sic itur ad astra

— Уходи.       В противовес закрывающейся изнутри двери голос звучит неуверенно и даже едва слышно. И когда Марк решается сделать два скромных шага вперёд, парень забирается с ногами на кровать, судорожно мотая головой. И все сомнения лишь в том, что Хэчану проще поверить в необъяснимые галлюцинации, нежели принять тот факт, что он действительно видит перед собой Марка. Только вот брюнет, о котором парень грезит двадцать четыре на семь, стоит перед ним совершенно в ином облике. Осунувшееся лицо с бордовыми вмятинами под глазами, опустошённый и уставший взгляд, в котором нет ни единого намёка на тягу к жизни. И губы. Сухие, обветренные губы, которые словно никогда больше не подожмутся в кроткой и скромной улыбке. И как бы Хэчан не хотел верить в то, что постепенно сходит с ума, все эти весомые отличия заставляют принять ту реальность, в которой Марк с тяжёлой головой и одновременно ватными ногами сейчас стоит посередине комнаты и не может, кажется, даже дышать. — Проваливай. Ты меня слышишь? Убирайся, — голос звучит больше жалостливо и напугано, нежели надменно и бесчувственно, но парень всё равно продолжает противостоять собственному сердцу, которое болезненно ударяет изнутри. — Кто тебя вообще сюда впустил? — Женщина, что сидит на вахте за столом, — тихо и неуверенно проговаривает Марк, делая ещё два небольших шага вперёд. — Нет, стой там! Не приближайся ко мне. Остановись, — Хэчана охватывает некая паника, отчего он чуть ли не вдавливается спиной в стену, прижимая колени к груди. — Не подходи ко мне, пожалуйста. Не надо.       Совсем не этого брюнет ожидал, когда всё-таки осмелился переступить порог приюта. После вчерашнего инцидента, сопровождающегося визитом сотрудников милиции, от работы отстранили двух единственных воспитательниц, одна из которых являлась непосредственно заведующей всего учреждения. Тучная и угрюмая женщина средних лет не только не подпускала к приюту посторонних, но и имела наглость запугивать молодую напарницу увольнением, дабы та молчала. Должность заведующей в сельском приюте не такая важная, как может изначально показаться, но она считала иначе, когда позволяла себе распоряжаться судьбой детских жизней, получая за это некую сумму денег. И до определённого момента ей удавалось оставаться безнаказанной даже тогда, когда повариха на пару с поломойкой решили доложить о её грязных манипуляциях. Жалобу, естественно, не рассмотрели, так как все знали прекрасно, кто за этим стоял. И лишь единственный звоночек свыше помог разрешить всю представленную ситуацию.       Женщина, которую временно отправили замещать заведующую, оказалась весьма понимающей, когда в дверях приюта она увидела исхудавшего парня. Вся искренность, что таилась в его опечаленных глазах, внушала доверие, поэтому она позволила брюнету подняться на второй этаж в комнату под номером девять, чтобы дать двум парням время попрощаться друг с другом. Ей было немного известно о Хэчане и его неблагополучной семье, поэтому она не могла лишить и без того несчастного ребёнка возможности увидеться с единственным другом, который, по всей видимости, часто его навещал.       Поэтому, когда Марк вошёл в комнату, он уже знал о том, что Хэчана завтра переведут в городскую исправительную колонию для несовершеннолетних. И меньше всего ему хотелось видеть в глазах младшего страх и негодование в ответ на своё присутствие. И когда тот умоляюще просит не подходить, Марк не смеет ослушаться, падая обессиленно на колени. — Прости меня, Хэчан, — шёпотом произносит брюнет, виновато склоняя голову и сжимая трясущиеся пальцы на коленях. — Это ты обратился в ментовку? — проигнорировав извинения, спрашивает Хэчан, отворачивая голову в сторону окна. — Да, — так же тихо выдыхает Марк, поднимая растерянный взгляд на младшего. — Но я не думал, что они действительно приедут. Они обещали в тот же день, но в итоге… — Это уже неважно, Марк, — раздражённо перебивает Хэчан, соприкасаясь с брюнетом взглядом. — Завтра меня уже здесь не будет. Не знаю я, хорошо это или не очень. Везде одинаково плохо. Поэтому мне без разницы. — Везде одинаково плохо? — практически беззвучно переспрашивает старший, теряя зрительную фокусировку пространства. — Уйди, Марк. Я прошу тебя, — парень прикрывает глаза и обессиленно прислоняется затылком к стене, зажимая бритую голову в тиски ладоней. — Для чего это тогда всё было? — продолжает спрашивать Марк. — О чём ты? — Я о нас. Ты и я. Каждый день, проведённый вместе. Когда я каждое утро сломя голову бежал к тебе, чтобы поскорее увидеться. Чтобы ты не чувствовал себя одиноко. Наши частые прогулки на короткие дистанции или наш первый поцелуй, инициатором которого был именно ты. Мне продолжать? — параллельно своим словам, брюнет медленно, отчего бесшумно подползает к краю кровати, располагаясь у чужих ног.       Во мгле закрытых глаз Хэчан видел абсолютно всё, о чём говорил сейчас брюнет. Он действительно помнил каждый совместно проведённый день, но продолжал винить себя за то, что открыл свои чувства для Марка. Чувства, что Хэчан испытывал по отношению к старшему, всегда были честными и непредвзятыми. Но он не может позволить себе снять маску безразличия и дать малую надежду на то, что всё может быть иначе. Поэтому снова пытается игнорировать брюнета, уткнувшись лицом в ладони, дабы не соприкасаться взглядом. — Чего ты этим добиваешься? — спустя мгновение всё же спрашивает парень. — Неужели тебе правда было без разницы всё это время? — вопрос теряется в безответном пространстве, и Хэчан рефлекторно вздрагивает, когда Марк вдруг укладывает холодные ладони на его голые щиколотки. — Что ты делаешь?! — испуганно вырывается из уст младшего.       Он хочет было вырвать ноги из чужих рук, когда не получает ответ на вопрос, но вместо этого с болезненной тоской в груди разглядывает макушку на полу сидящего брюнета, доверчиво прислонившегося впалой щекой к его ступням. Готовый был получить удар по лицу Марк прикрывает веки, оглаживая подушечками пальцев впадины и выступы на изящных ногах младшего, и позволяет себе на мгновение обмануться иллюзиями, в которых они были всё ещё вместе.       Мысли сменяют одну за другой, и Хэчан снова поддаётся соблазну рядом с таким изнеженным брюнетом. Он снова представляет ту идеальную жизнь, в которой он был бы по-настоящему счастлив. Но в этом мире не было бы места для Марка, поскольку вместе их свела совершенно другая история.       Этот замкнутый круг заставляет младшего прийти в сознание и возненавидеть себя ещё сильнее. И даже не за то, что он когда-то дал Марку надежду на будущее. Скорее за собственную слабость, которая позволяет сейчас Хэчану сползти с кровати на пол и трясущимися руками схватиться за измученное лицо. Тыльные стороны кистей у парня всё ещё в незатянувшихся порезах, и Марк чувствует это, когда покрывает их ладонями сверху. Изучая на коже каждую неровность, он хочет сказать что-то важное, наполненное смыслом, но вместо этого из уст выходит тихое: — Прости, Хэчан. Я так сильно подвёл тебя, — брюнет сильно морщится, зажмуривая глаза, и ненароком начинает дрожать. — Это всё моя вина. Я слишком слабый. Я всё только испортил. — Пожалуйста, замолчи, — парень медленно выдыхает и приближается чуть ближе, чтобы соприкоснуться лбами. — Я никогда не понимал, что ты чувствуешь. Я радовался жизни, не подозревая, как тебе тяжело даётся каждый новый день. Я не знал, как тебе помочь. И даже когда попытался что-то исправить… В итоге сделал только хуже, — Марк хотел было продолжить, но Хэчан касается подушечкой большого пальца поджимающихся губ, заставляя обратить на себя взор. — Прекрати винить себя, прошу. Этим ты делаешь только хуже. Себе. Мне. Я не считаю, что ты облажался, Марк. И никогда не хотел, чтобы от моих проблем ты чувствовал себя несчастным. За то короткое время, что было нам отведено, ты многому меня научил. Ты научил меня улыбаться, — парень продолжал оглаживать лицо брюнета, сквозь боль и отчаяние растягивая уголки губ в подобие улыбки. — Ты научил меня видеть красоту в простых вещах. А ещё, я научился понимать и разделять свои чувства. Теперь я могу объяснить свою ненависть к чему-либо, нежели бездумно ненавидеть всё подряд. Гордиться тут, конечно, нечем… — Хэчан коротко усмехается от абсурдности своих слов и после тяжело выдыхает, продолжая пристально смотреть на брюнета. — Но ты многое мне дал. И это слишком для меня. Я не заслужил даже малость от этого, потому что никогда не был таким хорошим человеком, как ты. — Неправда. Ты замечательный, — вдруг подаёт голос Марк. — Ты даже представить себе не можешь, насколько ты… — Я бы мог быть таким, — перебивает Хэчан, резко убирая руки от лица напротив. — Родись я в другой семье. Иногда мне казалось, что ты просто из жалости возился со мной. Ведь я просто несносный ребёнок, который никогда никому не нужен был. — Но ты нужен мне. Правда, — пытается возразить Марк, хватаясь за чужие запястья. — Я дождусь тебя. Буду ждать столько, сколько потребуется. Я буду часто навещать тебя. И присмотрю за твоими сестрёнками, пока ты не будешь в состоянии сам это делать. Всё изменится, Хэчан. Мы справимся. Тебе нужно лишь ещё раз мне довериться.       Несмотря на то, что все сказанные брюнетом слова звучали не очень убедительно, Хэчан был готов согласиться на это, как услужливый пёс, желающий получить варёную косточку. И вся та искренность, с которой Марк говорил, заставляет младшего вновь засомневаться и поставить свой эгоизм выше чужого счастья. Хэчан думал, что у того действительно может быть счастливое будущее, если отступить сейчас. Пока ещё не поздно. И это тоскливое ощущение пройдёт. Обязательно пройдёт.       Надежда в глазах старшего всё ещё теплится, когда он молча ждёт ответ. Но вместо чего-то конкретного, Хэчан перехватывает чужие запястья и притягивает к себе Марка, завлекая в мягкий поцелуй. Нежность от упругих и влажных губ заставляет брюнета обмякнуть и почти полностью расслабиться. Он аккуратно вбирает в себя каждый из лакомых кусочков, рецепторами ощущая полюбившийся с первого дня запах.       Невыносимо. Целоваться с Марком невыносимо больно. Но остановиться словно было уже нельзя, иначе пришлось бы искать этому какое-то глупое оправдание. Старший на мгновение отстраняется от пухлых губ, чтобы глотнуть немного воздуха, переплетает их пальцы воедино и прижимает к своей груди, вновь подаваясь вперёд. Он трепетно оставляет тёплые поцелуи на поджимающихся губах, и следующим касанием ненароком ловит скатившуюся в уголок рта солоноватую слезу. Это отражается недоумением на лице Марка, и Хэчан прилегает губами к чуть приоткрытому рту, заглушая очевидный вопрос.       В висках нестерпимое давление, а из глаз льются боль и сожаление, добавляя поцелую особый вкус. Расцепив руки, брюнет пытается отстраниться, чтобы понять в чём дело, упираясь ладонями о хрупкие плечи, но Хэчан в ответ на это лишь ускоряет темп, целуя уже более настойчиво и удерживая того за шею. Всё встаёт одним большим комом в горле. Ещё немного и младший начнёт судорожно биться в истерике, если не прекратит сдерживать свои слёзы поцелуем. Но Марк находит в себе силы всё-таки отстраниться раньше, когда губы парня судорожно поджимаются. И Хэчану, чтобы не возненавидеть себя ещё сильнее, приходится всё же едва слышно прошептать: — Отпусти меня, — младший обессиленно склоняет голову, находя руками упор о чужие колени. — Тогда ты упадёшь, — брюнет удерживает за плечи парня, навалившегося на него почти всем весом. — Ты должен отпустить меня, — медленно мотая головой в стороны, повторяет Хэчан. — Позволь мне отпустить тебя. Прошу. — Я… я не понимаю, к чему ты клонишь. — Я загублю твою жизнь, Марк, — найдя в себе силы и смелость, младший поднимает на упомянутого тяжёлый взгляд. — Ты никогда не будешь счастлив рядом со мной. Не в этой жизни. Ты знаешь, через что мне пришлось пройти в свои семнадцать. Ты знаешь, каким я импульсивным и грубым могу быть. Я никогда не смогу наслаждаться этой жизнью так, как можешь ей наслаждаться ты. И я не хочу испортить тебе всё то, чего с таким трудом добивались твои родители. — Ты не прав, Хэчан. Это всё неважно, — растерянно отрицает Марк. — Для меня важно, — голос неосознанно надламывается, и парень с силой морщится, пытаясь игнорировать болезненные импульсы в висках. — Прошу, пойми меня. Этого не изменить. И несмотря на то, что пребывать в колонии я буду до своего совершеннолетия, это ничего не изменит. Не через год, не через два. Я просто не смогу наблюдать за тем, как из-за меня рушится твоя жизнь. Я хочу спасти тебя, Марк. Потому что меня спасать уже поздно. — Нет, пожалуйста. Нет. Нет. Ты не прав. Я так… Я так не могу. Нет. Хэчан, прошу. Не надо. Не могу.       Дыхание резко учащается, и брюнет практически беззвучно двигает губами, продолжая повторять одно и то же. Одно и то же. Он не может. Не может отпустить. Не может забыть. Не может даже представить такой исход. Это слишком больно. Но и на ряду со всем этим слишком эгоистично. И всё противоречие Марка лишь от того, что он понимал, почему Хэчан так поступает. И если раньше он мог усомниться в чужих чувствах, то сейчас он всецело ощущает всю искренность и заботу.       Сердце отчаянно бьётся. Удар за ударом. А Хэчан лишь молча наблюдает за тем, как нечто хрупкое разлетается на тысячи крошечных осколков в испуганных глазах Марка. Окутанные вокруг тишиной, они смотрят друг на друга, затаив дыхание. Каждый из них ждёт друг от друга каких-то слов. Марк, правда, уже не надеется услышать желаемое, а Хэчан внутренне умоляет, чтобы тот не отпускал.       Чтобы не молчал. Чтобы не прекращал отрицать. Чтобы был рядом. Ждал. Искал. Всюду и всегда. Чтобы продолжал страдать. И быть рядом. Рядом. Всегда. В заточении. Нет. Это невыносимо. Он не может так поступить. Это гадко. Подло. Мерзко. Ведь: — Я так тебя люблю, Марк, — нарушая тишину, опустошённо выдыхает Хэчан. — Но я больше не могу. Честно, не могу.       Не проронив ни слова, брюнет продолжал неотрывно смотреть на Хэчана. До боли в груди красивый и необыкновенно мягкий. Было невозможно оторвать глаз. Душа хочет громко взвыть, но Марк лишь привычно поджимает губы в улыбке, одаривая ею младшего, кажется, в последний раз.       Ноги ни в какую не слушаются, но подняться с пола всё же приходится, оставляя парня в полной растерянности сидеть на полу. От двери разделяет расстояние в несколько шагов, и эта вечность, которую Марк ждёт, что Хэчан его окликнет, ощущается в несмелых движениях и остро бьёт под дых. Но если сейчас остановиться, то эта замкнутая петля никогда не разорвётся, и каждый из них будет обречён на страдания.       Одним только взглядом младший следует за брюнетом, до хруста сжимая пальцы в кулак. Хэчан прав — осознаёт Марк и открывает дверь, шагая за порог. Он не уверен, что имеет права на это, но за сердцем остаётся последнее слово. Поэтому старший разворачивается и, прикрывая за собой дверь не до конца, скромно шепчет в небольшой просвет напоследок: — Я тоже тебя очень сильно люблю, Хэчан.       Дверь со скрежетом закрывается параллельно наполненным слезами глазам, и парень начинает тихо скулить, впиваясь короткими ногтями в кожу голову. Вперёд-назад, он безнадёжно раскачивается на полу, претерпевая желание подскочить и выбежать. — Это пройдёт. Это обязательно пройдёт, — в лёгком бреду выходит из уст Хэчана, которому понадобится немало времени, чтобы осознать и однажды всё же принять всю горесть потери.

***

      С каждым новым днём температура воздуха постепенно снижается, заставляя недовольных этому факту людей утепляться. Все беспрекословно кутаются в одёжки, а недовольные лица на тусклом фоне пожелтевшей листвы придают характерный оттенок, дополняя всеобщую картину осени. — Сегодня такой воздух свежий или это я сегодня такой влюблённый? — вместе с белёсым облаком влаги выдыхает Ёнхо, разговаривая на том конце звонка с Джэхёном, к которому инстинктивно ведут ноги по мокрой брусчатке. — Вчера, сегодня, завтра. Ты уже с неделю такой счастливый ходишь. Дай угадаю. Успел повидаться с Тэном? — Ты, как всегда, очень проницательный. Я уже почти подошёл. Что-то нужно купить? — Хлеб, если только, — в трубку усмехается Юно, в очередной раз поражаясь хорошему настроению своего друга. — Принял! Скоро буду.       Из уст веет очевидной радостью, и Джонни даже не обращает внимание на мимо проходящих угрюмых людей, продолжая с улыбкой разглядывать свои мокрые ботинки. Ещё каких-то пару минут назад он с такой же несвойственной для него улыбкой гулял с Тэном, у которого было несколько часов перед работой после занятий. Со стороны могло казаться, что их частые и недолгие встречи выглядят однотонно, пресно и банально. Но в сердцах каждого из них с каждой новой встречей разгоралось нечто яркое и не похожее на предыдущее. Ни цветом, ни ощущением. Оба парня всё больше и сильнее были преисполнены желанием коснуться друг друга в столь прохладную пору. Во времени года ли дело, создаваемом некий контраст внутреннего тепла и внешнего холода? Или же в чём-то более глубоком и осмысленном?       Наконец, когда шатен перешагнул через порог квартиры, он окинул взглядом ждущего его Джэхёна и поспешил скидывать с себя кожаную куртку, проходя вглубь. Беззаботное выражение лица Со не могло не вызвать у Юно довольной улыбки. А врученная буханка хлеба, как трофей, послужила поводом поставить чайник на зажжённую конфорку. — Прогуливаешь учёбу? — не задумываясь, спрашивает Со. — Ага, если бы. Я сегодня после ночной, — попутно доставая из холодильника пару яиц и кусок сливочного масла, Чон обращает внимание на порозовевшие щёки друга. — Как погодка? — Да замёрз, пока шёл к тебе, — расположившись за столом, отвечает шатен. — Пока гулял с Тэном, не замёрз? — Джэхён окидывает Ёнхо ехидным взглядом через плечо, после чего отрезает от свежего хлеба два куска, отправляя подсушиться на уже раскалённую сковороду. — Ты от Тэёна научился колкостям? — подперев лицо ладонью, спрашивает Со, с интересом наблюдая за другом. — Кто-то же должен держать тебя в тонусе в его отсутствие. У меня получается? — не отвлекаясь на Джонни, Юно убирает на тарелку подрумянившийся с двух сторон хлеб, наливает немного растительного масла и следом разбивает яйцо, присыпая щепоткой соли. — Не особо. А, кстати. Где он? — масло приятно шкворчит, и Ёнхо нетерпеливо поднимается из-за стола, чтобы подойти к Джэхёну и постоять над душой, наблюдая за готовкой. — Он снова ушёл на занятие по вокалу. Давно не видел его таким увлечённым, — поджаривая второе яйцо, Чон непринуждённо намазывает сливочное масло на тёплый хлеб, кидая взгляд на заинтересованного в процессе рядом стоящего Со. — У него получается? — Джонни следит за тем, как Юно укладывает по яйцу сверху каждого куска, и уже принимает в руку тарелку, чтобы отнести к столу. — Да. Он начал петь мне перед сном. Он очень старается. И я не могу его в этом не поддержать, — Джэхён позволяет себе на мгновение уйти с головой в воспоминания, задумчиво улыбаясь, пока Джонни не привлекает всё внимание к себе, имитируя скрежещущий слух кашель. — Ох, прости. Тебе чай, кофе? Кажется, в тот раз ты оценил чай Тэёна. Он сегодня с утра заварил свежий. Хочешь? — Нет, спасибо. Что кофе, что чай — чувствую только горечь. Налей мне лучше молока, — шатен сам того не замечая, начинает искренне говорить о своих желаниях. — Тебе очень повезёт, если оно не прокисло, — достав из холодильника стеклянную бутыль, Юно звонко вытаскивает пробку и прислоняет нос к горлышку, проверяя на свежесть. — Ну, что могу сказать, дружище. Сегодня определённо твой день.       Следом усаживаясь за стол, Джэхён ставит перед Ёнхо стакан прохладного молока и рядом с собой чашку ароматного травяного чая. Это служит некой командой для Со, после которой можно было приняться за еду. Подтаявшее сливочное масло отблёскивает на губах, пока жидкий желток ускользает с хлеба и капает на стол. Юно широко улыбается этой картине, пока Джонни наслаждается нежным сочетанием укус за укусом. — Это превосходно. Невозможно просто оторваться, — восхваляя кулинарные способности друга, шатен всё же прерывается, чтобы отпить немного молока. — Жуй медленнее, а то подавишься.       Чон довольно смеётся и наконец делает первый укус, не переставая удивляться такому открытому и искреннему Джонни. Перед ним словно сидел другой человек, который стал больше улыбаться и показывать свои истинные эмоции. И несмотря на то, что по большей мере это заслуга Тэна, Джэхён гордился своим другом ровно настолько, насколько был рад этому. — Чёрт, — вырывается из уст Ёнхо, поднявшего растерянный взгляд на Юно, вслед за двумя каплями желтка, которые уже красовались на свитере. — Нужна помощь. — Когда ты прекратишь таскать мою одежду? — Джэхён шумно вздыхает, удивляясь неаккуратности Со, и заталкивает в рот оставшийся кусок хлеба, не запачкав даже руки. — У меня уже не осталось одежды. Кстати, Тэн так и не вернул рубашку и брюки Тэёна, которые одолжил в тот день. — Да… — неловко протягивает Джонни. — Он всё забывает передать. — Пусть просто как-нибудь зайдёт и отдаст. Или вместе приходите. Тэён будет только рад. То и дело о нём вспоминает. — Да я предлагал ему, но он стесняется что-то… — прикрываясь парнем, Ёнхо отводит от друга взгляд, принявшись убирать грязную посуду со стола. — Он стесняется? Может, ты стесняешься? — с проворной ухмылкой спрашивает Джэхён. — А чего я должен стесняться? — сложив всё в раковину, Джонни проходит через всю квартиру и приземляется на диван, стараясь сохранять непринужденный вид. — Ну, не знаю. Например, того, что ты запачкал всю свою и его одежду. И я почти уверен, что именно на этом диване, — Чон усаживает рядом вполоборота, продолжая выпытывающе смотреть на Со. — Ну, если углубляться в подробности, то это не я всё запачкал…       До сегодняшнего дня Джэхён и догадываться не мог, что Джонни может быть таким неловким и стеснительным. Это казалось умилительным. И пока Ёнхо пытался собрать слова в предложения, Юно с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться. — Раз у вас ничего не было… Это получается, что мне придётся Тэёну отвесить победный щелбан, — Чон продолжает по-доброму улыбаться, увлечённо разглядывая растерянное выражения лица напротив. — Получается, — невнятно выдыхает Со, не сразу осознавая суть сказанных слов. — Погоди. Так вы на это спорили?! — На это? Джонни, ты серьёзно? Где твои грязные словечки? С каких пор ты так завуалированно об этом говоришь? — С тех самых… — Не перестаю тебе удивляться, дружище. — Да иди ты. — Ну и? Ты хочешь сказать, что за всё то время, что вы вместе, ты ни разу не хотел его… — Нет! — громко восклицает Ёнхо, не давая другу договорить. — То есть, да. То есть, не говори ничего. Ла-ла! Я тебя не слышу. Ла-ла-ла, — притворно продолжает шатен, зажимая голову между рукой и спинкой дивана. — Джонни, — Джэхён понимающе укладывает ладонь на чужое колено, заставляя упомянутого таким жестом замолчать. — Ты не знаешь, что нужно делать, я прав? — ответом на вопрос служит короткий кивок, и Юно мягко растягивает губы в улыбке, усаживаясь поудобнее. — В общем, слушай. Шутку Тэёна про вазелин в расчёт не бери. Ты, конечно, можешь использовать и его, но сейчас существует много других способов. — Откуда ты знаешь, что он… — Так пошутил? Ты первый день Тэёна знаешь? Он не мог упустить шанс рассказать мне. — Друзья ещё называются, — неодобрительно бубнит Со. — Кто, как не твои друзья, расскажут тебе, какой смазкой они пользуются, — параллельно словам, Джэхён тянется к тумбочке и достаёт оттуда коробку с медикаментами, среди которых находит небольшой тюбик смазки. — Уверен, что в тот день вы и не обратили на него внимание, но я прям советую, как будущий врач. Эту смазку обычно используют пожилые женщины и женщины после родов, предотвращая сухость влагалища. Она на водной основе. Поэтому с вероятностью в двести процентов не вызовет аллергии. И судя по твоему лицу, в близости с девушками ты к такому не приходил. — Да, вроде, всё и так хорошо шло, — смущённо мямлит Ёнхо, забирая у друга тюбик, чтобы поближе посмотреть. — Ну, в нашем случае одной слюной не справиться. Мне, кстати, про нее рассказал наш препод. Он работает гинекологом и знает в этом толк. — Он тоже гей? — ошарашенно выдаёт Джонни. — Он ги-не-ко-лог, говорю тебе. Ты вообще меня слушаешь?       В этот день Ёнхо многое осознал и ко многому пришёл благодаря Джэхёну. Например, к тому, что его более чем устраивает обходиться одной рукой.

***

      Ветер сгущает краски на небе, пока время сбивает людей с ног, стремительно унося сквозь бесконечную череду дней, что срывает с деревьев всё больше безжизненных листьев. А кто-то и есть этот самый безжизненный лист, для которого время словно навсегда остановилось. Совсем недавно Марк мог с уверенностью заявить, что счастлив. Что мир объят множеством красок, и в этом вся его прелесть. И если тогда он жил этим убеждением, то сейчас едва ли что-то может вызвать в нём хоть какие-то чувства.       Правда, Тэн очень старательно подошёл к этому вопросу, изо всех сил стараясь вызвать на бесцветном лице хоть какую-то эмоцию. Так же, как и с Ёнхо, он виделся с Марком практически каждый день, заставляя того выходить на улицу, чтобы хотя бы немного подышать свежем воздухом. От этого и голова меньше болит, да и переживать всё в одиночку не приходится. По крайней мере, так думал Тэн, который чуть ли не навязывался на встречу из раза в раз.       И как бы Марк не избегал этой темы, но лишь недолгие разговоры о Хэчане придавали стимул к жизни. Тэн неустанно хвалил его за такой героизм, но и всячески жалел, когда тот нуждался в простых объятиях. Это делало их общение более доверительным, что в теории их можно было бы назвать друзьями. Во всяком случае, Марк за всё время их знакомства всегда хотел иметь такого друга, как Тэн. А тот, в свою очередь, очень жалел о том, что так поздно оказался рядом. — Сегодня обещают дождь, — тихо проговаривает Тэн, держа в руках газету и водя глазами по последней странице, на которой обычно пишут прогноз на неделю. — Тогда, по домам? — в надежде спрашивает Марк, наблюдая за колыханием листвы сидя на крыльце. — Ммм… Не хочешь прогуляться? — Тогда, нужно прихватить зонт. Я сейчас, — вслед словам Марк вскакивает со ступени, но его сразу же одёргивают обратно вниз, вызывая столь резким действием удивление в глазах. — Ты чего? Я чуть не упал. — Давай прогуляемся под дождём! — с энтузиазмом произносит Тэн, не отпуская руки парня. — Я не хочу заболеть, — изгибая бровь, отвечает Марк. — В смысле не хочешь? Тебе же без разницы? — Тэн смотрит с неким упрёком на того, кто двумя днями ранее отказался в очередной раз поесть, так как ему, якобы, всё равно на своё здоровье. — Ой, Господи. Ну, идём, — закатывая глаза, всё же соглашается Ли, спрыгивая со ступень и направляясь куда глаза глядят. — Не упоминай имя Господа всуе! — вдогонку добавляет Тэн, натягивая уголки губ в радостной улыбке.       Какого-то определённого маршрута для прогулок у них не было. Обычно они доходили до поляны возле леса, откуда не было видно ни домов, ни чего-то ещё. Только если небольшую верхушку церкви в виде небольшого креста. Но, в целом, если повернуться к ней спиной, то перед глазами будет открываться могущество деревьев, сквозь которые едва можно было хоть что-то разглядеть.       Завтра, после дождя местные жители возьмут с собой по паре соломенных корзинок и отправятся собирать грибы в этом самом небольшом лесочке. Но сегодня здесь не было ни единой души, кроме двух юных парней, которые молча выжидали момент. Ну, почти молча. — Уже скоро, Марк! Я прям чувствую это. Ветер по-особенному разбушевался! — без угрызения совести ликует Тэн, обхватив свои плечи ладонями и переступая с ноги на ногу. — Кто разбушевался, так это ты, — Марк продолжает упрямиться, наблюдая за неустанно улыбающимся парнем.       Небо постепенно, но безвозвратно сгущается, предвещая выпадение осадков. Это воодушевляет и держит в напряжении. Как вдруг, раздаётся всевластный гром, и парни одновременно вздрагивают, ощущая в груди накатывающий страх. Сердцебиение ощутимо учащается, и это происходит инстинктивно, отчего контролировать эмоции было просто невозможно. А прятать тем более было бессмысленно. И Тэн видит на чужом лице явное смятение, расплываясь в более широкой улыбке. — Тебе весело?! — чуть повышая голос, спрашивает Марк. — Очень! А тебе? — Мне нет! — Разве ты не чувствуешь? — вопрос заглушает новый выброс давления, заставляя каждого вновь вздрогнуть. — Не чувствуешь, как бьётся твоё сердце? — Нет! — очевидно врёт Марк, ощущая в груди неконтролируемую дрожь. — Пойдём отсюда! — Погоди! — Тэн хватает Ли за запястье, не давая уйти, и встаёт напротив, настраивая зрительный контакт. — Ты не можешь постоянно блокировать свои чувства! — парень повышает голос параллельно усиливавшемуся ветру, очень внятно проговаривая каждое слово. — Ты не можешь контролировать первобытный страх! Ты живой! И тебе об этом сейчас напоминает твоё сердце! Прислушайся к нему! И прими это, как должное! — Что ты несёшь?! — наряду с волнением, Марк начинает раздражаться, и через мгновение чувствует, как по его лицу бьют ледяные капли. — Давай! Скажи, какой я дурак! — во весь голос кричит парень, радостно поднимая руки вверх. — Ты дурак, Тэн!       Видеть на лице Марка хоть какие-то эмоции — истинное чудо. Тэн не мог перестать улыбаться из-за этого, продолжая провоцировать того и дальше. Шум от густого дождя постепенно заглушал посторонние звуки, но сердца стук только усиливался внутри каждого. Капли летели в глаза и стекали вниз по лицу. Затекали в рот и проникали сквозь гущу волос, заставляя рефлекторно вздрагивать. И этот контраст температур вынуждает вырваться наружу где-то внутри осевшей боли, вызывая у Марка истошный крик. — Ты живой! И ты чувствуешь! — следом за воплем выкрикивает Тэн. — Я живой! И я чувствую! — повторяет Марк, проводя ладонью по мокрому лицу. — Скажи, что хочешь сказать! — Я не могу! — Скажи! — Я не… — голос внезапно надламывается, и Ли хватается за голову, делая несколько шагов назад. — Не могу. — Ты сильный! Я знаю это!       Небо вновь разразилось громом. И ливень усилился, неприятно застилая глаза. Слёзы смешивались с каплями дождя на впалых щеках Марка. И он, собрав всю волю в кулак, поднимает лицо к нему, чтобы отчаянно прокричать: — Я не собираюсь тебя отпускать! Ты понял меня? Нет? И не важно! — Давай, Марк, ещё, — упомянутый не слышит, но Тэн всё равно подбадривает его, держа руки у груди. — Ты молодец. — И это не потому, что я слабый! А потому что я люблю тебя!       На последнем предложении Тэн зажимает ладонью трясущиеся губы, не в состоянии спокойно за этим наблюдать, и подходит вплотную к Марку, чтобы тяжёлую не по массе голову прижать к своей груди. Насквозь мокрая одежда неприятно облегает промёрзшие тела, но это не так уж и важно в сравнении с тем, что каждый из парней на данный момент чувствует.

***

      Настали дождливые времена. Город постепенно остывал. Изо дня в день улицы становились всё более серым и безжизненным. Из дома люди выходили только в случае крайней необходимости, если исключить ежедневную обязанность ходить на работу и учёбу. Скверы и парки практически опустели, а неровные дороги и сколотые тротуары не успевали просыхать из-за продолжительных ливней.       Такую погоду Джонни всегда очень любил. Так же, как и все, он старался как можно реже выходить из дома, уходя с головой в книги. Но в его жизни определённо что-то поменялось. И даже невнимательный отец это заметил. Не потому что ему было важен досуг сына, а чисто случайное наблюдение со стороны. В последнее время Со Ынхёк редко мог застать Ёнхо в дневное время суток дома. Порой, шатен даже ночевать домой не приходил. Не вот чтобы сын ему так сильно был нужен, но это заставляло неосознанно задаваться вопросами.       Как только наступил одиннадцатый час дня, прозвенел будильник на мобильном телефоне, и Джонни проснулся. За окнами было всё так же не радостно, зато в груди распускались бутоны от предстоящей встречи с Тэном. Поэтому, не заставляя себя долго ждать, Ёнхо поднимается с кровати и незамедлительно направляется на кухню, чтобы налить себе стакан прохладного молока и выпить его залпом. Одни привычки сменяют другие. Шатен больше не пьёт насильно кофе. Не таскает отцовский виски, напиваясь лёжа в кровати. И старается честно показывать свои эмоции, потому что это действительно делает его жизнь лучше. Одна только мысль о Тэне делала его жизнь лучше, если уж быть настолько честным.       Так, после горячего душа Джонни принялся собираться. Сегодня он решил одеться по погоде, и сверху обтягивающей чёрной водолазки накинул кожаную дублёнку, решая не застёгивать её до конца. По совету Тэёна даже напялил тёмно-синие джинсы, потому что сегодня по определению особенный день. День, когда Ёнхо освободится от оков. А именно, от куска гипса на своём несчастном запястье. Если, конечно же, врач будет в хорошем настроении и не заставит проходить так ещё несколько недель. — Доброе утро, сын, — чуть охрипший голос доносится из-за спины, и упомянутый кидает короткий взгляд на своего седовласого отца, прикрывающегося длинным атласным халатом. — Снова уходишь? — Угу, — без энтузиазма мычит Джонни, поправляя волосы, глядя в большое зеркало в прихожей. — Куда на сей раз? — В больницу. Гипс снимать. — Как лицо? — так же без какого-либо интереса спрашивает Со старший, усаживаясь за стол и рассматривая сына, который выглядел на удивление хорошо. — Отлично, — не глядя на отца, отвечает шатен.       С того дня раны на лице Ёнхо практически затянулись. Скорее всего, в уголке рта останется небольшой шрам, который только с годами будет менее заметным. А разбитая бровь бесследно зажила, не оставив даже после себя безволосый участок. Но, несмотря на то, что от ссадин почти не было ни следа, на сердце образовался ещё один рубец на ряду со всеми остальными, которые когда-либо оставлял отец. — Я сегодня собираюсь к Ёнчолю. Если есть желание, можешь присоединиться. Составишь Сычёну компанию, — непринуждённо предлагает мужчина. — У меня хорошее настроение, так что сегодня я вдоволь напьюсь. — Если честно, не очень хочется смотреть на ваши пьяные физиономии, — прямо заявляет Джонни, снимая с одного крючка ключи от квартиры, а с другого длинный чёрный зонт. — Зря отказываешься, сын. Видел бы ты, какая у Ёнчоля комната для гостей. Не каждый уважающий себя человек нынче может себе такое позволить. — Я бы не хотел, чтобы в моём доме была комната для гостей, в которую завалилась бы какая-то свинья и обгадила всё видимое пространство, — шатен разворачивается лицом к отцу, глядя на того с нескрываемым отвращением. — Этим сегодня я и собираюсь заняться, — Ынхёк самодовольно усмехается, но сразу же меняется обратно в лице. — Знаешь, сын. Иногда ты подаёшь задатки моего прямого наследника. Всё же ты такой же скот, как и твой отец. — Приятно слышать. Если у тебя всё, то я пойду, — напоследок кидает Ёнхо, прежде чем выйти и с силой захлопнуть дверь.       Всё же поддавшись лёгкому раздражению, Джонни практически выбегает из дома, стараясь найти успокоение во влажном воздухе, который приятно обдувал открытые участки кожи. Измученные дождями и ветрами деревья нежатся под пробивающимися из-за туч лучами солнца. И запах всё такого же мокрого асфальта приятно ударяет по рецепторам, заставляя тревожность в груди почти сразу улетучиться. Погода позволяет пройтись немного пешком, а вновь хорошее настроение от предстоящей встречи не мешает Ёнхо звонко ступать по лужицам, разбрызгивая всё на своём пути.       Так, Джонни дошёл до главных ворот парка, где его должен был уже ожидать Тэн. На улице не было ни души, кроме замёрзших дворников, соскребающих метёлками грязную и мокрую листву по кучкам. Оборачиваясь по сторонам в поиске знакомого силуэта, Ёнхо бросает взгляд на телефонную будку. Из-за множественных капель воды на стекле было сложно разглядеть стоящего в ней человека. Но участившееся сердцебиение словно подталкивает в нужном направлении, и шатен подбегает ближе, пытаясь хоть что-то разглядеть, как перед его носом открывается запотевшая дверца. Напротив себя Джонни видит брюнета с широко натянутой улыбкой, который сразу же хватается за незастёгнутый ворот дублёнки и притягивает того к себе в будку. — Ну, здравствуй, — тихо шепчет Тэн, глядя на растерявшегося шатена снизу вверх. — Я немного замёрз, пока тебя не было. Поэтому решил подождать здесь. — Не слишком ли тут мало места для двоих? — так же шёпотом спрашивает Со, теряясь в собственных мыслях. — Ты прав. Но я так давно хотел это сделать, — не заставляя себя долго ждать, брюнет чуть поддаётся вверх и мгновенно одаривает Ёнхо коротким поцелуем непосредственно в губы, довольно отстраняясь. — Теперь мы можешь идти.       Вокруг людей практически не было, отчего вероятность, что их кто-то увидел, была очень мала. Но такое смелое действие всё равно заставляет Джонни попятиться назад, чувствуя на своих губах влажный след, оставленный брюнетом.       Тэну никогда не надоест наблюдать за недоумением в глазах Ёнхо. И он будет придумывать каждый раз что-то новое, чтобы видеть неподдельные эмоции на полюбившемся лице.       Сделав несколько глубоких глотков воздуха, Со наконец мог полноценно взглянуть на парня, который выглядел сегодня по-особенному привлекательно. Длинное тёмно-бежевое пальто хорошо подчёркивало стройную фигуру Тэна, оттеняя завязанный на шее чёрный махровый шарф. И как бы Джонни не отрицал каждый раз слова Тэёна, но хорошо подобранная одежда придаёт характерный шарм, который не может не радовать взор.       По правде говоря, на брюнета было приятно смотреть и без одежды — подумал было Ёнхо, как сразу отбрасывает от себя подобные мысли, возвращаясь в реальность.       А парень так и стоял напротив, в ожидании перенося вес с пяток на носки и обратно, сцепив руки за спиной. На это можно было смотреть вечность, и шатен хочет сказать Тэну об этом, что тот хорошо выглядит, но его опережает негромкое: — Ты сегодня по-особенному хорошо выглядишь, Ёнхо, — парень радостный и до глубины души влюблённый, ловко застёгивает ворот дублёнки у горла старшего. — Но так будет гораздо теплее. — И правда. Спасибо, — вместе с каплями влаги скромно выдыхает Со. — Ну что? Мы идём? Сегодня важный день! Сегодня твоя рука наконец-таки станет свободной!       Было нестерпимо находиться рядом с Тэном и не иметь возможности открыто к нему прикоснуться. Всю последующую дорогу до больницы Джонни думал только о том, как было приятно без стеснения обнимать тёплого, оттого уютного парня со спины, когда тот умело управлялся с тестом, не имея возможности коснуться в ответ. Такой комфортной обстановки очень не хватало шатену после того дня.       Пронизывающий ветер с неожиданно начавшимся моросящем дождём заставляет на мгновение отбросить весь сумбур непристойных мыслей, и взглянуть на рядом идущего брюнета, чьи плечи рефлекторно содрогались от холода. Вся беспомощность отражается на взволнованном лице, и Тэн обращает на Ёнхо короткий взгляд, продолжая идти и улыбаться. Лицо неприятно обжигают мелкие ледяные частички, и Джонни суетливо раскрывает свой зонт, прижимаясь плечом вплотную к младшему. Это вызывает у Со неловкую улыбку и некое удовлетворение от такой кроткой близости.       Наконец, когда парни дошли до больницы и просидели в беспросветной очереди около полутора часов, выслушивая нескончаемые претензии пенсионеров насчёт недобросовестных специалистов, Ёнхо наконец-таки сняли гипс. Из кабинета врача он вышел с по-детски невинной улыбкой, держа в руках то, что сковывало его в движении около месяца и послужило причиной их с Тэном сближения.       В общественных местах брюнет всегда вёл себя скромно, но сейчас ему хотелось отобрать у Со кусок расписанного гипса и убежать. Что он, в принципе, и делает: ловко выхватывает нужный объект и уже сломя голову бежит сквозь длинные коридоры, обегая недовольную и ворчливую вслед толпу, и чуть ли не выпрыгивает из больницы со своим трофеем, начиная смеяться во весь голос. Следом на улицу выбегает ошарашенный такой выходкой Джонни, пытаясь догнать чересчур игривого Тэна, который слоняется из стороны в сторону. — Теперь он мой! — громко выкрикивает брюнет, выбегая с территории больницы. — Не поймаешь, не поймаешь! — Ты чего удумал? Иди сюда!       Повышая на всю улицу голос, Ёнхо пытается догнать не на шутку раззадорившегося парня. Длинная одёжка сковывает того в движении, и это даёт возможность Джонни набрать нужную скорость и практически вплотную подлететь к Тэну, поднимая его обеими руками со спины. Нераскрытый зонт летит куда-то в сторону вместе с выпавшем из рук младшего гипсом. — Поймал, — сквозь зубы цедит Со, перехватывая удобнее небольшого, но увесистого парня в руках. — Теперь не сбежишь. — Ёнхо, Ёнхо! Пусти, — брюнет резво извивается, вырываясь из крепкой хватки, и разворачивается к шатену, обеспокоенно хватаясь за его правую руку. — Сильно больно? — Вовсе нет… — Тебе нельзя её перенапрягать, — парень виновато опускает взгляд вниз, оглаживая подушечками больших пальцев тыльную сторону кисти Со. — У тебя очень красивые и крепкие руки, Ёнхо. Можно я заберу твой гипс? — Но… Я хотел оставить его себе, — заворожённо наблюдая за Тэном, негромко выдыхает Джонни, сглатывая скопившуюся слюну. — Ты с ним и так много времени ходил. Теперь моя очередь, — парень хватает с асфальта жёсткую повязку и поднимает на её бывшего владельца требовательный взгляд. — Разве так не будет честнее? Тут моя роспись. Видишь? В этом есть моя доля. Понимаешь?       Широко раскрытые глаза брюнета очаровывают, а голос заставляет целиком и полностью раствориться в пространстве. И в этот момент Ёнхо готов был схватить Тэна за руку и убежать куда подальше, если бы нашёл для этого какое-то логичное оправдание. Только желание оказалось сильнее здравого рассудка, поэтому вместо чего-то адекватного, Джонни коротко выдаёт: — Поехали ко мне, — нелепо сказанная фраза в жизни звучит ещё хуже, чем до этого звучала в голове, отчего шатен начинает чувствовать стыдливое оцепенение в груди, отводя взгляд в сторону. — Что? — Тэн отчётливо слышал предложение в свой адрес, но всё равно переспрашивает, недоумевающе улыбаясь. — То есть, я хотел сказать, что у меня дома есть кое-что, что тебе понравится намного больше, чем этот грязный кусок свалявшихся бинтов.       Более корявой и глупой фразы из уст Ёнхо ещё никто не слышал. И он готов сквозь землю провалиться от того, что это выпало на долю брюнета. Только вот Со не догадывается, что Тэн и так готов был согласится на любой выдуманный им предлог, дабы наконец остаться наедине друг с другом. И именно поэтому парень не спрашивает ничего лишнего, а послушно следует за Джонни, который после полученного в ответ кивка направляется к дороге, чтобы поймать машину.       Дорога до дома не заняла больше пятнадцати минут, но всё это время Ёнхо безотрывно наблюдал за брюнетом, который, в свою очередь, смотрел сквозь запотевшее окно, на стекающие снаружи капли воды, отвлекающие и притягивающие к себе всё внимание. Тэн бездумно вырисовывал узоры на стекле, и когда он кинул через плечо неловкий, отчего короткий взгляд на рядом сидящего шатена, то понял, что тот смотрит в его сторону. Указательным пальцем он следом выводит небольшое сердечко, которое незамедлительно стирает, зажимая после этого ладони между коленями. Весь оставшийся путь брюнет смиренно ждал, когда они уже приедут, ощущая в груди необъяснимую тревогу. А Ёнхо безотрывно смотрел на силуэт парня, не в силах усмирить свою фантазию.       Расплатившись с водителем и выйдя по разные стороны из машины, парни зашли в подъезд. Пасмурная погода всё же немного смочила их одежду и волосы, отчего хотелось скорее зайти в квартиру и согреться. Джонни заметно был чем-то взволнован, отчего не с первого раза смог открыть дверной замок. Но когда и это препятствие было преодолено, он первым делом впустил внутрь Тэна, а после зашёл и сам, запирая за собой дверь. Ёнхо по привычке включает в прихожей свет, а ключи звонко отправляются на крючок, рядом с которым брюнет уже повесил зонт.       Кожу лица и рук приятно обдаёт теплом, и Тэн, положив гипс на обувную полку, присаживается вниз, чтобы поочередно развязать шнурки на ботинках. Несмотря на то, что в этой квартире брюнет чувствовал себя некомфортно, жёлтый свет от люстры создавал довольно уютную атмосферу, чем согревал не хуже тёплого вокруг воздуха.       Парень поджимает губы в скромной улыбке, когда слышит, как над его ухом Ёнхо шумно и, наверное, раздражённо пытается справиться с непростой застёжкой. И когда брюнет поднимается, свободно стягивая обувь с ног, и хочет было развернуться, чтобы помочь старшему, дублёнка необъяснимым образом падает на пол, а его губ уже касается что-то тёплое и упругое.       Преисполненный желанием, Ёнхо удерживает обеими руками лицо парня, завлекая в поцелуй, наполненный вкусом трепета и горькой нерешительности, которая отражается покалыванием на кончиках дрожащих пальцев. От такой неожиданной близости Тэн неосознанно пятится назад, с силой зажмуривая глаза, а Джонни наступает следом, дабы не разорвать сплетённые воедино уста.       Губы парня такие податливые, что Ёнхо едва может себя сдерживать. Он заводит одну ладонь на макушку брюнета, предотвращая болезненное столкновение с дверью, а второй рукой спускается к шее, чтобы оттянуть шарф и вслед за дублёнкой скинуть его на пол.       От такого взбудораженного и решительного Ёнхо в груди всё необузданно колыхается, и Тэн помогает скинуть со своих плеч пальто, оставаясь в одной рубашке. Парень всю дорогу думал только о Джонни. О его губах, руках и хорошо сложенном теле. И о том, насколько сладки эти губы. О том, как приятно находиться в крепких руках. И то, каким красивым может быть мужское тело. Мысли об этом будоражат, поэтому Тэн укладывает ладони на склонившееся над ним туловище, и заводит их на поясницу, продолжая вбирать поочередно пухлые и требовательные губы старшего. Сердце бешено колотиться, готовое вырваться навстречу другому, и Джонни ощутимо вздрагивает, когда младший спускает руки на его бёдра и прижимает вплотную к себе. Брюнет не хочет уступать сладким и напористым устам, поэтому с каждым последующим толчком открывает рот всё шире, углубляя тем самым поцелуй.       Мысли путаются, когда губы начинают изрядно саднить от неосторожных покусываний, и Ёнхо не понимает, что должен делать дальше. Непросто сдерживаться, ощущая так близко чужое волнение. И всё встаёт одним большим комом в горле, когда приходит осознание безысходности. Должен ли он усмирить свой пыл или стоит поддаться искушению? Но если второе, то какие дальнейшие действия? Они же даже ни разу об этом с парнем не говорили. И сейчас не лучшая ситуация, чтобы резко начать всё это обсуждать. Под ладонями Ёнхо чувствует дрожь, и он не находит лучшего варианта, как отстраниться от тёплых и невыносимо желанных губ, оставляя брюнета в неком недоумении. — Прости, — взбудоражено выдыхает Со, делая назад два небольших шага. — Что? Нет. Не останавливайся. Прошу, — Тэн полон растерянности и смущения, хватает старшего за запястья, когда тот продолжает пятиться назад. — Ёнхо, поцелуй меня, пожалуйста. — Я… я не могу, — сбитый с толку Джонни рвано поглощает сгущенный вокруг воздух, в попытке отдышаться. — Что? Почему? Ты ведь… Хочешь меня. Разве нет? — в бегающих глазах парня явное непонимание, но он перебирает одну ногу за другой, следуя за отступающим назад шатеном. — Нет… То есть, да. Подожди. Не надо, Тэн. Честно. Это не объяснить. — Скажи мне, Ёнхо. В чём дело?       Стены коридора выводят парней в просторную гостиную, где практически посередине стоял чёрный кожаный диван. Комната едва освещалась сумраком из окон и единственной люстрой из прихожей, свет от которой падал лишь на узкую часть. Но этого вполне хватало, чтобы ориентироваться в пространстве. Поэтому Тэн украдкой пытается подойти к дивану, продолжая идти вперёд на Джонни, и заставляет тем самым его отступать в нужном направлении. — Я не хочу навредить тебе. Я не знаю. Я правда не знаю, что должен делать, — Джонни неуверенно мямлит, не глядя брюнету в глаза, но, когда пятки неожиданно находят упор о что-то твёрдое, он поднимает озадаченный взгляд. — Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, — параллельно словам, парень осторожно подталкивает Ёнхо за предплечья, вынуждая того сесть. — Я полностью доверяю тебе.       Не только Джонни, но и сам Тэн не ожидал от себя таких решительных действий. И когда старший пытается в недоумении приподняться, брюнет усаживается сверху на его бёдра, следом укладывая руки на напряжённые плечи. Вслед за взглядом пальцы плавно скользят вниз по рельефам мышц, и брюнет хватается за края чёрной водолазки, в попытке стянуть её с Ёнхо. И тот, в противовес собственным противоречиям, естественно, позволяет, потому что это до невозможности кроткий и притягательный Тэн.       Одёжка летит куда-то в сторону, и брюнет берёт Джонни за запястья, укладывает его руки себе на талию и очаровано разглядывает каждый обнажённый участок, собирая глазами крохотные родинки. Улыбка касается губ, чуть стянутых тонкой плёнкой, и младший нависает над Ёнхо, устраивая руки на голых плечах. Кожа настолько бархатистая и тёплая, что Тэн даже перестаёт на мгновение дышать, чтобы лучше это прочувствовать. Но проходит каких-то пару секунд, и он оказывается в дрожащих и очень крепких объятиях, растерянно укладывая ладони на чужую макушку.       На памяти Джонни никогда не было таких случаев, когда приходилось так долго сдерживать себя. Но Тэн такой тёплый и мягкий, что хотелось его от всего уберечь. Даже от самого себя. Поэтому старшего всего трясёт, когда он позволяет себе прижаться к парню и всецело раствориться в его запахе. Он чувствует, как тот зарывается пальцами в его волосы, и не может сдержать утробного мычания, впиваясь подушечками пальцев в стройное тело. Выпирающие лопатки, рёбра, позвонки. Каждый изгиб так желанен, что Ёнхо немного отстраняется, взглядом окидывая парня снизу вверх, и настраивает зрительный контакт, как бы выпрашивая формального разрешения на нечто большее. И когда парень кивает, едва сдерживая улыбку от ожидания, Джонни принимается расстёгивать пуговицы на его рубашке. Пальцы предательски дрожат в предвкушении коснуться гладкой кожи, и Тэн облегчает ему задачу, расстёгивая две пуговицы сверху. — Ты такой несмелый, Ёнхо, — самозабвенно шепчет брюнет, укладывая ладони на лицо шатена. — Тебе разве не льстит, что ты будешь у меня первым? — Очень… Очень льстит, — связки сковал спазм, и Со едва смог что-то вымолвить. — Могу ли я в таком случае желать быть у тебя последним? — Я бы сам этого очень хотел.       Ёнхо чувствует учащённое сердцебиение парня, когда, наконец, стаскивает с его плеч лёгкую ткань и примыкает губами к груди. Это нещадно застилает здравый рассудок, и Джонни не может устоять. Не может устоять перед Тэном, непристойно сидящем на его бёдрах. Перед тем, как белая рубашка изящно лежит на его тонких предплечьях. И то, как брюнет сжимает в руках пряди волос, отвечая на каждое к себе прикосновение. Ёнхо поймал себя на мысли, что никогда не ощущал такого сильного желания целовать обнажённое тело. И дело совсем не в различии анатомии или чего-то ещё. Дело, скорее, в самом Тэне. В его невинном и одновременно резвом поведении. В его радостной и широкой улыбке. В его смелости и искренности. Мысли о нём прямо-таки вынуждают вжаться пальцами в бока и оставить мокрый след в районе солнечного сплетения. Невозможно устоять перед вкусно пахнущей кожей, и шатен трётся всеми возможными участками лица, стараясь вобрать в себя запах лавандового мыла и прочих примесей. Поцелуй за поцелуем Джонни оставляет на груди парня, останавливая внимание на самой чувствительной её части. Дыхание заметно учащается. Кончиком языка он медленно обводит ареолу, уводя влажную дорожку вниз, и ловит себя на необъяснимом удовольствии, связывающем низ живота в тугой узел.       Частые и короткие выдохи обжигают кожу, и Тэн осознаёт, насколько может быть уязвимым в руках Со. Младший взволнованный, раскрасневшийся, выгибается в пояснице, когда чувствует лёгкое жжение на коже, и обратно склоняется над Со, удерживая руки на напряжённой шее. Внутри всё нещадно сжимается, и это просто физически невозможно контролировать, отчего из уст парня вырываются рваные вздохи. Он хочет на мгновение оторвать лицо Ёнхо от своей груди, когда перекладывает ладони на его виски, но болезненный спазм внизу живота вынуждает рефлекторно согнуться и истошно выдохнуть. Тэн находит упор о спинку дивана по обе стороны от головы Джонни, продолжая вздрагивать от каждого прикосновения. И когда шатен спускает руки на бёдра парня и притягивает вплотную к себе, возбуждение обоих соприкасается сквозь слои жёсткой ткани, вызывая у каждого короткий стон. Не тянущаяся джинса вызывает болезненные ощущения, но Ёнхо всё равно двигает бёдрами навстречу, создавая большее сопротивление. Стараясь сдерживать вырывающиеся стоны, Тэн отчаянно закусывает нижнюю губу, когда его выпирающая ширинка вновь и вновь сталкивается с чужой. В попытке хотя бы немного сбавить темп, брюнет возвращает руки на плечи Со, неосознанно впиваясь короткими ногтями в кожу, и напрягает ягодицы, замедляя движения. Это заставляет Джонни поднять на младшего озадаченный взгляд и увидеть в его глазах растерянность и некий страх. Ёнхо немедля прижимает к себе содрогающегося Тэна за талию, заключая в крепкие объятья. — Ты боишься… Я прав? — вопрос рвано выходит из уст шатена. — Вовсе нет, — отмахивается брюнет, судорожно пытаясь отдышаться. — Ты боишься, — уже утверждает Со, не в силах игнорировать чужое биение сердца, ударяющее прямо по вискам. — Только если немного, — Тэн всё же признаётся, с трудом собирая звуки в слова, и осторожно обвивает руками голову шатена, склоняясь над ухом. — Нальёшь мне стакан воды?       Тихий и чуть дрожащий голос вызывает у Джонни глубокое чувство вины. Удерживая парня за талию, он помогает ему слезть со своих бёдер и поднимается сам, направляясь на кухню. Тело всё ещё яро нуждается в брюнете, и Ёнхо ненавидит себя за это. Ненавидит за то, что очень хочет. За то, что не смог вовремя сдержаться. И за напуганный взгляд Тэна, который так глубоко впечатался в сознание.       Вода из крана бьётся непосредственно о дно стакана, переполняя его, и выливается через край, растекаясь по кисти. Джонни даже повернуть голову в сторону парня не может, настолько он чувствует за собой вину. Залпом осушая стакан, шатен наливает ещё воды, собираясь с мыслями, как вдруг из-за спины доносится скромное: — Ну, или чего-то покрепче.       Джонни думает, что ему послышалось, поэтому, звонко поставив на столешницу стакан, он оборачивается на Тэна с явным вопросом во взгляде, наблюдая, как тот неторопливо встаёт с дивана, скидывая с себя рубашку, и направляется к нему. — Нальёшь? — подойдя к шатену, неуверенно уточняет парень. — Я думаю, это плохая идея, — встревоженно отвечает Со, разглядывая перед собой поджимающего губы брюнета. — Ты сам говорил, что алкоголь помогает расслабиться, — Тэн неловко улыбается и подходит ближе, чтобы уложить ладони на талию Джонни. — Хочешь, чтобы я тебя напоил? Ты хоть понимаешь, о чём меня просишь? — голос ненароком повышается, и Ёнхо, осознав это, тяжело выдыхает, покрывая ладонями скулы младшего. — Прости, Тэн. Я не должен был заставлять тебя тащиться сюда. Я просто… — Ёнхо, пожалуйста, — требовательно перебивает парень, прикладываясь лбом к груди. — Совсем немного.       Неутихающее напряжение всё ещё отдаёт сильной пульсацией в области паха, и брюнет хочет как можно быстрее избавиться от портящей всё тревоги. Он действительно немного боится, но старается казаться смелым в глазах Ёнхо, чтобы не упустить момент, который, по его мнению, сделает их одним целом. Тэн действительно старается, но всё равно выглядит жалко, и Джонни не может здраво мыслить, когда на него так испытывающе поднимают глаза и о чём-то просят. Он знает, что парень никогда не пробовал алкоголь, поэтому не может предугадать последствия, но, наверное, это единственное, что действительно может помочь тому немного расслабиться. И Ёнхо возьмёт на себя эту ответственность, какими бы весомыми на это не были в голове противоречия. И последствия, за которые придётся отвечать. — Ладно, — обречённо выдыхает Со, аккуратно отстраняя от себя брюнета. — Я налью тебе немного. Должно полегчать.       Джонни достаёт с верхней полки одну гранёную рюмку и нетронутую бутылку водки, возвращая внимание на младшего. Заполнив стопку наполовину густой прозрачной жидкостью, он лезет в холодильник, чтобы взять ранее надрезанный лимон, и отрезает от него небольшую дольку. Кислота должна чуть притупить горечь, это проверено опытом, поэтому шатен выжимает струю сока вторым слоем поверх водки, слизывая с пальцев остатки. — Ты не выпьешь со мной? — растерянно спрашивает парень, забирая из рук Ёнхо протянутую рюмку. — Такой договоренности не было, — мягко усмехается Со, разглядывая задумчивое лицо напротив. — Будет горько? — Тебе не понравится.       Тэн очаровывал своей непорочностью, отчего шатен не мог оторвать от него глаз. Облокотившись о столешницу, Джонни внимательно следил за тем, как брюнет молча собирался с мыслями. Размышления настолько громкие, что парень неподвижно стоит какое-то время, затаив дыхание, ощущая одновременные пульсации в затылке и внизу живота. И кажется, что это не усмирить небольшим количеством алкоголя, но Тэн всё равно хочет попытать удачу и, не заставляя себя долго ждать, одним глотком выпивает всё содержимое рюмки. Он тут же начинает морщиться, и непонятно, то ли от неприятной горечи и жжения, то ли от кислоты лимонного сока. И всё это отпечатывается на лице забавной гримасой, от которой Ёнхо громко усмехается в кулак. Он пододвигает парню стакан с водой, от которого тот отпивает несколько больших глотков, продолжая непрерывно следить за изменениями на озадаченном лице. — Что скажешь? — едва сдерживая улыбку, спрашивает Со. — Вкус алкоголя тебе нравится так же сильно, как и вкус кофе? — вопросом на вопрос отвечает Тэн, утирая мокрые губы тыльной стороной кисти. — Ты очень верно подметил. Но от алкоголя хотя бы какой-то эффект есть. Кстати, как ощущения? — шатен нервно сжимает пальцы в кулак, претерпевая желание вновь объять руками младшего.  — Внутри жжёт и… Довольно приятно жжёт, — брюнет задумчиво поднимает бровь, в ожидании почувствовать ещё что-то. — Нальёшь ещё? — Ты уверен? Я так пить начал в своё время, — вслед за словами Ёнхо снова наполняет рюмку небольшим количеством спиртного и плотно закрывает бутылку, убирая обратно на полку. — Больше не получишь. — Хорошо, — скромно соглашается младший, ощущая резко проступивший жар на своих щеках. — Только можно в этот раз без лимона?       Джонни согласно кивает, хоть и удивляется сперва, и ожидающе смотрит на Тэна, который, глядя на стопку, почему-то расплывается в улыбке. Молодому и стройному парню, как оказалось, много не понадобилось, чтобы почувствовать лёгкое помутнение рассудка. Брюнет чувствует, как приятно бурлит кровь под кожей, отливая его лицо во все оттенки красного, и делает большой глоток воздуха, опустошая следом лёгкие. Неприятный вкус спиртного всё ещё теплится на кончике языка и, наверное, это единственное, что вызывает у брюнета сомнения. Но если до этого по его вискам нещадно била тревога, предупреждая инстинктивно об опасности, то сейчас Тэн знает точно, чего он хочет. И совершенно неважно, что он так же, как и Джонни, не знает, что делать. Ведь, что бы то ни было, он доверяет. Ни на секунду он не хочет поддаваться сомнениям просто потому, что это Ёнхо. Он ловит на себе пристальное внимание со стороны старшего и бросает в ответ короткий взгляд, после которого смело осушает стопку и почти мгновенно притягивает того за шею, затягивая в поцелуй.       Рюмка звонко ударяется дном о столешницу, а Тэн, даже не вздрогнув от этого, пытается заглушить неприятную горечь во рту, тесно прижимаясь к устам Джонни. Вкус алкоголя касается рецепторов, и Со, фиксируя покрасневшее лицо парня ладонями, медленно, но настойчиво проталкивает язык внутрь разгорячённого рта, стараясь достать кончиком до нёба. Щекочущее чувство дурманит и опьяняет ещё сильнее. И брюнет, смыкая губы, начинает осторожно вбирать в себя мягкий язык, постепенно набирая темп. Не выдерживая такой нежности, Ёнхо рвано дышит через нос и снова забирает инициативу себе. И Тэн тоже позволяет это сделать. Позволяет проникнуть в свой рот глубже, растворяясь в столь мокрых и мягких толчках, и в этот же момент заводит руки на спину шатену, пытаясь удержаться на ногах от такого напора. Джонни оттягивает большим пальцем нижнюю губу парня и начинает проходиться шершавым языком по гладким тканям, задевая уздечку и проходя по ровному ряду зубов. Ему невыносимо нравится вылизывать уста младшего и проникать в них языком, обжигаясь сбитым дыханием.       В груди приятно разливается тепло, и Тэн заводится от таких пошлых и влажных звуков, спускаясь пальцами по напряжённым мышцам пресса и хватаясь за выпирающую ширинку Со. Очевидно, что Джонни вздрагивает от такого жеста и чуть отстраняется, но парень оставляет короткий поцелуй на чуть приоткрытых губах, расплываясь в улыбке. — Пойдём, — брюнет шепчет прямо в пухлые губы, параллельно расстёгивая молнию на джинсах, и начинает отступать назад, удерживаясь за края ширинки. — Ты уверен? — взбудоражено спрашивает Ёнхо, несмело наступая вперёд. — Как никогда.       Младший, кажется, понял, на какие клавиши нужно нажимать, чтобы Джонни наконец сдался, поэтому пленительно смотрит на того исподлобья, интуитивно продолжая отступать в сторону спальни. Не отрывая от старшего глаз, он неосознанно проводит языком по своим стянувшимся и налитым краской губам, растягивая их уголками вверх. Тэн оставался всё таким же кротким, но его взгляд и улыбка завораживали и подчиняли своему очарованию с каждым шагом всё сильнее. На ходу Ёнхо едва ощутимо касается губами уголка рта младшего, несильно продолжая вжиматься пальцами в его лицо, и прибавляет темп, уже самостоятельно направляя парня в свою комнату.       Со всем трепетом и осторожностью шатен заводит парня вглубь, не отрывая пристального взгляда, усаживает его на не заправленную кровать и после громко вздыхает. Волнение отражается в тёмных и блестящих зрачках, и это замечает каждый из них, несмотря на сгущенные краски в лишённой света комнате. Сам того не замечая, Джонни опускается на колени, располагаясь между скромно раздвигающихся ног, и находит упор ладонями о кровать по обе стороны от брюнета, продолжая взволнованно на него смотреть.       От одного только взгляда на покорно сидящего на полу Ёнхо у Тэна всё болезненно сжимается. В висках, груди, внизу живота. Да так сильно, что он уже готов самолично просунуть руку себе в брюки, чтобы наконец облегчённо вздохнуть. Но это будет, как минимум, не уместно и подло по отношению к Джонни. Если до этого он и справлялся таким способом, лёжа в своей кровати с закрытыми глазами и представляя перед собой Со, то сейчас его сны, мечты и фантазии буквально перед ним и он не может просто струсить. Правда, и что-то конкретное сделать тоже не может, поэтому ещё некоторое время рассматривает перед собой такого же нерешительного Джонни, претерпевая частые спазмы в области паха. И несмотря на столь напряжённую обстановку, Тэн чувствует всю ту привязанность, с которой Ёнхо смотрит на него. Он хотел поблагодарить за это, сказать спасибо, но вместо этого бережно касается ладонями лица старшего и близко наклоняется, оставляя поцелуй на глубокой ямке над губой. Глаза от упоения закрываются, и губы вновь смыкаются воедино.       Мягкие и мокрые касания помогают немного расслабиться и раствориться в тишине, которую нарушают короткие вдохи и выдохи, заполняя комнату густым воздухом. И позволив себе раствориться в этом приятном ощущении на какое-то время, Джонни обездвижено отвечал на поцелуй. И пока Тэн управлялся с его волосами, сжимая и оттягивая пряди волос, он сжимал руки в кулаки, сдерживая неуместные действия. Но неуместными их считал только сам Джонни в момент, когда брюнет только этого и ждал. Тэн хотел элементарно объятий. Хотел быть ближе хотя бы сейчас, раз не получается в другое время, обременяющее чужими взглядами и отсутствием возможности быть чаще наедине. Поэтому он снова решается сделать первый шаг и забирается на кровать с ногами, приглашая старшего тем самым за собой. — Пожалуйста, Ёнхо, — шатен снова вынуждает парня выпрашивать, отчего тот едва слышно шепчет. — Иди сюда. — Прости, у меня такой беспорядок в комнате, — так же тихо говорит шатен, и, не осмелившись ослушаться, неторопливо забирается следом на кровать, бегло рассматривая отползающего назад брюнета. — Не знал, что буду сегодня принимать гостей. — Ты серьёзно сейчас об этом думаешь? — Тэн негромко смеётся, находя спиной упор об изголовье кровати, и коротко окидывает глазами тёмную комнату, возвращая взгляд на Джонни, стоящего на четвереньках. — Хотя, ты прав. Этот бардак очень отвлекает.       Позволив себе на мгновение растянуть губы в улыбке, Тэн резко меняется в лице, стеснительно поджимая губы, и протягивает Ёнхо руку, чтобы тот подполз ближе. И этот жест вызывает у Джонни смешанные чувства. Он понимает, что Тэн нуждается в нём, но также снова видит в глазах напротив некий страх и тревогу. Ему ни в коем случае не хотелось пугать и отталкивать младшего, поэтому он медленно приближается и подставляет свою щёку под его ладонь, покрывая своей сверху. Пока здравый рассудок пытается найти оправдание чужому страху, губы интуитивно касаются тёплой и чуть влажной от волнения ладони. Джонни с силой зажмуривает глаза, подбирая под себя ноги, и опускает голову вниз, пытаясь собрать нечто целое из всего того сумбура, что сейчас творился в его сознании.       Внутренняя тревожность постепенно сменяется беспокойством за Ёнхо, и парень со всей теплящейся в груди нежностью оглаживает большим пальцем его щёку, неосознанно обкусывая нижнюю губу. Уложив следом вторую ладонь, Тэн приподнимает тяжёлую не по массе голову, обращая на себя внимание, и невесомо целует в губы, после настраивая зрительный контакт. — Ёнхо, в чём дело? — подаёт голос парень, продолжая гладить старшего по лицу. — Можно кое-что спросить? — с ощутимой тяжестью всё же спрашивает Со, убирая руки брюнета от лица и зажимая их между своими. — Можно, — растерянно издаёт Тэн. — Помнишь тот день, когда ты оставался у меня ночевать? — Конечно, помню, — Тэн сразу же начинает кивать, неподдельно расплываясь в улыбке. — Мы тогда легли спать, и ты сказал, что совершаешь грех, лёжа со мной в постели. Я всё не решался спрашивать тебя об этом, потому что боялся, что ты передумаешь, — старший говорит с лёгким надрывом в голосе, с силой сжимая чужие пальцы рук. — Что? Почему я должен был… Разве я давал тебе повод? — Тэн удивлённо раскрывает веки и хочет было обнять Со, но руки крепко удерживают, и попытка вырваться претерпевает поражение. — Да. То есть, нет. То есть, я каждый раз пытался не думать о том дне, когда ты не пришёл. И я знаю, что ты пообещал так больше не исчезать, но… — Джонни нервно сглатывает всю горечь волнения и опускает взгляд на руки, которые сейчас связывали их с Тэном вместе. — Я до конца не был уверен. Ты знаешь, я не верю в Бога. И мне трудно понять, что ты чувствуешь. Но когда ты сказал, что лежать со мной рядом — это грех, я подумал, что это может быть очень важным для тебя, ведь ты посвятил этому всю сознательную жизнь. — Ёнхо, послушай, — выбраться из тисков пальцев всё же удаётся, и Тэн приобнимает упомянутого одной рукой за плечи, а вторую укладывает на макушку, тыкаясь кончиков носа куда-то в носогубную складку. — Религия действительно сделала мою жизнь лучше. Но сейчас я не могу утверждать, что все её заветы обоснованы. Хотя бы потому, что соблюдая некоторые из них, я не могу быть счастливым. — А со мной? — негромко спрашивает Со, прикрывая глаза. — А ты ещё не понял? — брюнет мягко улыбается на нелепый вопрос Джонни и касается губами его щеки, медленно ведя дорожку по линии челюсти и уводя за мочку уха. — Мне безумно нравится то, что между нами происходит. И будет ещё больше нравится, если ты меня сейчас же поцелуешь.       Ласковый и тёплый шёпот оседает где-то глубоко в сердце. И пока Ёнхо продолжает в оцепенении бездействовать, Тэн обеими руками хватается за его шею и тянет на себя, раздвигая ноги пошире. Парень тесно прижимается к пухлым губам, и Джонни ничего не остаётся, как ответить на это. Он находит ладонями упор об изголовье кровати, поочередно обволакивая нежные губы младшего, и, поддавшись ловким пальцам Тэна, которые тот снова запустил в волосы, начинает ускорять поцелуй, теряясь во влажных и по-особенному требовательных касаниях. Сладковатый вкус желания обволакивает рецепторы, и Ёнхо, отстраняясь от припухших губ, перекладывает руки к парню на талию, чтобы уложить его ниже и нависнуть сверху. — Кстати, о заветах, — на ряду со сбитым дыханием вдруг выдаёт Тэн, удерживая руки на широких плечах. — Там сказано, что нельзя ложиться с мужчиной, как с женщиной. — И что это значит? — взбудоражено спрашивает Со, бегло рассматривая под собой изнеженного парня. — Это значит, что единственный грешник среди нас — это ты, — брюнет притягивает Ёнхо ближе, заставляя опереться на локти, и вместо ожидаемого поцелуя обильно скользит языком между упругими губами, на которых теплится явный вопрос. — Это ещё почему? — шатен громко дышит непосредственно в губы младшего, слизывая со своих тёплое лакомство. — Ну, лично я ложусь с мужчиной, как с мужчиной, — Тэн дразнит шатена, закусывая нижнюю губу, и невесомо спускается пальцами к напряжённой груди, заводя ладони на лопатки. — Разве то, что я неверующий, не освобождает меня от ответственности?       В ответ на вопрос парень лишь в отрицании мотает головой, а Джонни этому коротко усмехается, тыкаясь носом тому в шею. Приятный запах кожи дурманит, и Ёнхо осыпает это небольшое пространство от мочки уха до ключицы невесомыми поцелуями, ощущая, как в лопатки что-то впивается. И это что-то — короткие ногти Тэна, который от такой нежности вытягивает шею и прикрывает глаза, концентрируя всё внимание на касаниях. Рваные выдохи доносятся над ухом старшего, и он позволяет себе улыбнуться этому факту, проходясь кончиком языка вдоль выпирающей ключицы. Ему безумно нравится вкус чуть солоноватой кожи и он решает распробовать всё от и до, начиная медленно спускаться губами к полюбившейся груди.       Приоткрывая глаза от более чувственных и обжигающих поцелуев, Тэн видит, как Джонни ускользает по его телу вниз, лишая своего тепла. И брюнет тут же приподнимается на локтях, чтобы хотя бы глазами касаться в ответ, и едва может контролировать своё тело, которое вздрагивает каждый раз, когда Ёнхо проводит по нему языком. Шатен удерживает руки на тонкой талии, большими пальцами проходясь по выпирающим рёбрам, и неустанно продолжает мусолить мягкую кожу, в перерывах между поцелуями рассматривая оставленные собой нежно-розовые отметины. Джонни искренне надеется, что к утру это не проявится сильнее, а Тэн только и мечтает о том, что быть усыпанным следами от желанных губ. И позволив себе закрыть на мгновение глаза от накатывающегося возбуждения, попеременно облизывая и покусывая нижнюю губу, брюнет ощутимо вздрагивает, когда Ёнхо упирается лбом о выпирающую брючную ширинку. Это отражается явным вопросом в глазах, когда шатен приподнимает голову и настраивает зрительный контакт, улыбаясь одним уголком губ. — Не одному же мне быть грешником, — на одном дыхании шепчет Со, расстёгивая замок вслед за пуговицей. — К чему ты клонишь? — еле слышно спрашивает Тэн, неловко сгибая ноги в коленях. — Ни к чему. Просто хочу сделать приятное одному скромному безгрешному мужчине, — Джонни чувствует жжение на кончиках ушей после столько неловко сказанной фразы, но это не останавливает его коснуться губами выпирающей тазобедренной косточки, которая соблазнительно выглядывает из-за приспущенных брюк. — Это нечестно, Ёнхо, — в противовес своим словам Тэн падает на спину и закрывает одной рукой лицо, давая старшему волю к действиям.        И это действительно нечестно. Но только по той причине, что очень приятно, как бы не было неловко. И глядя на то, как парень смущённо улыбается, Джонни понимает, что может себе это позволить, поэтому со всей осторожностью стягивает тесные брюки одновременно с белым нижним бельём и отбрасывает всё куда-то на пол одним небольшим комом. Как ни странно, но Ёнхо возбуждается ещё сильнее, когда окидывает взглядом прижатое к животу естество парня. И как же хорошо, что ширинка джинс свободно болтается, иначе было бы нестерпимо больно продолжать сдерживаться. Он наклоняет голову к несмелой коленной чашечке Тэна, которая так и норовит свестись со второй, и прижимается к ней щекой, оставляя тёплый и в какой-то степени успокаивающий отпечаток.       Поймав себя на мысли, что опыт с девушками всё же смог как-то пригодиться, Джонни неосознанно расплывается в улыбке, ведь ему лучше всего известно, как устроен мужской организм. Возможно, не так хорошо известно, как тому же самому Джэхёну, но по ощущениям он точно уверен в том, что могло бы понравиться брюнету. Это всё ещё смутные ощущения, но размышления об этом только обостряют желание, и Ёнхо, удерживая руку на бедре Тэна, ведёт губами по внутренней его части, усыпая тропинку аккуратными поцелуями, которые с каждым сантиметром ощущаются всё ярче и острее.       Такая откровенная близость заставляет Тэна поддаться невыносимому возбуждению и обвить свои плечи руками, не находя им и себе места. Ноги неконтролируемо елозят по и без того мятой постели, и брюнет с силой вжимается макушкой в кровать, когда Джонни обхватывает свободной рукой его причинное место. От такого положения начинает ощутимо кружиться голова, но парень почти не издаёт звуков, затаив дыхание. Смущение застилало рассудок и не давало трезво оценивать обстановку, в которой брюнет лежал, как раскрытая книга без обложки, в содержание которой вдумчиво вчитывались и каждый раз, перелистывая страницы, смачивали подушечку указательного пальца слюной.       Но когда Ёнхо следом проходится большим пальцем вверх по пульсирующей вене, брюнет резко вздрагивает, приподнимаясь на одном локте, и рефлекторно спускается свободной рукой книзу живота, чтобы ненадолго приостановить чужие действия. Только вот шатен успевает перехватить Тэна за кисть и позволяет себе прижаться губами к её тыльной стороне, поднимая на того преданный взгляд. Брюнет заворожённо рассматривает столь кроткого и нежного Джонни между своих непристойно раздвинутых бёдер, начиная получать необычайное удовольствие от такого положения в пространстве. Ведь Ёнхо невероятно красивый, чрезмерно ласковый и такой обходительный, что Тэн забывает на мгновение, как функционировать. Он ничего не слышит, кроме утробного биения в груди, и ловит себя на том, как наивно и искренне он влюблён. Впервые в жизни. И так сильно, что вот-вот с чуть приоткрытых уст сорвётся сокровенное признание. Но за эту секунду, которая приходится на раздумье, Джонни успевает вобрать в себя указательный палец парня, обильно обволакивая фаланги языком. И Тэн полностью теряется от такого поведения старшего, с трудом сглатывая скопившуюся слюну. Но как бы неловкость не била ключом, он всё же находит в себе смелость, которая подпитывается интересом, и просовывает следом второй палец, медленно надавливая на шероховатый язык. И на то, как Ёнхо начинает их тягуче медленно вылизывать, прикрывая от удовольствия глаза, у брюнет болезненно сжимается в лёгких, а с губ слетает утробный стон.       И пока брюнет едва издаёт короткие и сиплые звуки, Джонни с характерным звуком вытаскивает его пальцы изо рта, удерживая руку за запястье, и заставляет зарыться ими в свою макушку, примыкая губами к паху. Руки находят упор о напряжённые бёдра, пока кончик языка скользит вниз по изгибу, и Ёнхо без какой-либо противоречивой на то мысли обхватывает губами напряжённый член парня, протяжённо вбирая его в себя до самого основания. Проходясь языком по всей длине, он отмечает для себя шелковистую текстуру кожи, которая обвивала столько крепкую и пульсирующую структуру. И как ни странно, но ощущать это в себе было настолько же приятно, как и отдаваться процессу, от которого брюнету должно быть очень хорошо. И это действительно так. Смущение разными красками играется на лице Тэна, когда он чувствует влажность, тепло и полноту касаний, и его пальцы непроизвольно сжимают пряди волос, доставляя старшему чуть болезненные, но терпимо приятные ощущения. Но когда Джонни, смыкая губы сильнее, постепенно начинает набирать темп, брюнет снова приземляется на спину, рвано вбирая вокруг сладкий густой воздух, и пытается сдержать жалкий скулёж, который так и просится наружу. На момент поддавшись нужному ритму, парень судорожно поджимает ягодицы и выгибается в пояснице. Но стоило Ёнхо помочь себе рукой и сжать пальцы у самого основания, как Тэн громко взвывает, с силой зажмуривая глаза. — Чёрт… — взбудоражено издаёт парень, тут же прикрывая рот свободной ладонью от осознания вырвавшегося из своих уст дурного слова. — Что такое? — звонко оторвавшись от брюнета, Со поднимает обеспокоенный взгляд, не упуская момент, чтобы немного отдышаться. — Сделай так ещё раз, пожалуйста, — смущаясь ещё сильнее, жалобно выпрашивает Тэн. — Вот так?       Ёнхо понравилось управлять возбуждением парня, поэтому, приподнимая уголок рта в улыбке, он ведёт большим пальцем вверх и надавливает на гладкий и разбухший кончик, по которому единожды проводит следом языком. С трудом оторвав макушку от кровати, брюнет хочет было посмотреть на то, как старший это делает, но обессиленно падает обратно, еле слышно проговаривая: — О, Господи… Боже мой, — Тэн не ведает, что говорит в данный момент, отчего забирается обеими руками в свои волосы и оттягивает их, пытаясь немного отвлечься на тянущую боль в области головы. — Отталкиваясь от ситуации, я бы назвал это богохульством, — глядя на изнеможённого парня, Джонни находит время отшутиться, чтобы дать друг другу немного перевести дыхание. — Ничего не говори, пожалуйста, — брюнету стыдно, но нестерпимо хочется продолжать, поэтому он находит в себе силы вновь подняться, уложить ладони старшему на лицо и потянуть за собой, заставляя нависнуть сверху. — Просто поцелуй меня.       Позволив себе коротко усмехнуться, глядя на обмякшего под собой Тэна, Ёнхо наклоняется и щекой касается чужого взмокшего виска, примыкая губами к мочке уха. Ему с каждой последующей секундой становится трудно сдерживаться, особенно, когда младший снова это делает. Он снова запускает свои пальцы в волосы, и не объяснить простыми словами, насколько это будоражит сознание. Поэтому, пока одной рукой Со удерживает равновесие, оставляя аккуратные поцелуи по всей доступной поверхности, его вторая находит место на собственной выпуклости, которую сдерживает лишь бельевая ткань.         Брюнет обрывисто дышит, получая желаемое, и решает спуститься ладонями вниз по напряжённому и влажному туловищу старшего, чтобы просунуть руки в его бельё, но ему что-то мешает. И это что-то — сам Джонни, который пытается снять возбуждение собственноручно. И это сильно ударяет по Тэну, который практически на сто процентов был уверен в том, что он желанен. И когда он ловит на себе растерянный взгляд Ёнхо, сразу отводит глаза в сторону, неловко закусывая нижнюю губу. — Тэн, я… — Наверное, было слишком самонадеянно с моей стороны утверждать, что ты хочешь меня, — парень несуразно мямлит, стараясь не смотреть старшему в глаза, но его внимание возвращает короткий поцелуй, оставленный на линии челюсти. — Неправда, Тэн. Я очень… Очень хочу тебя, — последняя фраза даётся с трудом, отчего Джонни некрасиво морщится, сглатывая со слюной весь груз ответственности, который он сам же на себя и возложил. — Я честно не умею красиво говорить. И, наверное, ты ни разу от меня это не слышал. Но ты очень привлекательный, Тэн. Ты невероятный. И твоя улыбка… — Тебе не обязательно красиво говорить вслух, Ёнхо, — перебивает брюнет, возвращая ладони на взволнованное лицо. — Ты хорошо владеешь языком жестов, и я хочу, чтобы ты показал мне всё, что утаиваешь. — Будет больно, Тэн, — с ноткой сожаление предупреждает Со. — Не больнее твоего безразличия, — притянув шатена к себе вплотную, парень шепчет непосредственно в губы.   — Тогда, можно я… — Не спрашивай. Не хочу даже слышать этого. Просто сделай. Я не знаю что, но пожалуйста, Ёнхо.       Теперь брюнет не испытывает чувства стыда и не беспокоится о том, что так открыто показывает своё желание. Но Ёнхо, на самом деле, тоже не особо знал, что делать. Только в теории. И хоть манипуляции довольно несложные, отсутствие опыта связывало руки. Морально к этому подготовиться в разы сложнее, нежели физически. Правда, для Тэна это оказалось в точности наоборот. Он всем своим видом показывает, как жаждет этого, но совершенно не подозревает о последствиях. Наверное. Джонни и этого не знал, но жаждал не меньше младшего. Он чувствует. Ёнхо всецело чувствует искренность и нужду Тэна в нём, поэтому со всей нежностью завлекает того в поцелуй, стараясь передать таким образом всю свою благодарность за такое доверие. И когда младший уворачивается от пухлых губ и коротко кивает, Со отстраняется, суматошно стягивая с себя неудобные джинсы, и тянется к прикроватной тумбочке, из которой достаёт небольшой тюбик смазки, приобретённый по дружескому совету.       Всё ещё лёжа на спине, брюнет неосознанно массирует свою всё ещё сильную эрекцию и выжидающе смотрит на старшего, пока тот укладывается рядом. Он позволяет себе коротко улыбнуться, наблюдая румянец на встревоженном лице Ёнхо, и свободной рукой обвить чужое стоячее напряжение, двигаясь по всей длине вверх-вниз. — Как чувствуешь себя? — вдруг спрашивает Джонни, содрогаясь от ускоряющихся в области паха движений. — Мне очень хорошо, Ёнхо, — говорит парень шёпотом, начиная изнеженно улыбаться. — Постарайся расслабиться, хорошо? — кротко просит Со, перехватывая руку парня, и поддаётся вперёд, чтобы коснуться губами любимой улыбки, единожды проведя кончиком языка по нижней губе. — Я очень расслаблен, Ёнхо. Ты сделал для этого всё возможное, — тихо отвечает Тэн, облизывая губы после влажного и короткого поцелуя. — Что я должен делать?       Но вместо того, чтобы ответить, Джонни наконец берёт на себя всю инициативу и укладывает ладонь брюнету на талию, переворачивая его от себя набок. Он недолго ждёт, когда тот удобно устроится, укладываясь головой на локтевой изгиб, и охватывает взглядом изящно лежащего брюнета, делая акцент на слегка взъерошенных волосах и на аккуратных изгибах туловища и бёдер. И в этот момент Джонни наконец-то верит. Верит происходящему вокруг него. И если сейчас он коснётся стройного тела, то всё не исчезнет в одно мгновение. Поэтому, упираясь на локоть, Ёнхо практически вплотную укладывается к Тэну, перед этим открутив крышку с небольшого тюбика, прижимается губами к его тёплому плечу, переманивая всё внимание к этому касанию, и проводит уже обильно смазанными пальцами между его ягодиц, заставляя ненароком содрогнуться от столь прохладного и влажного касания.       Неизведанность отражается дрожью по всему телу, особенно, когда шатен повторяет ласкающие движения, стараясь не набирать темп. Тэн очень хорошо чувствует к себе столь трепетное отношение, отчего прикрывает глаза, стараясь сосредоточиться на новом удовольствии. Он всё ещё старается трезво мыслить, поэтому вытягивает под собой ногу, заостряя ступню, а ту, что была сверху, сгибает в коленном суставе, принимая более удобное для них обоих положение. Внизу живота всё ещё очень тепло и напряжённо, но парень старается не касаться себя, дабы всецело прочувствовать аккуратные пальцы Со.       Тэн готов был к такому раскладу, отчего перестал чего-либо стесняться, ведь он всем своим телом хотел Ёнхо. Он хотел его больше, чем быть прилежным учеником. Больше, чем быть хорошо воспитанным сыном. Больше, чем здравомыслящим. И несмотря на то, что это чувство пугало, желание от этого меньше не становилось. И когда брюнет чувствует на своей шее горячее дыхание, за которым следуют мягкие поцелуи, то понимает, что нужно расслабиться ещё сильнее. Но он всё равно елозит по кровати и немного выгибается в пояснице, ощущая, как его тело вбирает в себя скромную частичку Со в виде одного пальца. Из уст выходит глухой и протяжённый стон, заставляя Ёнхо на мгновение замереть. — Даже не думай останавливаться, — вдруг выдаёт Тэн, изо всех сил стараясь держать голос непоколебимым. — Я настолько очевиден? — Со выдыхает вопрос над ухом и зарывается носом в изгиб шеи, продолжая медленно двигаться по сжимающимся стенкам внутри парня. — Нет, я просто могу читать мысли. Ты знал, что верующие люди и не на такое способны? — брюнет усмехается абсурдности своих слов, стараясь бёдрами податься навстречу к Ёнхо.       От такого жеста в его сторону Джонни возбуждается ещё сильнее, и от этого ему ещё больнее терпеть накал в области паха. Но, набравшись ещё немного терпения вместе с воздухом в лёгкие, шатен продолжает оставлять хаотично влажные следы на коже, уходя от шеи к спине, и одновременно с этим добавляет Тэну ещё немного тянущих ощущений, проникая в него уже двумя пальцами. — Только не говори мне, что веришь в перерождение и прочую неизведанную чушь, — Ёнхо говорит в противовес поцелуям и старается безболезненно проникнуть глубже длины своих пальцев, но по резко участившемуся дыханию парня понимает безвыходность ситуации. — Ты сейчас задел меня за живое, — сквозь губы цедит брюнет, вжимаясь пальцами в мятую простыню. — Если хочешь, мы можем это не обсуждать… — с некой виной в голосе шепчет Со, продолжая медленно углублять проникновение. — Я не об этом, Ёнхо, — обрывисто проговаривает парень. — Ты в прямом смысле что-то задел и… О, Господи, не останавливайся…       Реакция парня не может не льстить своей неподдельностью, и шатен мягко улыбается этому, осознавая, что его действия не отталкивают от себя. — Знаешь, я ведь так скоро и ревновать начну, — обиженно состроив голос, Джонни несильно сжимает зубы на плече парня, в шутку показывая своё негодование. — Значит, ты ревнивый? — лукаво интересуется Тэн, смыкая челюсть на нижней губе, и параллельно вопросу пытается глубже насадиться на пальцы Со.  — Не знаю… Вроде, никогда не был таким, — старший теряется от таких напористых телодвижений брюнета, но старается не уступать, поэтому, хоть и с трудом, но вводит в него третий палец.       Как же контрастно боль сочетается с удовольствием, наряду с безрассудной и ужасающей силы желания. Некий страх и острота ощущений смешались с неуловимым наслаждением, выталкивая Тэна за ранее неизвестные пределы сознания. Ему действительно тяжело полностью расслабиться, но Джонни продолжает отвлекать внимание множеством поцелуев, и в какой-то степени это действительно помогает немного заглушить болезненные ощущения. Это услада, быть таким податливым для Ёнхо. Быть таким разнеженным и открытым только для одного единственного Ёнхо. Но в голове всплывают настолько непристойные мысли, что парень едва сдерживает себя, чтобы не произнести это вслух. Он хочет, чтобы старший полностью овладел им, и в голову ничего умнее не приходит, как ненароком спровоцировать на это. — Не был, говоришь… А Бог вот ревнив. Он ревнует всякий раз, когда мы любим кого-то сильнее, чем Его самого, — Тэн старается сохранить в голосе непринуждённость, но всё равно содрогается от каждого последующего толчка в его адрес. — И к чему ты мне всё это говоришь? — с лёгким и неконтролируемым раздражением в голосе спрашивает Со, неосознанно учащая движения пальцев. — Да так, к слову пришлось, — младший чувствует тот накал, который разгорается в Ёнхо, и несмотря на то, что от каждого углубления содрогается всё тело и что-то говорить становится в разы тяжелее, он продолжает. — Это завораживает, на самом деле. Ведь Бог хочет, чтобы мы любили только Его. Исключительно Его. И всецело Его.       На каждую паузу в предложениях Джонни отвечал всё сильнее и глубже. И эта бесконечность, которую брюнет выжидает, затаив дыхание, когда Ёнхо безвозвратно вытаскивает все пальцы, обрывается в два ощутимых и желанных толчка, сопровождающихся истошным воем. Как оказалось, это Джонни ревнив. Настолько сильно ревнив, что это новое для него чувство застилает рассудок, отчего он нежно, но упрямо и до упора проникает в Тэна, не останавливаясь, а только подпитываясь хриплыми стонами. Ёнхо вжимается рукой в талию парня, покрывая кожу жадными, с открытым ртом поцелуями, и едва сдерживается, чтобы не начать ускорять темп.       Чувство необъяснимое и ощутимо болезненное, и брюнет сразу же забирает ладонь старшего к себе на живот, переплетая их пальцы воедино. Тэн чувствует, как его шеи, плеч и лопаток снова горячо касаются и он вновь пытается расслабиться, сдержать скопившуюся в уголках глаз жидкость и отдаться Ёнхо целиком и полностью. И, кажется, ближе уже быть не может, но шатен всё равно старательно делает каждое движение бёдрами более глубоким, но одновременно тягуче медленным, чтобы слышать приятные слуху звуки. Ощущения играют другими красками на теле Со. Более тёплыми и такими тесными, что чаша внутри Джонни стремительно заполняется до краёв. И он отступает на тот маленький дюйм, который смог отвоевать у Тэна, чтобы ещё раз прочувствовать ту сладость от проникновения, которую не удалось всецело распробовать в первый раз. Из уст Ёнхо срывается жалкий стон, и он снова хочет отстраниться, но брюнет начинает неистово тесниться к нему навстречу, как бы умоляя не останавливаться. Но Джонни всё равно сбавляет и без того медленный темп, стараясь сдержаться от рваных стонов, что так ранее были несвойственны ему. И продолжает наполнять Тэна уже более лениво, с мучительной неторопливостью до тех пор, пока тот не начинает стараться изо всех сил выгнуться к нему и вобрать больше его плоти, удержать его внутри себя так, чтобы, наконец, достигнуть своего высвобождения. Это ещё сильнее разгоняет по жилам кровь и побуждает старшего ощутимо ускориться несмотря на то, что тело парня рефлекторно сжималось и сопротивлялось, хотя сам Тэн отчаянно хотел заполучить всё без остатка. И в момент, когда брюнет неожиданно для себя содрогается и, кажется, почти перестаёт дышать, Ёнхо делает два заключительных толчка, после которых обессиленно утыкается лицом тому в шею.       В комнате заметно ощущалась нехватка свежего воздуха, но для обоих парней это сейчас имело мало значения. Их грудные клетки жадно поглощали остатки кислорода, пока каждый из них пытался найти хоть какие-то слова, чтобы нарушить тишину. А так как Джонни никогда не мог нормально изъясняться, он просто хочет заключить Тэна в объятья, поэтому скользит одной рукой под его шею, укладывая обмякшую голову на свою грудь, а второй оборачивает его плечи, прижимая вплотную к себе. Нос зарывается в макушку, в волосах которой теплится полюбившийся запах, и Ёнхо с силой вжимает в себя брюнета, полностью упиваясь моментом. Только вот парню и без того тяжело дышать, отчего он издаёт кряхтящий звук, якобы выпрашивая пощады. — Ты меня так задушишь, — покрыв ладонями мощные руки Со, Тэн растягивает уголки сухих губ в широкой улыбке, проговаривая слова со всей нежностью. — П-прости… — растерянно издаёт Джонни, слегка ослабляя хватку. — Я соскучился, Ёнхо. — Что? Но я же… — Хочу увидеть твоё лицо.       Такие простые, но искренние слова заставляют перестать чувствовать пространство и полностью раствориться в нём. И когда старший полностью расслабляет руки, Тэн свободно переворачивается набок, наконец встречаясь взглядами. Это смущает. Как же это сильно смущает. Обоих. Моментально. И, приоткрыв рот, брюнет даже не может вымолвить ни слова, сразу утыкается лбом во взмокшую грудь, безудержно улыбаясь. Он смотрит на их обнажённые тела и не может удержаться, чтобы промолчать. — Ёнхо, — с серьёзным голосом начинает парень. — М? — тихо доносится над головой. — Мы голые, представляешь… — за нелепым предложением следует тишина, которую мгновенно прерывает вырвавшийся из уст Тэна громкий смех, вынуждающий Джонни тоже рассмеяться. — Я думал, что глупые фразы — это мой конёк, — шатен улыбается и перекладывает ладонь брюнету на шею, обращая его внимание на себя. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь. — Я не чувствую свои лодыжки, — младший довольно расплывается в улыбке, наконец имея возможность рассматривать красивое лицо Со. — Это скоро пройдёт? — Не знаю… Джэхён об этом не предупреждал, — с привычной растерянностью отвечает Ёнхо. — Ты лучше подумай, что мы будем говорить твоей маме, чтобы снова не расстраивать её. — А что мы скажем твоему отцу, если вдруг он сегодня вернётся? — Тэн отвечает вопросом на вопрос и укладывает руку Джонни на талию, медленно водя вверх-вниз. — Даже думать об этом не хочу, если честно… — Со прижимает к себе парня и прикрывает глаза, губами находя место у чужого виска. — Ладно. А о чём хочешь думать? — Тэн удобнее устраивается в крепких объятиях, заводя ладонь на выпирающую лопатку. — Обо мне? О том, что бы такого вкусного поесть? А, может, книги? Или, о смысле жизни? — На самом деле… — задумчиво произносит Ёнхо. — Я бы поел. — Так и думал. Я тоже немного голоден, — шепчет брюнет, упираясь кончиком носа в изгиб шеи, и самозабвенно закрывает глаза, протяжённо выдыхая. — Я могу кое-что приготовить. Джэхён научил. Точнее, как… Он готовил, я смотрел. — Чему ещё тебя научил Джэхён? — Что? Предлагаешь просто помолчать? Хорошо, Тэн. Давай просто помолчим. — Но я хочу говорить. — Хорошо. Ты говори, а я тебя послушаю. — Нет, ты тоже должен говорить. — Я молчу. — Нет, говори. — Молчу. — Ну, Ёнхо! — Не нукай!