Уязвимость..

Все эти дни я вылезал из кровати только для того, чтобы сходить в туалет и попить воды. Каждый день был каторгой, мукой с которой совершенно не было сил и желания справляться. Но сегодня «особенный» день, поэтому мне пришлось пересилить себя и отправиться в ванную. Умывшись, я долго смотрел на себя в зеркало: опухшие от слез глаза, похудевшее лицо, щетина и совершенно равнодушное лицо. После сказанной новости неизвестно когда моё лицо еще раз изобразит улыбку. Совершенно неизвестно. *** В тот вечер, после ухода Наиля, я не мог найти себе места. Я понимал, каково ему чувствовать, что его любимый и, наверное, единственный «родной» человек, поднял на него руку. Я всегда поступал мудро и в этот момент должен был поступить точно так же. Я бы простил Наиля, потому что не смог бы иначе. Та любовь, которую я испытывал к нему была выше любых моих принципов, убеждений, взглядов на многие вещи. Я был готов отказаться от них, хоть даже и не так быстро, как хотелось бы. Через пару дней мне написала Милена с ужасной новостью: - Жень.. -Ау? Нашли его? -Он умер, Жень. Меня резко бросило в дрожь, я отказывался верить в это. Разум не мог верить этой информации, пока сам не удостоверится. -Жень, он передознулся таблетками. Никого поблизости не было. Не смргли спасти. Я не отвечал ей на сообщения. Можно подумать, что Милена равнодушно отнеслась к этой новости, но я чувствовал как она дрожит..по ошибкам в словах было понятно. Спустя пару минут у меня из глаз сами собой пошли слёзы. Я начал задыхаться, царапать себе ноги. В голове крутился наш последний разговор, который, понятное дело, ситуацию не улучшал. - Мы даже не успели помириться. – Я говорил сам с собой, поджимая ноги к своему телу. После этой новости, мой мир окончательно рухнул. Я, честно говоря, не знаю как даже описать своё состояние. Это беспомощное чувство, которое ты никак не можешь в себе подавить. Человека просто нет. Я больше не смогу поговорить с ним, обнять его, утешить, бинтовать его руки, смотреть в его прекрасные темно-зеленые глаза. О как же они были прекрасны.. Я больше не смогу почувствовать его губы на своих губах, больше не смогу с ним спать, не смогу целовать каждую часть его тела. Ничего не смогу. Каждая минута осознания этого всего будто резала меня. Я просто не знал, как мне быть дальше без Него. ​ ​ Все эти недели я обнимал подушку, на которой он спал. Я вдыхал остатки его запаха, что очень доводило и в то же время успокаивало. Я разбирал его вещи, которые теперь аккуратно лежат на полке. Открывая шкаф, я чувствовал будто он сейчас рядом со мной. Будто он обнимет меня сзади, будет целовать мою шею и тащить обратно в кровать..он всегда так делал. Родители уехали и почти совсем не писали мне. Я не стал говорить об этой трагедии, потому что они последние люди, которым я бы об этом сказал. Они чужие для меня..они не были Наилем. А ведь он, был родным..он был своим человеком. От Милены эти недели не было ни слуху, ни духу..ну, оно и понятно. Ей нелегко больше всех: она знала Наиля с самого детства и, наверное, была для него самым близким человеком, который знал о нём все. Они многое пережили вместе. Да и любовь Милены так и осталась тайной для него..она не успела ему признаться в своих чувствах. -Жень, похороны завтра в двенадцать часов. Встречаемся возле моего дома. Стоило только подумать о ней и она тут как тут. Наилю уже все равно, но как же я благодарен родителям Милены, которые всегда относились к нему, как к родному человеку. Да и на похороны потратились, а ведь они не обязаны их устраивать. ​ *** Я достал из шкафа черную рубашку Наиля. Он всегда был чуточку крупнее меня, поэтому и рубашка на мне сидела достаточно свободно. Когда я застегнул все пуговицы, руки будто перестали меня слушаться. Я беспомощно вздохнул и запрокинул голову назад, чтоб сдержать подступающие слёзы. - Не нужно реветь сейчас. Хрен ты кому больше слабость свою покажешь. ​ ​ Я стоял рядом с Миленой, держа в руках цветы. К нему на похороны пришли только её родители и мы. Слезы ее родителей катились по щекам, стекая на его невозмутимое лицо. Я сдерживал свои слёзы, когда подошла моя очередь. Я смотрел на него, я целовал его веки, лоб, губы и совершенно не хотел прощаться с ним. В один миг его уже засыпают землей, и тут не выдерживает Милена: она начала плакать навзрыд, уткнувшись мне в грудь. Я крепко прижимал ее к себе, гладил, но не смог вымолвить из себя ни одного поддерживающего слова. А нужны ли тут слова? - Он..давно хотел умереть.. -… -Может, теперь он счастлив? -Может. ​ *** Наша с ним единственная фотография висела у меня над компьютером. Смотря на нее, я грустно улыбался, проводя пальцем по его лицу. -Прости, что не исполнил песню, как мы и договаривались. Сам понимаешь, что было совершенно не до этого, родной. ​ Теперь он был свободен и, наверное, счастлив, чего нельзя было сказать о людях, которым он был совершенно небезразличен. Жизнь шла дальше, но​ огромная частичка счастья как будто навсегда ушла вместе с ним, и совершенно не было известно, как скоро она вернется..