aquamarine

      — Знаешь, что было моей первой мыслью, когда мы встретились?       — Хм?       Кейске ухмыляется во все зубы:       — «Это самый милый мальчик, которого я когда-либо видел».       Чифую смотрит на него в замешательстве, широко раскрыв глаза и разинув рот.       Затем он смеется, громко и искренне, с явным удовольствием от того, как он падает на бок от чистой силы своего веселья. Его уши покраснели, лицо заливается краской не только от усилия рассмеяться, и Кейске смотрит на него, как завороженный. Черноволосый мальчик так сильно хочет поцеловать его, но смех Мацуно подобен перезвону ветра, и ему хочется продолжать слушать его так долго, как он может.       В настоящее время они сидят на краю хафпайпа., передавая контейнер с якисобой взад и вперед каждые несколько минут. Чифую чуть не падает вприпрыжку по бетону, когда снова пытается сесть, и это вызывает хихиканье у Кейске, которому приходится схватить его за руку, чтобы другой парень не разбил себе голову.        — Почему это так смешно? — Он спрашивает, когда Чифую, казалось бы, отдышался, вытирая глаза.       Чифую напевает, прикусывая нижнюю губу, чтобы больше не раздавались смешки, и Кейске отчаянно хочет заменить зубы Мацуно своими собственными, заставляя мальчика ахнуть от удивления.        — Ну, я полагаю, это было неожиданно? И это также напомнило мне о каком-то седзе, которое я читал некоторое время назад. Это хороший подкат, Баджи-сан.       Кейске приподнимает бровь, уместно улыбаясь:       — Как это можно назвать подкатом, если я просто сказал факт?       На этот раз Чифую не смеется, его лицо только краснеет. Он смотрит вниз, потирая шею.       — Это смущает. — Он бормочет, его лицо смягчается от нервной ухмылки.       Кейске здесь с самостоятельной миссией, поэтому он только придвигается ближе к другому мальчику, сталкиваясь с ним плечами. Когда Чифую встречается с ним взглядом, Кейске улыбается:       — Да, милый — это слишком мало для тебя. Я думаю, «великолепный» подошло бы лучше.       Он ждет этого, когда блондин толкает его в грудь, наполовину пряча лицо в воротнике толстовки.       — Откуда берется это дрянное дерьмо, Баджи-сан?       Длинноволосый мальчик не может набрать в легкие достаточно воздуха. Чифую действительно великолепен, особенно когда он смущен. Это тот день, когда он воспользуется своим шансом. Было неловко томиться, как неудачник, когда он мог просто сказать Чифую. Кейске доверял ему так, так сильно, и знал, что мальчик никогда бы не сделал ничего странного между ними, если бы не разделял его чувства. Однако у него было подозрение, что ему не нужно беспокоиться о том, что он все еще остается одиноким после сегодняшнего дня.       Но, может быть, ему следует все делать правильно, как его воспитывали, поэтому он полностью поворачивается к своему другу, ожидая, что другой сделает то же самое. Чифую требуется некоторое время, чтобы отпустить ткань, зажатую в его руке, и по-настоящему сосредоточиться на Кейске, но когда он делает это, он поднимает бровь.        — Чифую. Я должен тебе кое-что сказать, и это серьезно, так что не смейся надо мной, ладно?        Блять. Как ему следует поступить с этим? Может быть, просто быть честным — лучший вариант. Не смущаться. Его друзья посмеялись бы над ним, если бы когда-нибудь увидели, что он так сильно колеблется.       Чифую открывает рот, чтобы сказать что-то в ответ, но тут же снова закрывает его, выпрямляясь. Он только кивает, опустив глаза в землю. Кейске ценит это, потому что глаза его друга только отвлекли бы его от того, что он должен сказать.       — Итак, э-э-э… — Это тяжело. Ему нужно продолжать говорить. — Мы познакомились чуть больше года назад, верно?       Чифую смотрит на него, обычное воздействие его глаз на Кейске теперь усиливается их нынешним положением.       — Баджи-сан. Это начинает ужасно походить на…        — Признание, да. Дай мне закончить.       Только когда Чифую резко вдыхает, Кейске замечает, что он только что сказал.       Способ разрушить напряженность.       — Ладно, черт. Да, так что да, это признание, извини, да. — Заткнись, блять, тупой идиот. Хуже всего то, что Кейске начал гладко, похвалив Чифую за его внешность и заставив мальчика покраснеть. Что произошло за две минуты? — Ты можешь, знаешь, позволить мне продолжать говорить, пожалуйста? — Кейске, как низко ты пал, умоляя мальчика своей мечты позволить тебе продолжать исповедоваться, потому что ты уже испортил момент.       Лицо Чифую мрачнее, чем когда-либо, и он снова кивает, стискивая руки в карманах брюк.       Больше нет простого способа сделать это.       — Чифую, ты можешь посмотреть на меня?       Он ждет, когда мальчик встретится с ним взглядом, и громко сглатывает от дрожи, которая пробегает у него по спине, когда он сталкивается с самым красивым синим цветом. Он не может сейчас вернуться.       — Я влюблен в тебя, и я влюблен в тебя уже несколько месяцев. — С их первой недели вместе, если быть точным, но ему не нужно было еще больше смущаться. Глаза Чифую опускаются на его колени сразу же после этих слов, и Кейске очень надеется, что это не плохой знак.       Кейске, затаив дыхание, ждет, что Чифую скажет что-нибудь, что угодно, что подтвердит правильность его интуиции. Руки блондина заметно дрожат, когда он сильно прикусывает губу, и он не двигается, когда говорит:       — Баджи-сан, ты серьезно?       Это глупый вопрос, потому что Кейске никогда в жизни не был таким серьезным, но смысл слов Чифую заставляет его задуматься, прежде чем он бросается прояснять ситуацию.        — Да! Я серьезно, Чифую. Клянусь, я бы не стал шутить по этому поводу. — Одна мысль о том, что кто-то говорит эти слова Чифую, не имея в виду их, вызывает желчь в горле Кейске. Это абсолютно бессмысленно. Кто бы не полюбил такого чудесного ангела?       Чифую напевает, но это дрожащий, прерывистый звук, и Кейске почти тут же заключает своего друга в объятия.        — Ты мне тоже нравишься, Баджи-сан.       Сердце Кейске замирает при этих словах, прежде чем болезненно забиться в груди, и он готов вскочить на ноги и пробежать марафон в честь праздника, пока Чифую не продолжит.        — Ты мне очень нравишься. Но… — Он делает паузу, и у Кейске сводит живот. Перемена в его эмоциях вызывает у него головокружение. — В это трудно поверить, понимаешь? Я не хочу тебя обидеть, но, может быть, ты ошибаешься?       Нет. Ни за что на свете. Черт возьми, Чифую выглядит так, будто он на грани слез, и Кейске нужно что-то сделать. Черноволосый мальчик нежно кладет руку под подбородок Чифую, медленно поднимая голову мальчика, чтобы их глаза могли встретиться.       — Чифую. Мне нужно, чтобы ты поверил мне, когда я скажу, что влюбился в тебя по уши с той первой недели, когда мы встретились.       Это просто смешно. Смешно, что Чифую никогда не замечал, насколько влюблен был Кейске все это время. Неужели он так низко о себе думает? Это первый раз, когда Кейске слышит об этом. Но опять же, Чифую отлично умеет скрывать свои чувства, всегда ставя своих друзей на первое место.       Чифую больше не смотрит ему в глаза, предпочитая вместо этого сосредоточиться на воротнике рубашки Кейске, и это справедливо. Это достаточно спрасправедливо. Кейске только надеется, что Чифую слушает его.       — Я понятия не имею, почему ты думаешь, что я ошибаюсь, но нет, на самом деле это не так. Ты мне так сильно нравишься, и я хочу встречаться с тобой. — Может быть, ему следовало бы больше подождать, прежде чем бросать эту фразу, но это признание было необычным с самого начала. Их лица так близко, и он просто хочет, чтобы Чифую знал, что его любят.       Его друг улыбается, и на этот раз это выглядит более искренне, так что Кейске задается вопросом, может ли он еще чувствовать облегчение. Мальчик постарше никогда не привыкнет к тому эффекту, который производят на него глаза его друга, электризующие его кожу в тот момент, когда он видит свое отражение в обсидианово-синем. Чифую берет руку, все еще лежащую у него на подбородке, и поднимает ее, чтобы прижать ее к щеке, утыкаясь в запястье носом, и Кейске слабеет. Он так слаб для этого замечательного, очаровательного мальчика.        — Тогда я бы с удовольствием попробовал, Баджи-сан.       Кейске известен своей импульсивностью, поэтому он останавливается только на мгновение, прежде чем притянуть мальчика к себе и крепко обнять. По его телу разливается тепло, особенно когда Чифую хихикает ему в шею, обнимает Кейске за грудь и сжимает.       Его миссия увенчалась успехом.