I.l.U

Несколько дней проходят в абсолютной тишине. Он ездит на учёбу и домой, а мир вокруг начинает казаться ему тусклым и абсолютно безвкусным. Даже суп Янли, который всегда был для него тем самым блюдом, способным привести в чувства и скрасить абсолютно все неприятные ощущения и воспоминания, кажется ему пресным. Он пропускает мимо себя абсолютно всё, что говорят преподаватели на парах. Не общается с родителями и реагирует лишь тогда, когда Усянь упоминает Ванцзи, в глубине души надеясь услышать хоть краем уха имя Лань Сиченя. Злость на самого себя и свои поступки отпускает его следующим же утром, после чего его накрывает волной стыда как большим и душным одеялом, а мысли о старшем мужчине не отпускают его голову даже во сне. В какой-то момент Ваньинь начинает думать о том, что окончательно помешался на Сичене, хоть их общение и длилось от силы три дня. Он не выпускал телефон из рук в надежде, что мужчина скажет ему приехать и отвезти его на какую-нибудь деловую встречу. Либо же просто напишет поинтересоваться, как его дела, нормально ли он добрался до дома. Даже Хуайсан и Усянь молчат в чате, хотя первый день, когда Вэй Ин рассказал их общему другу о том, как Ваньинь повел себя на деловой встрече, оба хохотали до икоты и подначивали его. Вечером четвёртого дня Ваньинь понимает, что больше не может, и, закрывшись в своей комнате после ужина, открывает чат с Лань Сиченем. Напротив иконки с фотографией не горит зелёный огонёк. — Блять, чо я тут старадаю как малолетка, — молодой человек сел на пол возле кровати. С чего начать этот диалог он не имел ни малейшего понятия. — Если я напишу «привет», будет тупо, — он перевёл взгляд на окно. Сумерки медленно сгущались над городом, и небо, отливавшее розовым всего час назад, становилось темно-фиолетовым. Мелькнула мысль перестать гнобить самого себя за то, что он уже сделал, и то, что собирается. — Ладно, буду делать то, что должен. Взяв вновь телефон в руки, Ваньинь снял блокировку. На этот раз напротив фотографии Лань Сиченя горел зелёный огонёк.

Цзян Чен:

Добрый вечер, господин Лань.

Отправив сообщение, молодой человек замер в ожидании, когда синие галочки сменятся зелёными. Однако этого не произошло ни через минуту, ни через десять. И Ваньинь начал злиться. Сичень по-прежнему был в сети, и Ваньинь бы поверил, что мужчина работает, если бы часы не показывали половину одиннадцатого вечера.

Цзян Чен:

Вы решили игнорировать мое сообщение?

Лань Сичень: Я давал вам возможность передумать и удалить его, если вы решите, что не готовы говорить со мной сейчас. Ответ пришёл почти мгновенно, и Ваньинь на секунду представил себе, что мужчина всё это время сидел и гипнотизировал его сообщение взглядом, ожидая, что он, как трусливый мальчишка, просто сольётся.

Цзян Чен:

У меня было много времени подумать о произошедшем.

Лань Сичень: И что же вы надумали? Ваньинь даже немного опешил. То есть Лань Сичень нагло провоцировал его несколько дней, чтобы потом залечь на дно, а когда Ваньинь созреет — просто спросить? Вот так напрямую?! В груди снова заклокотала злость. Этот мужчина был невыносим во всем, что делал.

Цзян Чен:

Вы издеваетесь надо мной?

Лань Сичень: Думаю, после случившегося, мы можем перейти на "ты". Было бы замечательно, если бы ты согласился приехать ко мне сегодня.

Цзян Чен:

Господин Лань!

Я хотел бы, чтобы вы перестали ненадолго отвечать мне!

Чтобы я мог в полной мере выразить то, что хочу сказать, не отвлекаясь на ваши сообщения.

Лань Сичень: Я весь внимание. Ваньинь выдохнул сквозь сжатые зубы. Как будто одолжение ему делает, согласившись заткнуться на пару минут!

Цзян Чен:

Вы меня раздражаете.

Но это не то, что я хотел сказать.

Вы можете считать, что добились своего, господин Лань. Я не знаю, как и зачем, но вы не покидаете моих мыслей с того вечера.

Господи, вы даже снились мне!

Если вы не верите мне, можете спросить у моего брата, я перестал реагировать на мир, потому что постоянно думаю о вас, и это неимоверно меня раздражает. Ровно как и вы.

Я не хочу вступать в отношения с вами, потому что я всё ещё уверен на все сто процентов, что меня привлекают исключительно женщины, и вы всего лишь исключение из правил.

Неудобное, привлекательное, не отпускающее моих мыслей исключение.

И я уверен, что скоро это закончится.

Ваньинь положил телефон перед собой. — Исповедь инфантильной малолетки считаю оконченной, - тихо произнес он. Галочки напротив всех сообщений уже давно были зелёными, Лань Сичень всё это прочитал. И просто молчал. — Не знает что ответить? — брюнет нахмурился, перечитывая свои сообщения. — Или снова издевается надо мной? Когда ещё через минуту ничего не произошло, Ваньинь снова начал злиться.

Цзян Чен:

Ничего не хотите сказать?

Лань Сичень: А ты закончил? Сам просил перестать отвечать. Ваньинь почти захлебнулся своим гневом, глядя на это сообщение. То есть он излил душу, признался, что ему нравится Сичень, а тот в ответ только насмехается. Лань Сичень: Я очень доволен тем, что мои действия не были бессмысленны, и я в каком-то роде добился своего. Моё предложение о совместном вечере все ещё в силе. Можешь приехать, пообщаемся поближе.

Цзян Чен:

Звучит как приглашение на секс.

Лань Сичень: Это смущает тебя? Вообще-то, я имел ввиду ужин и общение. Ваньинь посмотрел на своё последнее сообщение. — Господи, это же не выглядит так, будто меня интересует секс с ним? — он закрыл лицо ладонями, тихо застонав. Предательский румянец жёг щёки и уши, а сердце в груди колотилось как сумасшедшее. — Если услуги кардиолога будут слишком дорогими, я заставлю тебя их оплачивать, Лань Сичень!

Цзян Чен:

Если мне не изменяет память, вы живёте в семейном доме.

Лань Сичень: Ты прав. Что-то не так?

Цзян Чен:

Ваш дядя.

Лань Сичень: Как огня его боишься? Дядя в небольшом путешествии, я нахожусь здесь в гордом одиночестве и смею надеяться, что ты приедешь. Ваньинь устало выдохнул. Лань Сичень сказал о своей к нему симпатии на второй день их знакомства, смешно было бы ожидать от него, что и сейчас он снова это напишет. Телефон перед ним пиликнул, оповещая о сообщении. Лань Сичень: Так ты приедешь? Чувство лёгкой щекотки в груди снова вернулось. Поехать действительно хотелось, но выглядеть легдоступным дураком он не хотел от слова совсем. К тому же, он всё ещё не определился в своих чувствах к Сиченю, обозначив их простым "Нравимся друг другу как мужчины". Признаваться самому себе в том, что такого с ним никогда не было, и уж тем более, что такого спектра эмоций он не получал даже будучи в отношениях, Ваньинь не хотел.

Цзян Чен:

Зачем?

Лань Сичень: Я ведь уже написал. Познакомиться поближе.

Цзян Чен:

Господин Лань, я просто признался в том, что вы нравитесь мне как любой другой красивый человек.

Лань Сичень: Ты считаешь меня красивым, это успех. Приглашаю тебя приехать посмотреть на красивого меня. Ваньинь нервно дёрнул ногой, чуть содрав кожу о плотный ворс ковра, и сдавленно зашипел от боли. — Вот павлин,— раздраженно причитал он, пока искал мазь от ссадин. — Посмотреть на красивого, ага. За дурака меня держит? Выпрямившись, молодой человек посмотрел на телефон, оставленный на кровати. Никто не запрещает ему поехать, к тому же он взрослый и сильный молодой человек. Если что, может и промеж глаз прописать. — Ладно, я ненадолго, ничего не случится, — закончив обрабатывать ссадину, Ваньинь сел на кровать.

Цзян Чен:

Адрес?

Уже сидя в такси, которое заказал Сичень, Ваньинь в полной мере осознал, что что-то делает не так. Возможно, обезьяна, начавшая бить в тарелки в его голове в тот момент, когда Сичень ответил на его сообщение, успокоилась только сейчас, когда он был уже на полпути. "Не потащит же он меня с порога в постель," — Ваньинь напрягся. Мысли были абсурдными, и на мгновение в его голове даже мелькнула картинка того, как Лань Сичень встречает его в дверях своего дома в одном халате, но он очень быстро отогнал её. "Я по-прежнему взрослый сильный мужчина. Если будет совсем плохо, всегда можно ударить по голове чем-то тяжёлым," — молодой человек перевёл взгляд из окна на свои руки, краем сознания отмечая, что нервничает настолько сильно, что даже футболку комкать в пальцах начал. В любом случае, думал он, Лань Сичень сам сказал, что они будут просто общаться. "Но ведь просто общение не спасло Усяня от того, чтобы оказаться в одной постели.." Сжав ладони в кулаки и сделав несколько глубоких вдохов, Ваньинь попытался успокоиться. Он чувствовал, как румянец снова расцветает на его щеках, превращая его в помидор. Когда машина такси, наконец, остановилась напротив внушительного загородного дома семьи Лань, а Ваньинь был вынужден выйти на улицу, неприятный трепет внутри усилился настолько, что он был готов бежать домой со всех ног. Его смущало абсолютно все в этой ситуации, а собственные внезапно вспыхнувшие и осознанные чувства были верхом абсурда по его личному мнению. Помявшись немного на подъездной дорожке и проводив машину такси грустным взглядом, Ваньинь снова начал глубоко дышать, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Напротив входной двери он замер на минуту, прежде чем нажать на звонок. Попытки взвесить все "за" и "против" не привели ровно ни к чему, и молодой человек просто решил действовать по ситуации. Лань Сичень открыл дверь, наверное, спустя минуту. — Привет? — неуверенно произнес Ваньинь, глядя на мужчину и чувствуя, как сердце в груди вновь заходится. — Добрый вечер, Ваньинь, — мужчина тепло улыбнулся, отходя в сторону, чтобы пропустить молодого человека, и закрыл за ним дверь. Сняв бомбер, Цзян Чен отдал его мужчине и, разувшись, прошел вглубь холла. Огромное пространство двухэтажного дома было полностью выполнено в бело-голубых оттенках и слепило чистотой. — Идём со мной, — Сичень привел молодого человека в чувства, деликатно коснувшись его локтя кончиками пальцев, и, когда Ваньинь перевел на него взгляд, кивнул в сторону резной арки, отделявшей холл от кухонного пространства. Кухня не отличалась обилием цветов, разве что столешница островка и рабочая поверхность были выполнены из тёмного дерева. Присев за островок, Ваньинь выжидающе уставился на Лань Сиченя. — Ты голоден? — мужчина встал напротив молодого человека, продолжая улыбаться. — Я поел дома, — Ваньинь чуть нахмурил брови. — Тогда, может быть, ты не откажешься от легкого фруктового вина? — Может быть, не откажусь. Сичень сразу же засуетился, выставляя бокалы и нарезая фрукты на большую тарелку. Когда мужчина закончил, Ваньинь почти перестал нервничать. Старший Лань сел напротив молодого человека, и, открыв бутылку, налил ему немного вина. — Расскажешь о себе? — Что именно вас интересует? — Ваньинь придвинул бокал к себе ближе, разглядывая узор столешницы. — Меня интересует многое, но, для начала, я бы хотел, чтобы ты немного расслабился. Обычно люди чувствуют себя свободно, когда говорят о себе. — Я не настолько эгоистичен, господин Лань, — молодой человек сильнее нахмурился, чувствуя, как внутри снова начинает понемногу закипать. — Я не сказал ни слова о том, что ты эгоистичен, — мужчина чуть склонил голову, внимательно вглядываясь в черты лица своего собеседника. — Ты мог бы рассказать мне о том, как же ты провинился перед родителями, если это не смутит тебя. Я лишь хочу знать, что ты за человек. Ваньинь напряженно выдохнул, немного отпивая из бокала. Сладкое, чуть пряное вино приятно прокатилось по рецепторам и обожгло пищевод. — Усянь и Хуайсан весь вечер подначивали меня на глупости. — И ты не сдержался? — И я не сдержался. — Так и что же ты сделал? — Сичень немного отпил из бокала, беря в руки кусочек яблока. — Выиграл спор. Они весь вечер твердили, что я не способен на безумства, что я слишком правильный, и в нашей компании они отвечают за хаос, а я оплот порядочности и тот самый человек, который всегда сдерживает их от совершения глупостей. В общем, я не горжусь тем, что я сделал, но, вообще-то, я всё же уделал их и заставил заткнуться, — молодой человек отставил бокал чуть в сторону, упираясь взглядом в столешницу. Сейчас, вспоминая событий почти двухнедельной давности, он чувствовал себя полнейшим идиотом, сидя напротив взрослого и всегда собранного Лань Сиченя. — Я полез в фонтан купаться, сначала в одежде, а потом мне почему-то показалось это недостаточно сумасшедшей затеей, и я начал раздеваться. Усянь поначалу шутил, что мне не хватает шампуня, а потом Хуайсан его притащил откуда-то. — Я так понимаю, полицейские гоняли вас по всему парку? — Это было на центральной площади, — Цзян Чен чуть усмехнулся, — один из них пытался выловить меня, но я достаточно быстро бегаю. Как был мокрый в трусах, влетел за руль машины, и поехал от них. Нас начали преследовать. — И чем всё закончилось? — Вы же прекрасно знаете, тем более общаетесь с господином Не, — Ваньинь снова отпил немного вина. — На нас повесили административку, а отцу пришлось выплачивать штраф и отчислять приличную сумму на благотворительное трудоустройство площади. — Достаточно забавно, — Сичень продолжал улыбаться. — То есть тебя легко взять на "слабо"? — Нелегко. И хватит смеяться надо мной. Вы-то таким явно не занимались. — Таким — нет. Но однажды, когда Вэй Усянь впервые отказал моему брату в отношениях, Ванцзи очень сильно напился. Я был рядом с ним, чтобы поддержать морально, — Сичень вновь отпил немного из бокала. — Я не собирался пить, но брат просил разделить с ним его боль и чувства, и в какой-то момент всё вышло из-под контроля. Мы разнесли библиотеку нашего дяди, испортили древние рукописи, после чего отправились на ферму неподалёку. Не знаю, как нас не засекли, но мы выпустили всех кур и парочку даже украли. — Ваш дядя, должно быть, чуть не сошел с ума, когда всё это увидел. — Он даже почти не ругался, — Сичень также отодвинул бокал в сторону, чуть наклоняясь вперед, — но заставил нас переписывать рукописи. Иногда мне кажется, что я выучил их наизусть, и если разбудить меня среди ночи, я смогу пересказать их все. — Это жестоко, господин Лань. Ваш дядя пугает меня всё больше. — Давай поговорим о том, что тебя не пугает, — Сичень поднялся со своего места и, обойдя островок, остановился напротив Ваньиня. — Например? — Цзян Чен нервно сжал ладони в кулаки, поднимая голову, чтобы видеть лицо Лань Хуаня. — О нашем с тобой поцелуе. — Настолько понравился? — Нечего и говорить, — и Сичень чуть наклонился вперёд, мягко касаясь своими губами губ Ваньиня. На секунду молодому человеку показалось, что на этом всё и остановится, но уже в следующее мгновенье его губ коснулся теплый язык, а на лицо легла ладонь мужчины, мягко удерживая на месте, не давая отстраниться. Ещё секунда ушла на сумбурные размышления Ваньиня о том, стоит ли отвечать на этот поцелуй, после чего его губы непроизвольно раскрылись, позволяя Лань Сиченю углубить поцелуй. Ладонь мужчины переместилась со скулы на затылок, зарываясь самыми кончиками пальцев в волосы и мягко массируя кожу. В груди Ваньиня медленно распускался тугой узел, а щекотка вновь вернулась. Он начинал задыхаться, не зная, как отреагировать, и стоит ли оттолкнуть Лань Хуаня. Они оба пропустили звук от поворота ключа в замочной скважине. Оба не обратили внимания на шорох в холле. Они пришли в себя, когда услышали голос совсем рядом. — Чен-Чен, а ты времени зря не терял, — голос Вэй Усяня прозвучал словно громовой раскат, заставил Ваньиня неловко дернуться назад, разрывая поцелуй, и почти упасть со стула. И лишь теплая ладонь Сиченя удержала его на месте.