Вкус твоего голоса

Знаете про феномен Баадера — Майнхоф? Когда узнал о чем-то впервые, а потом встречаешься с этим на каждом шагу? Сейчас Минхо мог бы с уверенностью сказать, что ощутил это явление на себе в полной мере. После того, как он переночевал с Джисоном в одной комнате, этот кофезависимый начал чуть ли не преследовать его. И ладно бы только в универе – это поддается логическому объяснению. Но что Джисон постоянно делал в театре, то и дело отвлекая от работы, оставалось для Минхо задачкой со звездочкой. То в подсобке с ним встретится, то в коридоре столкнется, и Джисон махал ему рукой каждый раз, смущенно улыбаясь, будто они друзья какие или, как минимум, хорошие знакомые. «Раздражающий» – думал Минхо, пока смотрел, как щеки Джисона раздувались от количества еды, что тот пытался запихнуть в себя за раз, сидя вместе с ним в буфете после работы. Он не понял до конца, как согласился оказаться в этой ситуации, но предпочитал не спрашивать себя об этом лишний раз. Просто Хан вновь по воле случая вырос у него на пути и утащил «рассчитываться за выпитый без разрешения кофе, как и обещал». В итоге Минхо до сих пор торчит на работе и попивает облепиховый чай в сомнительной компании, вместо того, чтобы уже час готовиться к тесту по риторике на завтра. – Ты чего не ешь? – спросил Джисон с набитым ртом, указывая подбородком на нетронутые сэндвичи с лососем, расставленные на небольшом круглом столике. – Я не голоден, – ответил Минхо, тяжело сглатывая. Конечно, он соврал. Минхо был голоден, и даже очень, ведь последний раз сегодня он ел в университетской столовой перед работой, а на ужин его в общаге ждала лапша быстрого приготовления, и, возможно, какие-нибудь плюшки от Феликса, если повезет. С деньгами все еще был напряг, и траты на бутерброды для интеллигентов, захаживающих в этот буфет при театре, совершенно не вписывались в его бюджет. – Расслабься, я же угощаю. Это за кофе. – Все это, – Минхо окинул взглядом переполненный стол, – явно неравноценная плата за ложку растворимого кофе. – Значит, за моральный ущерб, – вероятнее всего, Хан имел в виду те неудобства, которые он принес, валяясь пьяным бревном на полу в их комнате всю ночь. Пустой желудок Минхо предательски завыл, моля своего хозяина положить в него что-то хотя бы отдаленно похожее на еду. После вечных пакетиков с различной химией под видом супов и каш, он даже не надеялся на что-то нормальное. – Давай налетай, не стесняйся, – хмыкнул Джисон, глядя, как Минхо растерянно приложил ладонь к животу. Долго уговаривать не пришлось. Минхо в два укуса прикончил первый сэндвич и принялся за второй, даже не запивая. Джисон же наоборот прекратил набивать желудок, он подпер щеку кулаком и смотрел на Хо с огромным интересом в глазах. Если бы Минхо не был так занят едой – он бы обязательно подавился из-за этого. – Почему все философы такие худые? – вдруг задумчиво протянул Хан. Минхо поднял на него непонимающий взгляд и проглотил огромный кусок сэндвича, не жуя и морщась, чтобы ответить на поступивший к нему странный вопрос. – Я всю жизнь худой. Это не связано с философией. Джисон тяжело вздохнул. – Вот как, – он сделал длинную паузу, и Минхо подумал, что на этом странные вопросы закончились, поэтому положил целиком в рот небольшое пирожное. – Почему ты здесь работаешь? – почемучка Джисона, как оказалось, не собиралась закрываться. Минхо совершенно не понял, зачем Хану эта информация о нем. Они же не собираются дружить или что-то в этом роде, да и вообще, после этого «ужина» они, скорее всего, больше никогда вот так не посидят, общаясь. Парень не хотел просто так доверять свои проблемы человеку, с которым его ничего не связывает, поэтому вместо ответа задал встречный вопрос: – А сам-то почему вечно в театре ошиваешься? – У нас здесь репетиции ко дню первокурсника проходят, – Джисон, в отличие от Минхо, не собирался ничего утаивать. – В актовый зал сейчас не пробиться, а тут через знакомых договорился. Точно, совсем скоро день первокурсника, Минхо напрочь забыл. Оно и не удивительно, ведь именно этого он и добивался – забыть об этом ужасном мероприятии, в котором его заставили участвовать два года назад, и никогда больше не вспоминать. Ежегодный конкурс между факультетами с глупыми сценками и песнями, придуманный в целях сблизить студентов внутри группы, и познакомить с ребятами на других специальностях. Вот только на деле именно этот конкурс является главным эпицентром всех межфакультетных конфликтов в университете. Из года в год день первокурсника становится полем битвы для новоиспеченных философов и журналистов, а старшаки еще и подогревают и без того накаленную атмосферу, настраивая первашей друг против друга. Другие специальности тоже хороши – в свои выступления специально включают шутки, связанные с главными враждующими командами, тем самым только поощряя подобный уклад. Минхо понял что к чему уже слишком поздно, и если бы не риск подвести свою команду, без сомнений, отказался бы от участия. Парень был категорически против этого праздника в том виде, в котором он преподносился в их универе, и ненавидел, когда кто-то решал за него, как ему следует относиться к чему-либо. Да, уже позже – во время учебы – он убедился, что все гонения на журналистов не такие уж и безосновательные. Минхо не подружился с ними и старался избегать (сегодняшнее чаепитие с Джисоном не в счет), но по-прежнему считал, что каждый вправе сам выбирать себе круг общения. – Кто победил в позапрошлом году? – спросил Джисон, слегка прищурившись. Его глаза блестели то ли азартом, то ли отражением хрустальных светильников, развешанных вокруг – Минхо не понял. Он и не хотел разбираться. – Философия. Джисон фыркнул и откинулся на спинку стула, звеня цепочками в ушах и на запястьях. Минхо подумал, что Хан, наверное, тратит много времени по утрам на сборы, облачаясь во все эти аксессуары. Минхо никогда не стал бы заниматься чем-то подобным – это иррационально. А вот для студентов журфака такое поведение было характерным. (Исключительно из его личных наблюдений). – Как и в прошлом, – добавил Минхо. – Знаю. В этом году все поменяется, – Джисон расправил плечи, и его кожаная куртка заскрипела от натяжения. – Мне все равно, – честно ответил Минхо. – Неинтересна эта войнушка. Если хочешь меня впечатлить, лучше придумай, как всех помирить. Джисон посмотрел как-то странно – без прежнего гонора и колкости. Он словно был под впечатлением от услышанных слов, вот только Минхо не понял, что такого удивительного сказал. Их короткие гляделки прервал телефонный звонок от Феликса. Сосед звонил, чтобы узнать, стоит ли ему варить двойную порцию рамена сегодня на ужин или же Минхо может предложить что-то получше. Но Минхо поставил того в известность, что уже поел и беспокоиться о его порции не нужно. Информацию, где и с кем он это сделал – решил опустить. – У меня был такой же телефон раньше, – нахмурился Хан, когда Минхо убрал мобильник обратно в карман пальто. – Он неплохой, но памяти маловато. Минхо только пожал плечами. – Прикольное совпадение, – Джисон принялся раскачиваться на стуле. – Ага. Шею себе свернуть хочешь? – Минхо выгнул одну бровь. Хан хорошо запомнил это его выражение лица еще с первой встречи. – Нет, – блондин резко остановился. – Ты будешь слишком счастлив, если это произойдет. Минхо очень сдерживался, но тихий смешок все же сорвался с его губ, поэтому он закатил глаза: – Это точно. Джисон улыбнулся уголком губ и посмотрел себе под ноги. Он был рад, что ему удалось хоть немного разрядить напряженную обстановку. «Раздражающий…» – думал в это время Хо, изо всех сил удерживая новый нелепый смешок – «…и нет в нем ничего забавного».