и хорошо, что ты не знаешь

Когда Чифую смотрит на него, то чувствует, как бабочки в животе обрастают лезвиями и начинают прорезать органы, чтобы вылететь наружу и наконец-то окислиться в пятиминутном порыве жизни. Когда Чуфую отдаёт ему единственный работающий наушник, чтобы поделиться той самой песней, которая напоминает о них (которых и нет), то чувствует себя немного не-крутым и совсем много уязвимым, но не говорит об этом. Лишь ощущает каждой клеточкой своего тела. Когда Чифую случайно касается его тёплых пальцев, передавая тарелку с лапшой из рук в руки (как всегда - напополам, потому что и денег в обрез, и по ряду других причин, не особо известных), то чувствует, что готов взлететь к потолку, игнорируя земное притяжение. Единственное значимое при - сидит рядом и уплетает свою часть порции с завидной скоростью. И Матсуно, наверное, угостил бы его своей, но тогда это будет ещё неправильнее. Когда Чифую тайком гладит его по волосам (легонько, совсем непринуждённо) на субботних ночёвках, то чувствует себя предателем и главным героем одновременно. Все загадки разгаданы, все карты разложены, всё сложное просто. Всё очень запутано. Странно. Страшно. Когда Чифую без конца думает о его улыбке, похожей на оскал цепного пса (хотя все кошки на районе парадоксально сами ластятся к нему и провожают до дома). Когда Чифую думает о его взгляде, дерзком и добром одновременно - таких волшебных глаз нет ни у одного человека, ни у одного существа на планете, хотя Матсуно даже в мыслях не сравнивает. Думает по ночам о его голосе. О руках, спине, бёдрах, походке - об образе. А после перескакивает на него настоящего. До чёртиков умного, упрямого, до безумия смелого и необузданного. Когда Чифую думает о нём, то чувствует, как внутри всё сжимается в напряжении и расцветает. Когда он умирает на руках у Чифую, Матсуно не знает, что Баджи чувствует то же самое.