камень и вода

на краю обрыва, на границе долгих зим облака зависли, превратились в дым улыбаясь ветру, слёзы льют из синих глаз что-то сейчас они скрывают от нас но мало неба нам над пропастью в воздухе застыли мысли и слова по дороге к одиночеству остаёмся вместе, словно камень и вода — Арс, я так больше не могу. Не могу, понимаешь? — Антон нервно запускает пальцы в волосы, проводя рукой по затылку. Они заводят подобный разговор примерно раз в пару месяцев, но сейчас, кажется, это и правда последний. Арсению нечего добавить, потому что он понимает. "Импровизация" закончилась, они выполнили все обязательства по контракту, и их больше ничего не держит в одном городе, на одной сцене, в одной постели. Чувства, вспыхнувшие где-то посреди бесконечной череды рабочих дней, изначально не были способны выдержать проверку временем, обществом, расстоянием. Когда-то они были друг для друга островками надёжности и спокойствия, только посмотри в глаза, протяни руку — вот он я, ты не один, мы вместе. Сейчас между ними пропасть, и Арсению хочется шагнуть в бездну, полететь вниз, вслед за обломками отношений, которые уже не спасти. Арсений оглядывается: холостяцкая квартира Шаста, в которой они провели немало счастливых моментов, теперь кажется чужой и неприветливой. Наверное, хорошо, что он так и не успел перетащить сюда свои вещи — а может, это ещё один показатель недолговечности их творческого союза. Попов мысленно усмехается. Взаимовыгодного сотрудничества, ага. Антон сидит на диване, закусив губу, и смотрит на него, ожидая ответа. Арсений чувствует, что даже опора на кухонную стойку не поможет ему сохранить равновесие, поэтому делает вдох, затем ещё один, и говорит: — Да, ты прав. Давай с этим заканчивать. * Он всё ещё самый лучший. Арсений с упорством мазохиста продолжает ставить лайки на публикации Шастуна в инстаграме. Технически, повода для отписки не было — они ведь не поссорились, так, разбежались. Поводов для общения тоже нет, все вымученные сообщения и комментарии стираются за секунду до отправления — их пути действительно разошлись, по всем правилам избитого клише. Антон выглядит счастливым — на съёмочной площадке, в обнимку с друзьями, с наградой от глянцевого журнала. У родителей в гостях, на пляже, в ресторане со своей девушкой. Он не выкладывает её фотографии, но Арс не дурак и способен сделать элементарные выводы — вряд ли Шаст повёз на Мальдивы своего друга Журавля, чтобы тот красиво фоткал его в бирюзовой воде. Да и не смотрят на друзей таким тёплым взглядом. Арсений знает. * Серёжа предлагает собраться у него в честь годовщины пилотного выпуска — первой после закрытия шоу. Арсений не до конца понимает, зачем. — Соскучился, — просто отвечает Матвиенко. — По тебе тоже, кстати. Должен же быть какой-то повод встретиться наконец? Раз пока никто не женился и не умер... Арсений мимолётно думает, что наверняка узнает о свадьбе Антона последним. Тот явно предпочтёт шумной вечеринке уютную церемонию "для своих", а Попов уже давно не входит в этот круг. — А остальные что сказали? — на всякий случай уточняет он, хотя чувствует себя мудаком, не сразу согласившись на предложение друга. Он не уверен, что ожидает услышать, но прокручивает в голове своё расписание, готовясь выдать нелепую отмазку. — Пока не знаю, я тебе первому позвонил, — говорит Серёжа, и Арсению становится совсем неловко: хреновый из него лучший друг. "Да и партнёр так себе", — ехидно шепчет внутренний голос. Арсений решает, что пора прекращать себя жалеть, и согласовывает с Матвиенко дату приезда. * Когда Арсений понимает, что не был готов к этой встрече, бежать уже поздно. Серёже каким-то чудом удалось собрать всех — здесь Дима и Стас, Дрон и Оксана, ребята из крю... — Привет, — Шаст обнимает его так, словно искренне рад видеть. Арсений будто тонет: ему не хватает воздуха, хочется схватиться крепче. Они снова вместе смотрят невышедший пилот — точнее, юбилейные комментарии к нему. Стас шутит, что они упустили возможность устроить бесконечную рекурсию, встретившись без камер. Дима подкалывает Серёжу, Антон звонко смеётся, красиво откидывая голову назад. Арсений, пользуясь возложенной на него ролью бармена, добавляет в свои коктейли двойную порцию алкоголя. ...Он вздрагивает, когда на его плечо опускается тёплая рука и легонько тормошит. — Арс, — звучит голос Шастуна откуда-то издалека, и Попов медленно осознаёт, что задремал прямо в кресле. Он открывает глаза: вечеринка уже перешла в стадию негромких разговоров, а он, судя по всему, пытался залить свою печаль и отключился. Голова тяжёлая: этому столику больше не наливать. Ему бы прилечь... — Может, тебе прилечь? — вторит его мыслям Антон. — Пойдём, я тебя провожу. Сопротивляться нет сил, поэтому он позволяет Шасту довести себя до гостевой спальни и уложить на кровать поверх одеяла. Арс думает, что на этом его миссия выполнена, но Антон не уходит: присаживается на край кровати рядом с ним, включает ночник, крутит кольцо на указательном пальце. — Как ты? — тихо спрашивает он. Тусклый свет мягко подчёркивает черты его лица. Антон выглядит уставшим. Арсению очень хочется протянуть руку и разгладить морщинку на переносице. — Штормит, — отвечает он, убеждаясь, что лёгкая тошнота не грозит превратиться в катастрофу. — Нет, я имею в виду, — кажется, что Шаст тоже пытается что-то прочитать на его лице, — вообще. Арсений не знает, как ему ответить. — Нормально, — он выбирает вежливый нейтралитет, стараясь сконцентрироваться, — недавно закончил сниматься в сериале. Веду мероприятия, фотографируюсь... — скучаю по тебе, мысленно добавляет он. Антон дёргается, словно услышав щелчок ненавистных ему мышеловок, и Арсений понимает, что произнёс последние слова вслух. Чёрт, он всё-таки слишком пьян, чтобы себя контролировать. Они молчат, безотрывно глядя друг на друга. В воздухе повисает напряжение, и для полной драматичности не хватает только звенящей тишины, но за стеной слышны разговоры бывших коллег, за окном шумит большой город. Время продолжает идти, земля продолжает вертеться, Арсений продолжает любить Антона. Так просто и так сложно, они так близко и так далеко одновременно. Антон медленно наклоняется и нежным движением убирает отросшую чёлку со лба Арсения. Задерживается касанием, проводит пальцами по щеке, спускается к шее. Кажется, что-то для себя решает, склоняется ещё ниже, сокращая расстояние между их губами, замирая в сантиметре от поцелуя. Арсений чувствует его горячее хмельное дыхание, кладёт руку на его грудь, смотрит в зелёные глаза. Вспоминает, какой отчаянной болью они были наполнены в момент их последнего разговора. В голове калейдоскопом проносятся идеальные картинки из инстаграма Антона, счастливые моменты новой жизни, в которой Арсению уже не место. Он не может так с ним поступить. Мягко отталкивает. — Антон, нет, — задерживает ладонь на пару секунд и убирает руку. Кончики пальцев покалывает. — Не делай того, о чём потом пожалеешь. Голова продолжает кружиться: от выпитого, от такой желанной близости, от противоречивых эмоций. Арс держится за реальность из последних сил. Наваждение в глазах Антона рассеивается, он словно осознаёт, в какой они ситуации, и неловко отстраняется. — Прости, — он закусывает губу, смотрит куда-то в сторону, снова нервно крутит кольца. — Ты прав, я не подумал... — Ничего страшного, — пытается подбодрить его Арсений, хотя у самого нервы на пределе. — Мы немного перебрали, не стоит переживать. Антон поднимает голову и снова смотрит на него. — Я... я пойду тогда, — хрипло произносит он и поднимается с кровати. — Отдыхай, и... ну, зови или звони, если что, — взволнованно комкает конец фразы. Делает пару шагов, нерешительно берётся за дверную ручку, шурша висящим на ней пакетом. Кивает сам себе, виновато оборачивается напоследок и выходит из комнаты. Дверь за ним захлопывается. Арсений закрывает глаза. *

опять минорные ноты, мы гордые идиоты я умираю как будто каждое утро эти мысли по кругу, как же мы друг без друга если ты правда сможешь, то и я тоже как ты там, как ты там? я скучаю так по твоим рукам как ты там, ну, как ты там? я знаю, что время лечит, но мне пока не легче