу и спускаются ниже, стягивая эластичную ткань с бёдер. Выходит немного резко, но в противовес этому Джонни продолжает ласкать языком внутри горячего рта, покрывая ладонями напряжённые бёдра брюнета.       Тэн пытается судорожно отдышаться, и старший даёт такую возможность, когда спускается губами вниз по подбородку, утыкаясь кончиком носа в шею. И каждое движение выходит так свободно и естественно, что у Ёнхо начинает кружиться голова от переизбытка приятных ощущений, которые с каждым последующим поцелуем, оставленным на уже слегка влажной коже, заставляют чувствовать себя по-настоящему живым. И пока шатен упивается этим чувством, ощущая под собой абсолютное доверие в лице парня, тот, в свою очередь, водит затуманенным взглядом по комнате, впиваясь короткими ногтями в кожу головы. Но его глаза вскользь останавливаются на настенных часах, время на которых расплывается, он на мгновение замирает и после обречённо выдыхает. — Ёнхо… — неразборчиво выходит из уст младшего, ненароком закатывающего глаза от горячих ощущений на коже. — Тэн… — отзывается упомянутый, продолжая усыпать грудь парня короткими и влажными поцелуями. — Неужели, философия… — от резкого осознания ситуации собраться с мыслями всё равно не получается, находясь в таком приятном заточении, но короткую стрелку на циферблате разглядеть удаётся, и она стремительно приближается к десяти. — Ёнхо, я безответственный ученик. — Ты очень плохой ученик, — Джонни не принимает всерьёз слова парня и спускается губами всё ниже, продолжая мусолить мягкую кожу. — Тебя надо наказать.       Спуская с языка столь нелепую фразу, шатен краснеет до кончиков ушей, но всеми лаврами ощущает, насколько сильно возбуждение застилает его рассудок. И если вчера ему было неловко вообще что-либо говорить, то сейчас его ловкий язык не только позволяет себе произносить столь смущающие слова, но и параллельно этому вылизывать рельефы вздымающейся груди. Он не слышит, что говорит ему младший. Или, скорее, просто не хочет слышать? Но Тэн вытаскивает Ёнхо из той беспросветной пучины, в которую сам его окунул несколько минут назад, когда спускает ладони под линию челюсти и поднимает на себя взбудораженный и одновременно недоумевающий взгляд. — Мне нужно на учёбу… — шепчет парень, виновато зажёвывая губы. — Что? — не желая осознавать услышанное, переспрашивает Со. — Я пропустил первую пару, — напряжение внизу живота болезненно гудит, но Тэн старательно пытается это игнорировать, сглатывая скопившуюся слюну. — Ты серьёзно? Ты никогда не пропускал пары? — Джонни нехотя приподнимается, удивлённо разглядывая брюнета. — Никогда… — опустив взгляд, проговаривает парень. — Ну ты и… — Зубрила?... — Ещё какой…       Как. Это. Тяжело. Терпеть весь тот переизбыток, которому просто не дали вырваться наружу. Это физически больно. Правда, и в груди остаётся неприятный осадок. Возможно, Ёнхо снова накручивает, но мозг всё равно отказывается принимать тот факт, что Тэн в данный момент отдал предпочтение учёбе. И, наверное, это неправильно. Неправильно так думать. Брюнет явно не виноват в том, что у Джонни другие ценности. Или, правильнее сказать, их отсутствие. И со стороны шатена было бы, как минимум, эгоистично упрашивать парня остаться ещё ненадолго. Ведь, если бы Ёнхо начал настаивать, Тэн явно бы согласился. И это отчётливо было видно по его лицу и движениям, с которыми он соскребает себя с кровати, когда старший с тяжестью в груди отстраняется. — Извини, Ёнхо… Я не хочу упускать возможность бесплатно учиться. К тому же, мне действительно нравится это, — в голосе всё ещё ощущается лёгкая дрожь и наряду с нотками горького сожаления из-за сложившейся ситуации. — Ты не должен извиняться за такое, Тэн. Иди умывайся. А я пока по-быстренькому соображу тебе что-нибудь поесть.       Джонни пообещал себе быть честным с Тэном. Но было бы глупо с его стороны показывать парню столь необъяснимую обиду. С этим просто в дальнейшем придётся смириться, нежели быть помехой на пути к его будущему. Поэтому Ёнхо, сидя на кровати и прикрываясь одеялом, может только наблюдать за тем, как брюнет скромно поднимается, берёт с тумбочки со вчера приготовленную рубашку и оборачивает ею бёдра, направляясь к двери. Эта картина вызывает на лице Со кратковременную улыбку. И когда младший скрывается из виду, Джонни валится на спину и засовывает одну руку под одеяло. Веки опускаются, давая волю воображению, и Ёнхо, услышав звук захлопывающейся двери в ванную комнату, пальцами с силой обвивает ноющее напряжение, сжимая его с такой силой, что хватает буквально меньше двух минут, чтобы почувствовать лёгкую слабость во всём теле. Ясность мыслей постепенно озаряет сознание, и Джонни, утираясь тем самым одеялом, поднимается.       Он натягивает на себя домашние штаны и направляется на кухню, чтобы дать Тэну что-нибудь из еды с собой. И пока он поджаривал два яйца, которые после отправит на хлеб, смазанный сливочным маслом, его окутали смутные мысли, касающиеся их совместного будущего с брюнетом. И пока руки почти умело управлялись с едой, Ёнхо окунулся в размышления, из-за которых даже не заметил, как парень оказался рядом. — Как вкусно пахнет! — протягивает Тэн, укладывая ладонь Джонни на поясницу. — Сегодня даже ничего не подгорело! — Да уж… Вчера ты восхвалял эти пригарки, — закончив оборачивать подобие бутерброда в фольгу, Со разворачивается к брюнету, протягивая свёрток, и его взгляд падает на белую рубашку — единственное, что прикрывало наготу. — Спасибо. Обязательно съем, — улыбка вновь касается губ, и парень, приподнявшись на носочки, оставляет невесомый поцелуй на чужом подбородке, выражая всю благодарность через короткое касание. — Пойду положу в портфель, — вслед за словами Тэн разворачивается и удаляется в сторону коридора, где вчера оставил ранец, и из-за плеча доносится непринуждённое: — Как же мастурбация облегчает жизнь! Да простит меня Господь!       На столь неожиданное заявление Ёнхо просто недоумевающе молчит. Не вот чтобы он не знал, что на это сказать. Скорее, на какое-то время в прямом смысле лишается дара речи. От одной только мысли о том, что парень буквально минуту назад ублажал себя в ванной комнате, у шатена вновь всё внутри сжимается. И приходится слишком постараться, чтобы снова не поддаться искушению. Поэтому Джонни стоит какое-то время, как вкопанный, и наблюдает за тем, как полуголый брюнет слоняется из стороны в сторону по квартире, пока не решается натянуть оставшиеся элементы одежды. И когда Тэн снова направляется в прихожую, собираясь уйти, старший идёт следом, попутно приходя в себя. — Позволь, я помогу, — параллельно словам шатен снимает с крючка пальто парня и расправляет его в руках, давая возможность без особого труда тому одеться. — Я так обычно для мамы делаю… Спасибо, — тихо проговаривает Тэн, немного смутившись от подобного жеста, и просовывает руки в рукава, настраивая зрительный контакт с Со. — Тэн… — на лице явная встревоженность, и упомянутый, кивая на обращение, слишком хорошо это видит. — Тебя сильно расстраивает, что я необразованный? — Что? Расстраивает? Меня? Почему меня должно это расстраивать? — Не знаю. Все и всегда говорят о том, что образование важно. Тебе вон нравится учиться. К тому же, без образования никуда не берут. На стройку если только. Или ещё куда… Я не знаю куда.       Глаза старшего смотрели куда-то глубоко, где заканчивалось понятие о бесконечности, отчаянно пытаясь найти выход. Бегающие зрачки ожидали от брюнет ответов на те вопросы, который Джонни озвучил лишь у себя в голове. Тэн определённо опоздает на вторую пару, если задержится ещё ненадолго, но столь явное беспокойство во взгляде напротив приковывает намертво и вынуждает ещё ненадолго остаться. — Я не буду тебя в этом упрекать, Ёнхо. Уверен, ты найдёшь чем заниматься по жизни. Зачем торопиться? Может, унаследуешь дело отца. Кто знает? — младший хватается за руку Со и оборачивает её обеими ладонями, поджимая губы в короткой улыбке. — Я не хочу зависеть от него. И быть его наследником тоже. Он контрабандист. А ещё жулик и тиран. Не хотел бы унаследовать это. Мне хватает того, что в моих жилах течёт его кровь. — Тогда… Я не знаю, Ёнхо. Это замкнутый круг… Ты же понимаешь, что не получится и ничего не делать, и не зависеть от отца? Я понимаю, что ты волен сам решать, но я не хочу, чтобы ты работал на стройке, — парень раскрывает ладонь Со и проводит по ней пальцами, восхищаясь мягчайшей текстурой. — Я не так долго работаю грузчиком, но небольшие мозоли уже есть. Не хочу, чтобы твои руки огрубели. К тому же, это опасная работа. — Я понимаю… — Джонни ожидаемо робеет от такой заботы и опускает взгляд вниз, следя за руками младшего, что оглаживали его кисть. — Но что мне делать, если я действительно не хочу ничем заниматься по жизни? — Ну, сидеть на моей шее я тебе тоже не позволю. Учителя мало зарабатывают, знаешь ли! — задорно заявляет Тэн, вызывая у Ёнхо неловкую улыбку. — Не может быть так, что тебе на самом деле ничего не интересно. Просто нужно время. Поживём — увидим. Я поддержу любое твоё решение.       Такие простые, но искренние слова — то, что действительно нужно было Ёнхо сейчас. Он смотрит на Тэна и видит в его глазах надежду. Надежду на то, что их действительно может ждать совместное будущее несмотря на то, что в голове всё ещё нет всему точного определения. Лишь размытые картинки, на основе которых сложно сделать какие-то выводы. — Вообще, я только недавно поймал себя на этой мысли, что хотел бы знать грамматику. За всю свою жизнь я прочёл слишком много книг, но так и не стал красноречивым и грамотным. — Ты же понимаешь, что грамотность и грамматика — это два разных понятия? — Разве? — Я понял, Ёнхо! Так, тебе нравится лингвистика? Или… Ты хотел бы заняться писательством? — в тёмных глазах засверкали искры, и парень с теплотой улыбнулся, глядя на задумчивое лицо напротив. — Я не знаю, Тэн… Взгляни на меня. Какой из меня лингвист? Какой из меня вообще хоть кто-то? Абсурднее этого я ещё ничего не слышал… — Перестань, ладно?. Мне неприятно это слышать… Найти дело своей жизни — очень тяжело. Просто мне больше повезло. Я определился достаточно быстро. И ты мог бы себя в чём-то попробовать, — брюнет укладывает ладони к старшему на талию и заводит их на поясницу, аккуратно прижимаясь. — У нас вся жизнь впереди. У тебя есть друзья, которые поддержат. А ещё у тебя есть я, который… — Джонни едва успевает в ответ приобнять Тэна, как тот резко вспоминает об учёбе. — Который очень опаздывает! Ёнхо, мне правда нужно бежать. Очень не хочется. Но очень нужно! — брюнет мгновенно поднимается на носочки, оставляет короткий, но очень звонкий поцелуй на губах Ёнхо, и суматошно обувается. — П-позвони мне, как будет возможность, хорошо? — Джонни обескуражен, подаёт младшему портфель и открывает для него дверь, наблюдая, как тот буквально вылетает из квартиры. — Обязательно! До скорой встречи!       По всему подъезду раздаётся звонкое эхо от звука ботинок по лестнице, и шатен с такой же скоростью направляется к окну, чтобы взглядом проследить за тем, как убегает Тэн. Несвойственная улыбка на лице Со становится чем-то обыденным. И Ёнхо позволяет себе насладиться мыслью о том, что этот невысокий брюнет в длинном пальто действительно делает всё вокруг прекрасным и красочным. И этот контраст красок так же прекрасен, как деревья осенью, листья которых постепенно погибают, ссыхаясь до невообразимо красивых оттенков красного, жёлтого и иногда зелёного. Немного поддавшись сентиментальности, Джонни открывает форточку, чтобы вдохнуть этот свежий осенний воздух, который с самого утра норовит зайти. Квартиру наполняют разные звуки, оживляя пространство, и шатен хочет было приготовить завтрак и для себя, но, не успев отойти от окна, наблюдает, как к его подъезду подъезжает чёрный тонированный автомобиль, из которого еле вылазит его отец. Походка шаткая, ноги едва удерживают нетрезвое тело, и мужчина медленно, но верно скрывается за козырьком подъезда.       Схватившись за голову, Ёнхо охватывает всё вокруг взглядом и направляется к себе в комнату, чтобы по-быстрому одеться и скрыться с отцовских помутневших глаз куда подальше. Тяжело признавать своим единственным родственником столь ужасного человека, но в сознании уже зарождается мысль о том, как из всего этого можно вызволить пользу. Но сейчас Джонни явно не собирается разговаривать с нетрезвой тушей о своей учёбе и дальнейшем будущем. Но дверь отворяется раньше, чем шатен успевает придумать причину своего очередного уход. На данную картину он только тяжело вздыхает, застывая в дверном проходе между своей комнатой и гостиной. — Сын, — голос звучит более хрипло, а на немолодом лице вырисовывается кривая ухмылка. — Куда снова собрался? — На свежий воздух, — Ёнхо старается держаться непринуждённо, но при виде пьяного отца коленные суставы слегка сотрясаются, сдерживая накатывающую панику всего организма от нахлынувших воспоминаний. — Думаешь, я мерзкий? — мужчина с трудом сбрасывает с ног ботинки и проходит вглубь квартиры. — Я-то? А ты не мерзкий?       На пьяные бредни Джонни никак не реагирует, просто отмалчивается, облокотившись о дверной косяк. Он наблюдает за тем, как мужчина трясущимися руками тянется к верхнему шкафчику, берёт оттуда недопитую ранее бутылку виски и, звонко вытащив пробку, лакает непосредственно из горла, утирая с губ сбежавшие капли рукавом. Ёнхо не уверен в том, кем хотел бы стать в будущем, но точно знает, что не таким, как его жалкий отец. Продолжать смотреть за представлением не было особого желания, поэтому шатен направляется к выходу. Правда, на полпути останавливается, когда ему в спину прилетает нечто несуразное в виде вопроса: — Скажи мне, сын, чем я заслужил такое отродье, как ты? — не ожидая какого-то конкретного ответа, мужчина опирается ладонями о столешницу, рассматривая свои сухие, морщинистые руки. — Давай ты сначала проспишься, а потом снова попробуешь задать мне этот вопрос, хорошо? — Джонни отвечает с максимальным равнодушием, даже не взглянув в сторону отца, но из-за спины снова доносится неприятный голос. — Думаешь, завтра у тебя найдутся ответы на мои вопросы? — насмешка следом срывается с сухих губ, и мужчина выпрямляется, переводя взгляд на сына. — Какие у тебя ко мне могут быть вопросы? — на последнем слове Ёнхо всё-таки оборачивается, пока его отец едва удерживает равновесие на двух ногах, и видит, как тот достаёт из внутреннего кармана пиджака некий жёлтый конверт. — Я не позволю тебе и дальше подрывать мой авторитет, сукин ты сын!       Вспыхнувший словно фитиль на слова о его матери, Ёнхо успевает сделать лишь два шага вперёд, как к его ногам прилетает конверт, из которого хаотично вылетают фотографии. Жест унижающий, но шатен, изогнув бровь, всё равно наклоняется вниз, вставая на одно колено, чтобы рассмотреть, что изображено на снимках. Увиденное парализует тело полностью и заставляет пополам согнуться от пронизывающей боли в животе. Руки дрожат, перебирая снимок за снимком, перед глазами расплывается, а по вискам будто ударяет чем-то тяжёлым и тупым. Голосовые связки словно перерезали, и Джонни едва выдавливает из себя жалкое: — Откуда… — Это ты мне скажи. Откуда? Откуда в тебе это?! Как низко ты можешь пасть?! — мужчина повышает голос и следом делает ещё несколько глотков спиртного, морщась то ли от горького вкуса, то ли от взгляда на скорчившегося сына. — Тебе не хватило прошлого инцидента? Мне напомнить, что случается, когда кто-то пытается подорвать мой авторитет?! Я не позволю тебе и дальше смотреть на меня свысока! — Нет. Не надо, пожалуйста… — шатена настолько трясёт, что он даже не пытается особо сопротивляться, только поднимает одну руку вверх, чтобы прикрыть лицо, когда отец делает несколько шагов вперёд. — Что не надо, а?! Совокупляться с несовершеннолетним пацаном не надо было! — мужчина широко замахивается и ударяет сына по голове, отчего тот валится в сторону и уже обеими руками пытается закрыться. — Ты хоть знаешь, что будет, если он заявит в милицию? Знаешь?! — крики сопровождаются обильным слюноотделением, из-за алкоголя тело продолжает медленно, но верно слабеть, но мужчина всё равно наносит удар за ударом, склонившись над обездвиженным от страха сыном. — Будь это девка, отмазать бы вышло легко. Но как я буду смотреть им всем в глаза, защищая такого грязного ублюдка, как ты?! — Я никого не заставлял… — под натиском ударов Джонни неразборчиво скулит, сглатывая скопившуюся во рту кровь, сочащуюся из разбитых дёсен и щёк. — Что ты сказал? — наряду с сильной одышкой вполголоса спрашивает отец, на мгновение замирая. — Мы оба этого хотели, — обессиленно выдыхает шатен, медленно убирая руки от разбитого лица. —Тебе не нужно никого защищать. — Повтори, что ты сейчас сказал?! — до мужчины осознание до сих пор не приходит, поэтому он хватает сына за волосы и приподнимает его голову к себе ближе, настраивая зрительный контакт. — Это ещё раз доказывает, что ты не мой сын.       Отбросив Ёнхо на пол, мужчина направляется обратно к столешнице, где оставил бутылку с виски. Запрокинув голову, из горлышка вытекает каких-то несколько капель, и это заставляет Со Ынхёка ещё больше прийти в бешенство. Не задумываясь, он смахивает всё со стола и хватается за волосы, истошно вопя на всю квартиру. Бутылка, пара стаканов, тарелки — вдребезги, и нож с доской нашли своё место среди тысячи осколков. И эти звуки, наряду с отчаянным воем, ударяют в и без того наполненную шумом голову Джонни, и он соскребает своё саднящее лицо с пола и опирается на ладони, охватывая взглядом весь перед ним хаос.       Ёнхо ничего не соображал. Его сознание окутали тревога и страх. Кровь из вновь рассечённой брови заливала глаз. Он понимал, что если сейчас не подняться, всё может повториться. И будет продолжаться до тех пор, пока кто-то из них не потеряет сознание. Вопль постепенно переходит в тихий скулёж. Джонни успевает подумать о том, что хочет забрать раскиданные по полу фотографии себе, кто бы ни был по ту сторону плёнки. Фотографии, на которых они с Тэном, по-видимому, на одной из прогулок. Поэтому шатен подползает чуть ближе, всё ещё сильно дрожащими руками собирает все снимки и с трудом, но всё-таки встаёт на ноги, стараясь не издавать ни звука. И только Ёнхо убирает фотографии в задний карман джинс, как слышит едва разборчивые бредни, исходящие из уст мужчины, чей рассудок, кажется, уже полностью был отравлен алкоголем. — Я вырастил отродье. Мутанта. Больного человека. Это не моя вина. Это не моя вина, слышишь?! — Со Ынхёк, удерживаясь за столешницу, начал разговаривать с самим собой, как могло показаться со стороны. — Это ты. Ты, грязная сволочь, родила мне этого выродка. Это всё ты!       Но, кажется, тот говорил со своей покойной женой, которая словно предстала перед его помутневшими глазами. Джонни с ужасом наблюдал за этой картиной, но не мог позволить отцу так отзываться о своей матери. Даже несмотря на то, что ничего о ней особо не знает и не помнит. — А я принял его. Воспитал, как родного. А сейчас он пытается испортить мою жизнь. Вы это специально? Я знаю, вы это специально. Вы все сговорились свести меня с ума! Но у вас ничего не выйдет. Слышишь? Не выйдет, грёбаная ты сука! — Заткнись! — громко выкрикивает Ёнхо, сжимая пальцы в кулаки. — Он мне ещё и рот затыкает. Ты это слышишь? Твой мерзкий выродок затыкает мне рот. Сначала надругался над бедным пацаном и теперь считает, что смеет ко мне обращаться.       Мужчина всё ещё обращался к жене, искренне не понимая, чем заслужил такую жизнь. Его целью всегда было стать успешным в своём деле и иметь здоровую и крепкую семью. Правда, никто ему не объяснил, что счастье невозможно заслужить с помощью обмана. И если влияние ему удалось заработать за счёт множества махинаций, то добиться любви со стороны любимой женщины так и не вышло. Насильно мил не будешь. Но Со Ынхёк не мог принять то, что не всё может быть ему подвластно.       Он знал, что его невеста, а в будущем жена никогда не питала к нему искренних любовных чувств. Но она была добра и терпелива несмотря на то, что её насильно удерживали рядом. И мужчина, спустя года, даже не задумывался о том, что неправильно шантажировать своего любимого человека. Наоборот, он считал себя слишком милосердным, так как пощадил любовника своей жены, о котором ненароком узнал. После, он продолжил считать себя ещё более добросердечным, когда и жену свою оставил в живых после того, как узнал, что та забеременела не от него. Он даже принял её ребёнка, который был целиком и полностью чужд ему, уверяя себя, что делает это только из любви к ней. Пообещал ей и самому себе, что не откажется от Ёнхо. Но это съедало его изнутри с каждым днём всё больше и больше. Но жена так и не смогла его полюбить даже за это.       Каждодневные ссоры и упрёки. Новые ссадины на теле любимой. Со Ынхёк постоянно изводил свою жену, а вместе с ней и себя. Он не мог с собой ничего поделать. Но и покончить с этим раз и навсегда не мог. Не мог он показать всем, что несчастен. Что сын не его родной, а жена и вовсе его не любит.       А однажды, после очередной ссоры, жена, в ответ на очередное избиение, пригрозила мужу. Сказала, что выставит их неблагополучие на всеобщее обозрение, если тот не прекратит поднимать на неё руку. Так погиб настоящий отец Ёнхо. Биологический. Бесследно пропал. После этого женщина не могла верить обещаниям мужа. Каждый день её был сущим адом. Она была плохой матерью и, по-видимому, плохой женой. Ёнхо тогда был слишком маленьким, чтобы полноценно осознавать всю ситуацию, но плакал сильно каждый раз, когда его запирали в комнате, а из-за стены доносились женские крики. А в один из дней Ынхёк сообщил своему не родному сыну о том, что его мама заболела и улетела на тот свет, хотя двумя часами ранее снимал её из петли в их ещё на тот момент совместной комнате.       И даже глядя на всё это, мужчина не понимал, где допустил ошибку. Не понимал, почему так несчастен и чем заслужил такое к себе отношение. Но на людях Со Ынхёк всегда выглядел опрятно и сдержанно. Ничто не могло выдать его боли в то время, как внутренности превращались в ошмётки. Он считал свою любовь к жене настоящей, поэтому пытался относиться к её сыну со всем теплом. Правда, у него это плохо получалось, так как Ёнхо, будучи ещё ребёнком, не чувствовал к себе искренности. Так продлилось и по сей день.       И сейчас мужчина пожинает свои плоды, когда в полубессознательном состоянии принимает удары от единственного близкого и одновременно абсолютно чужого ему человека, который на протяжении всей своей жизни называл его отцом. Со Ынхёк улыбался окровавленному лицу сына перед собой. Улыбался, но уже ничего не слышал, что тот ему говорил. Едва мог разглядеть движение в области рта и даже уже не чувствовал боли. Только руки на своей шее, которые словно вдавливали его в плитку. И он был уже готов принять свою участь. Наконец-то умереть и освободиться от этого тяжкого груза. Но лёгкие рефлекторно впустили в организм глоток кислорода, и мужчина судорожно начал откашливаться, завалившись набок. И когда его глаза смогли полноценно открыться, он обнаружил себя совершенно одного в квартире полную разрухи и несчастья.

***

      С чужой кровью на руках, побитый и испуганный Ёнхо, сам того не понимая, оказался на пороге квартиры Джэхёна. Всегда один и тот же маршрут. И в голове необъяснимые сомнения. Поэтому около полуторы минуты Джонни переносит вес с ноги на ногу, прежде чем постучаться в дверь. На костяшках свежие раны, поэтому звук выходит едва слышным. Больно. Очень больно. На лице всё пульсирует, сердце бешено бьётся, намереваясь выпрыгнуть наружу. И руки. Так сильно сводит судорогой, что двигать ими практически невозможно. Вместо пальцев буквально крюки, которые чуть не стали причиной чьей-то смерти. И считать это оправданным — значит быть не лучше всех тех других , кто однажды взял на себя эту ношу. И эта ужасающая картина сменяется задорно улыбающимся Тэёном, который распахнул для своего друга дверь.       Как всегда, Ли усердно пытается сделать вид, что не замечает на лице Джонни ничего необычного и впускает его в квартиру. Он прислоняет поперёк губ указательный палец и сквозь зубы шипит, намекая Со вести себя тише, так как Джэхён спал, придя рано утром после ночной смены в больнице. Со всей осторожностью Тэён закрывает дверь и с такой же натянутой улыбкой оборачивается к Ёнхо, чтобы помочь тому снять дублёнку. — Мне сняли гипс, — хрипло шепчет Джонни и пронизывающе смотрит на друга, словно ожидая чего-то. — Это здорово! Надо будет отметить, — Тэён задорно хлопает шатена по плечу и уже хочет пройти в комнату, как тот делает шаг в сторону, преграждая путь. — Ты чего, дружище? Ванная знаешь где. Сходи ополоснись.       Но не успевает Ли закончить фразу, как Ёнхо подаётся вперёд и укладывает подбородок на дружеское плечо, с силой зажмуривая глаза. Тело охватывает сильная дрожь, и Тэён несмело, но аккуратно укладывает ладонь на чужую макушку, сменяя веселое выражение лица на искренне встревоженное. Он никогда не видел друга настолько разбитым. Внешне, возможно, да. Но то, что творилось сейчас у Джонни в душе — было сложно оценить визуально. — Обними меня, — со скрежетом произносит Со, стараясь сдерживать слёзы, которые вперемешку с кровью всё равно уже впитались в белую футболку Ли.       И когда Ёнхо так жалостливо просит, Тэён не смеет отказать. Тем более, впервые, и это вызывает внутри ещё большую тревогу. Ли укладывает вторую руку шатену на спину и чувствует на своей груди бешеную пульсацию. Стоят они так недолго, но это время кажется вечностью. Ещё немного и Тэён тоже тихо захнычет на плече у друга. Поэтому защитной реакцией служит неуместная шутка, которая неожиданно приходит на ум. Правда, неуместной её посчитает кто угодно, но только не Джонни. — Какие у тебя широкие и мужественные плечи, дружище… — голос звучит наигранно чувственно, и тело шатена на мгновение замирает и начинает трястись ещё сильнее из-за накатывающегося смеха. — Пошёл к чёрту, Тэён, — Ёнхо с улыбкой отстраняется, вытирая влагу с щёк, и смотрит на друга со всей томящейся благодарностью. — Давай поговорим, — Ли в ответ так же по доброму улыбается и кивает в сторону гостиной. — Только это, сходи хотя бы умыться. Размазал все сопли по лицу. — И по твоей футболке, — улыбаясь, шепчет Со. — Да, спасибо.       Пока Джонни пребывал в ванной комнате, Тэён заварил травяной чай и после разбудил крепко спавшего Юно, многократно извиняясь за это. Ли не любил расспрашивать Ёнхо о его конфликтах с отцом по большей части из-за того, что не мог никогда найти слов для утешения. А единственным советом был побег из дома, на который шатен никогда не решался из-за материальной зависимости. Поэтому подобные разговоры всегда были бессмысленными, но, наверное, необходимыми. Как некий обряд перед дождём, дающий надежду, но ни на что не влияющий.       В квартире висела неловкая и несвойственная для друзей тишина. Сидя за столом, Ёнхо беспрекословно пил чай небольшими глотками, снова вызывая у Тэёна смешанные чувства. А Джэхён, не успевший отдохнуть после дежурства, просто не хотел разговаривать. Он неспешно достал коробку с медикаментами и перевязочным материалом, чтобы обработать дружеское обезображенное лицо. Только вот Чон не растрачивается на прелюдия, обильно смачивает кусок ваты в спиртовом растворе йода и буквально в несколько резких движений проходится по всем видимым ранам. Его учили отключать сострадание во время врачевания. В особенности, к близким людям. Поэтому Ёнхо не исключение. Правда, из покалеченных уст всё равно выходит жалкое: — Понежнее можно? — Нельзя, — отвечает Ли, самодовольно ухмыляясь. — Понежнее Джэхён будет только со мной. — Если и тебе придётся обрабатывать раны, я буду так же резок, — Джэхён подмигивает своему парню и смачивает второй кусок ваты , протягивая шатену. — С руками сам справишься. — Так же резок, как и в постели? — Тэён следит за тем, как Юно убирает коробку на место и усаживается рядом с ним. — Я чуть не убил отца, — резко выдаёт Со, бездумно проходясь мокрой от йода ватой по свежим ранам на костяшках. — Что? — недоумевающе спрашивает Чон, сводя брови к переносице. — Я чуть не задушил его. Не забил до смерти. И сейчас… — Ещё раз, что ты сделал? — перебивает Тэён, судорожно мотая головой. — И сейчас я жалею, что не добил его! — на последнем слове Джонни ударяет ладонями по столу, сотрясая сервиз, и пустым взглядом мечется между двумя напротив сидящими друзьями, ожидая осуждения. — Не неси чушь, — Ли огрызается и начинает убирать со стола посуду в избежании намеренной неосторожности. — Джонни, давай ты спокойно нам всё расскажешь, иначе у нас может сложиться неверное впечатление.       Как всегда, Джэхён пытается сохранять спокойствие, находясь между двух огней, поэтому говорит монотонно и сдержанно. Но на его лице незамедлительно отразилось замешательство, стоило Ёнхо достать из заднего кармана джинс фотографии, которые по неосторожности были заляпаны кровью. Вернувшись за стол, Тэён сразу же приметил для себя один снимок и взял его в руки, внимательно изучая. — Тэн такой красивый здесь. Кажется очень счастливым и… — Ли не успевает договорить, как Со вырывает из его рук фотографию. — Да пожалуйста. Подавись. — Качество снимков слишком хорошее. В наше время трудно достать фотоаппараты с цветной плёнкой. С учётом того, что я себе мобильный телефон-то позволить не могу… — Юно окинул взглядом каждую фотографию и вернул внимание к опечаленному Со. — Кто это сделал?       Держа в руках фотографию с широко улыбающимся Тэном, Ёнхо осознал, что не видел снимков прекраснее. И несмотря на тот умысел, с которым были запечатлены двое счастливых парней вместе, Джонни был восхищён. Он и подумать не мог, что со стороны выглядит таким жизнерадостным рядом с брюнетом. — Не знаю. Отец кого-то подослал следить за мной? Он пришёл сегодня невменяемый от друга и швырнул в меня этим, — безэмоционально рассказывает Со и попутно продолжает разглядывать лицо Тэна, водя указательным пальцем по снимку. — Видимо, он нанял профессионального фотографа. Ты просто посмотри на это, — Ли обращается к Джэхёну, также отмечая качество фотографий. — Действительно. Стал бы твой отец заморачиваться над этим? Человек, сделавший эти снимки, явно не первый день держит фотоаппарат в руках. Ты давал повод устроить слежку за тобой? — сложные мыслительные процессы отражаются на лице Юно сильной морщиной между бровей, и Тэён, заметив это, прикладывает указательный палец к переносице, чтобы снизить мышечное напряжение. — Недавно же, когда он избил меня. После того, как прикрыл свою задница перед милицией. Из-за того священника, — обыденно выдаёт Ёнхо, вспоминая тот день, который был запечатлён на фотографиях. — Правда, почему снимки были сделаны задолго до этого, а у него они появились только сегодня? Или... вчера. — В смысле? О чём ты? То есть… — Тэён пытается прийти к какому-то умозаключению, но Джэхён его ненароком перебивает. — Подожди, Джонни. Где, ты сказал, вчера был твой отец? — У друга. У Ёнчоля. Я рассказывал. Мерзкий мужик. И сын у него такой же мерзкий, — на последнем слове голос ощутимо надламывается, и Со начинает мотать головой из стороны в сторону, отрицая всплывшее в голове предположение. — Я убью его.       Резко подскочив из-за стола, Ёнхо направляется в прихожую, чтобы достать мобильный из дублёнки. Его вновь трясущиеся пальцы едва нажимают на нужный номер и преподносят телефон к уху. — Джонни, что случилось? — Тэён подскакивает следом и идёт за упомянутым. — Я убью его! Убью! Слышишь?! Я убью тебя! — длинные гудки сменяются короткими, и шатена охватывает ослепляющая ярость. — Прекрати, Джонни! Остановись! — Ли подходит ближе и хватает друга за кисть, но тот с силой отмахивается. — Ты не понимаешь. Я убью его. И отца тоже убью, — обезумевши шепчет Со, продолжая набирать один и тот же номер. — Хватит! — Тэён вырывает у Ёнхо мобильный и хватает его за шею, настраивая зрительный контакт. — Посмотри на себя. Ты становишься похожим на своего отца. Ты не такой, ясно? Смотри мне в глаза. Не опускайся до его уровня. — Он мне не отец! — Смотри на меня, Джонни! Кого ты там убивать собрался? — Сычёна. Это он. Это точно он, — шатену тошно от самого себя, и злость сменяется несчастной гримасой, а коленные суставы болезненно пульсируют, заставляя спуститься на колени. — Он избалованный сын такого же гадкого человека. Он считает, что ему всё дозволено. Он таскался ко мне, когда ему вздумается. — Ты как-то насолил ему или что? Я не понимаю, — Ли опускается на корточки вслед за другом, удерживая его измученное лицо обеими руками. — Не знаю. Не помню. Может, один раз угрожал. Мне не было до него дела.       Наблюдая за всем этим со стороны, Джэхён не выдержал и подошёл к двум парням, схватил их под локти и тем самым заставил обоих подняться. — Жаль у меня нет видеокамеры, чтобы заснять такую душераздирающую драму. Вставайте. Оба. — Ну, Джэхён…       Устроившись удобнее на диване, друзья наконец смогли спокойно обо всём поговорить. Ёнхо не мог и уже не хотел сдерживать слёзы. Даже несмотря на то, что трещина в уголке рта изрядно щипала, а разбитая бровь пульсировала при малейшем движении на лице. Когда Джонни рассказал про свою мать и отсутствие родственных связей с отцом — Тэён прослезился и пообещал себе почаще появляться дома, на что Джэхён наигранно обиделся.       Осознание того, что Ёнхо действительно перенял поведенческие повадки от неродного отца, разрушало сознание. Он до сих пор не понимал, какого труда ему стоило в одно мгновение остановиться и убрать руки от его шеи в момент удушения. Но Ли на протяжении всего разговора повторял, что Джонни не такой, и это в какой-то степени помогло тому немного успокоиться. После, Юно прощупал ранее повреждённое запястье друга и сказал, что есть небольшой отёк из-за сильной нагрузки, так как ткани только срослись и нельзя было так сильно напрягать кисть. А судя по разбитым костяшках на руках, удары Ёнхо наносил сильные. Это заставило шатена почувствовать себя ещё более ничтожным, и слёзы вновь хлынули из глаз. — Ну ты и Джоннита… Хватит ныть, — Тэён понимал, что если он и дальше продолжит утешать друга, то продолжится всё это до самого вечера. — Да ладно. Дай ему выплакаться. Когда ты его ещё таким увидишь? — Джэхён улыбается, глядя на своего парня и переводит взгляд на Со, утирающего влагу с лица. — Когда расскажешь Тэну? — Н-не знаю… Н-не хочется, чтобы он знал. Он с-сильно расстроится. Или с-снова с-сбежит… — Даже не смей скрывать что-то от него, ты, придурок! — Ли скрещивает руки на груди и неосознанно повышает голос. — Тэён хочет сказать, что не стоит это умалчивать. Ты же дорожишь Тэном больше, чем кем-либо… — Даже больше, чем нами! — перебивает Тэён. — Да, — с усмешкой подтверждает Юно, продолжая. — И от него ты точно не должен это скрывать. Тем более, что это напрямую связано с ним. — А что, если… — Нет. — Если он испугается и исчезнет? — всё же спрашивает Со с ощутимым надрывом в голосе. — Ты действительно так хочешь думать про Тэна? — вопросом на вопрос отвечает Джэхён, и Джонни лишь в отрицание мотает головой. — Тогда позвони ему и всё расскажи. — Он сейчас на занятиях…       Но не успевает Ёнхо договорить, как на подлокотнике дивана начинает вибрировать телефон. Тэён единожды хлопает ладонями, указывает пальцем на ванную комнату, угрюмо глядя на друга, и чётко произносит: — Встал и пошёл.       Шатен смотрит на комбинацию высветившегося на маленьком экране номера и понимает, что это Тэн. Он знает номер этой телефонной будки наизусть, отчего несмело встаёт с дивана. Он получает несильный дружеский удар в бедро от Джэхёна и короткими шажками направляется в указанное Тэёном место, попутно оборачиваясь назад. Друзья провожают Джонни с натянутыми улыбками, и когда тот скрывается за дверью, их уголки губ резко опускаются. — Привет… — вполголоса отвечает шатен. — Это Джонни! — задорно добавляет Тэн. — Что? — Ты так однажды мне по телефону сказал, помнишь? Когда был пьян. Ты меня тогда сильно напугал. — А, да. Помню, — неловко шепчет Со. — У тебя закончились занятия? Что-то ты рано. — Я сбежал! — виснет недолгое молчание, которое брюнет следом нарушает. — Ну, как сбежал… Ушёл размеренным шагом. Не в состоянии я сейчас бегать. — У тебя должны быть ещё занятия? — спрашивает Джонни, не веря своим ушам. — Знаю, ты удивлён. Я и сам от себя не ожидал, но… Я тебя, кстати, не отвлекаю? Ты ничем сейчас не занят? — Нет, я… Ничего не делаю, — скомкано молвит Со. — Так, почему ты пропускаешь пары? — Мне очень неловко говорить, — брюнет оборачивается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не ждёт, пока он закончит разговор, и продолжает. — Но я очень сильно возбудился. Прямо на занятии по философии. Мне так стыдно, Боже мой.       Ванная комната Джэхёна и без того напоминала Ёнхо о том дне, когда Тэн открылся для него совершенно с другой стороны. И сейчас, когда парень так откровенно говорит подобное, стоя по ту сторону линии в телефонной будке у всех на виду, у шатена всё неконтролируемо сжимается. Он хватается свободной рукой за край раковины и сглатывает скопившуюся слюну, которая раздирает пересохшее горло. — Не стоило от тебя уезжать. Пока преподаватель рассказывал про идеализм, я мог думать только о тебе, — было слышно, как Тэн немного смущается, отчего и говорит тихо с придыханием, по привычке облизывая нижнюю губу.       Джонни хочет сказать, что тот себя буквально спас тем самым от необратимых последствий, но не может вымолвить ни слова, когда парень так завораживающе и откровенно говорит. — Я сижу и понимаю, что совершенно его не слышу. В моих мыслях было только то, как ты смотрел на меня, пока спускался вниз к моему животу. Я не заметил, как начал улыбаться, и мне сделали замечание, — брюнет усмехается, предавшись этой неловкой ситуации, и аккуратно просовывает вторую руку через дырку в кармане, которую успел сделать по пути до будки, укладывая ладонь поверх своей выпуклой ширинки. — Тэн, тебя могут услышать... — параллельно словам, Джонни приоткрывает кран с синей отметкой, пуская тонкую струю, и немного набирает холодной воды в ладонь, чтобы немного смочить горло, а вслед за ним и лицо. — Главное, что ты слышишь, Ёнхо, — на выдохе шепчет парень, медленно расстёгивая брючный замок. — Я еле досидел до перерыва. И после ушёл. Мне хотелось срочно позвонить тебе. Услышать твой голос. Но почему-то говорю только я. Пожалуйста, скажи что-нибудь, — добравшись до нижнего белья, Тэн вжимается в пах пальцами сквозь тонкую ткань и после шумно выдыхает в динамик.       Тэн сводит с ума своим существованием. В голове всё переворачивается, и мысли сменяются на более приятные и чересчур пошлые. Ёнхо чувствует себя умалишённым в такие моменты. Особенно, когда забывает обо всём вокруг, когда дело касается брюнета. И это мгновение, за которое Со успевает осознать всю дикость данной ситуации, испаряется так же быстро, как и вся присущая ему неловкость. Он понимает, что совсем не должен поддаваться своему накалу внутри, и что разговор нужно увести в совершенно другое русло, но то, как Тэн выжидает и тяжело дышит в трубку, ни в коем случае нельзя было так просто обесценить и проигнорировать. — Ты знаешь, я не умею красиво говорить. Но я всегда буду честен с тобой, Тэн. До конца, — Джонни открывает следом кран с горячей водой и подставляет руку под тёплую струю, продолжая уже озвучивать свои действия для брюнета. — Я намочил руку и сейчас беру кусок хозяйственного мыла, чтобы немного его вспенить. Пена бархатистая и мягкая, как твоя кожа. Но пахнет совершенно не так, как ты, поэтому я представлю, что вдыхаю запах лаванды. Если приложить пену к уху, то можно услышать, как лопаются тысячи мелких пузырьков, — шатен преподносит руку к динамику телефона и прикрывает глаза, внушая себе присутствие Тэна. — Ты слышишь? — Слышу, — отвечает брюнет, создавая своим прерывистым дыханием помехи. — Я вспоминаю, как моя рука двигалась на твоём животе, когда ты пытался отдышаться, — Ёнхо облизывает кончик пальца, и его лицо резко морщится. — Я решил попробовать пену и мне стало больно язык. Сразу вспомнилось, как ты обсасывал его и кусал. Мне тоже было больно. Но то была совершенно иная боль. И вкус был, как бы сказать… — Более сладкий из-за слюны. Кровь приливала к местам укусов и создавала пульсацию. Ты это имел ввиду? — быстро перебирая слова, уточняет Тэн. — Да, именно это. Но сейчас кровь приливает только к одному месту, — мыльной рукой Джонни суматошно расстёгивает ширинку и приспускает джинсы слегка вниз.       Было не важно, о чём в данный момент говорил Джонни. Вслушиваясь в его тембр, Тэн медленно, но верно сходил с ума. Он не отдавал себе отчёт в том, как выглядит сейчас со стороны. Ему просто было достаточно знать, что Ёнхо чувствует то же самое, что и он сам. И брюнет был на сто один процент уверен в том, что именно делает Со в данный момент. — Сожми его, прошу, как можно сильнее, — одновременно со словами парень уже медленно ублажал себя под пальто, двигая рукой вверх и вниз, прокручивал в голове образ Ёнхо и очень старался не набирать скорость. — И представь, что я обхватываю его своими губами. Как я медленно вылизываю его. И касаюсь зубами, заставляя тебя от этого замереть и не издавать ни звука. Мне не удалось сделать это сегодня утром, но я обязательно сделаю с ним всё то, что вчера делал с твоим языком. И даже немного больше.       Ёнхо всё делает так, как говорит ему Тэн. И сжимает, и представляет, и, кажется, уже не может стоять на ногах. Вспоминает брюнета, сидящего на раковине и слышит прерывающиеся помехи с того конца. И брюнет почти скулит в трубку, которую едва удерживает в руке, а лбом упирается о телефонный аппарат, стараясь не привлекать к себе внимания. Он помогает себе бёдрами, напрягая и расслабляя мышцы, а со стороны прохожим, которые случайно бросали на парня незаинтересованные взгляды, казалось, что в будке кто-то плачет. Но для Тэна весь вокруг мир стал белой пеленой. Он ощущал только Ёнхо. И уже практически готов был обессиленно упасть на колени... Но резко вздрагивает. Сильный стук по застеклённой двери заставляет тут же обернуться, едва ли роняя трубку. За запотевшим стеклом виднеется седовласый старик с усами, который продолжпл монотонно стучать. — Кто там? — с того конца спрашивает Со, перепуганный не меньше брюнета. — Я еще не кончил! — громко кричит парень, обращаясь к пожилому мужчине, тут же растягивая губы в улыбке. — Да тут дедушка какой-то подошёл, — уже тихим голосом отвечает парень, отвечая на вопрос шатена. — А я кончил, — шепчет Ёнхо, пытаясь сдержать вырывающийся смех. — Да я тоже. Имею в виду, что разговаривать ещё не кончил... — Да я понял... — Он всё ещё стоит и ждёт, пока я выйду, представляешь… — А у тебя вся рука в… — Нет, не говори, Ёнхо! — Что не говорить? Что кто-то запачкал одежду? Заметь, это не я, — Джонни зажимает мобильный между ухом и плечом и тщательно намыливает руки, глядя на своё довольное выражение лица. — Буду считать, что ты, — парень всё ещё ловит на себе пристальный взгляд и кивает тому пугающему мужчине, продолжая удерживать вторую руку в кармане. — Ладно. Было приятно с тобой поболтать. — Мне тоже, но я предпочитаю больше живое общение. — Тогда... Увидимся завтра? Потому что сейчас я поеду стирать свои штаны, пока мама с работы не пришла. Раздражающий старик... Интересно, он тоже хочет с кем-то поболтать...? — Тэн... — Ну что... — Позвони мне, как найдётся время. — Обязательно!       Джонни не знает, что это вообще было. С ним это явно впервые. Он застёгивает ширинку, убирает телефон в карман и зачёсывает влажными пальцами волосы назад. Отражение в зеркале — это не тот Ёнхо, который находился с друзьями получасом ранее. И с таким выражением лица явно нельзя было выходить. Поэтому Со натягивает унылую гримасу и выходит. На диване он видит картину, на которой Юно сладко спит на коленях Тэёна. Пройдя к столу, Джонни осторожно усаживается на стул, продолжая смотреть на друзей. А Ли, дабы не будить парня, почти бесшумно, одними губами произносит: — Я всё слышал. — Я тоже, — не открывая глаз, добавляет Джэхён.