I.l.U

Ваньинь сидел в кресле в своей комнате и просто смотрел в потолок. Какой же это позор вот так попасться на глаза собственного брата, будучи полуголым, ещё и под другим мужчиной. Чёрт возьми, да он же был возбужден! Мысленно отвешивая воображаемому Сиченю смачную пощечину, молодой человек подобрал под себя ноги и повернул голову набок. Его чуть не трахнул его начальник, и плевать, что временный. Он старший брат Ванцзи, в конце концов! Импульсивно дернув ногами, Ваньинь закрыл глаза, для верности прикрывая их ладонью. Рой мыслей в голове не давал сосредоточиться на том, что происходило конкретно сейчас в его жизни. Мать всё утро радостно скакала по квартире, не скрывая своей улыбки, а на все расспросы она говорила, что вечером они всё узнают. Это действительно пугало: обычно улыбалась уважаемая мадам Юй редко. Хотелось верить, что вечером отец вручит ему обратно банковскую карту и ключи от мотоцикла, позволит потусить ночью, и завтра утром он сможет сказать Сиченю, что их больше абсолютно ничего не связывает. Но то были лишь мечты, которым, по мнению самого Цзян Чена, было не суждено сбыться. К тому же он мог быть сейчас честен с самим собой: мысль о прекращении общения с Лань Сиченем ему совершенно не нравилась. Однажды он попытался представить себе, что тот просто исчезнет из его жизни, и был очень расстроен. В дверь тихонько поскреблись, отвлекая от тяжелых мыслей, и Ваньинь нехотя поднялся с пригретого места, чтобы узнать, кого ещё принесла там нелегкая. В коридоре оказалась Яньли. Немного округлившиеся щёки сестрицы были налиты здоровым румянцем, а глаза лучились спокойствием и заботой. — А-Чен, ты ничего не кушал сегодня. Хочешь, я сварю тебе твой любимый суп? — девушка говорила негромко, чуть склонив голову к плечу. — Я не голоден, — он уже собирался закрыть дверь, но в последний момент заметил тонкие пальцы сестры на дверном косяке. — Не хочешь немного поговорить? — Яньли продолжала улыбаться, совершенно не давя на него этим предложением. На секунду замявшись, молодой человек медленно открыл дверь и пропустил сестру внутрь. Поблагодарив его, девушка прошла в комнату, не забыв плотно прикрыть дверь за собой, и присела на край кровати, продолжая при этом держать спину ровной. — Ты немного изменился в последнее время, — начала было она, но, заметив его раздраженно поднятые к потолку глаза, замолчала. — Всё в порядке. — Ведёшь себя как ребёнок. Ты же понимаешь, что если проблема, которая тебя тревожит настолько, не решается сама, всегда можно поделиться ею с близким человеком, способным трезво оценить ситуацию со стороны, — Яньли, не отрываясь, смотрела на него, ожидая ответа. Тяжело выдохнув, Ваньинь отошел от двери и снова сел в кресло. Сама по себе идея рассказать сестрице о происходящем была заманчива. Он прекрасно знал, что Яньли его не осудит за чувства, ведь сама столько лет убивалась по полному идиоту, и хоть они с Усянем и отпускали в его сторону нелицеприятные шуточки, сестру свою поддерживали абсолютно во всём, выслушивая её и давая совет со стороны. Яньли же, когда Вэй Ин признался, что влюблен в Ванцзи, но боится попробовать, была первым и единственным человеком, сказавшим их брату, что тот обязан согласиться на предложение Лань Чжаня ради того, чтобы в будущем не жалеть, что упустил свой шанс стать счастливым. — В общем, — тяжело выдохнув начал молодой человек, — есть кое-кто, кто мне безумно сильно нравится. Ваньинь перевел взгляд на сестру, ожидая ее реакции, но увидел лишь как та вздернула брови в удивлении. — И кто же это? Я её знаю? — девушка оперлась локтями о колени, выглядя при этом действительно заинтересованной. — Не знаешь. Я не скажу кто это, чтобы ты не начала уговаривать меня попробовать, как это было с Усянем. — О, это мужчина? — Какая разница? — он раздраженно взмахнул руками и закатил глаза. — Если я буду знать кто это, мне будет легче тебе подсказать, — сестра вновь улыбнулась, сдвигаясь чуть глубже на кровать и скидывая тапочки. — Не надо давать мне советов. Просто скажу, что это взаимно, но меня, вообще-то, принуждают делать вещи, которые я не хочу делать! — Ой, тогда этот человек тебе не подходит, — Яньли вмиг стала серьезной. — Зачем тебе человек, принуждающий тебя, если ты можешь найти кого-то лучше? — Иногда мне кажется, что я начинаю противиться ему, потому что мне нравится его давление. — Подожди, он? Ты решил всё-таки пойти по стопам Усяня? Ваньинь замер, недоуменно глядя на сестру. Он проговорился? Мученически простонав, молодой человек закрыл лицо руками. Какой же идиот. — Я знаю всех мужчин в твоём окружении. Полагаю, что если он давит на тебя, это либо Гуанъяо, либо Сичень, — девушка закусила губу, опуская взгляд на свои сцепленные в замок ладони, — но Гуанъяо встречается со страшим Не… Тебе нравится Лань Сичень? Вы ведь даже толком особо и не общаетесь? — Что за…?! Выключи в себе Шерлока! — Ваньинь вновь вскинул руки в негодовании. Докатился, сестра играет в следователя с ним, а самое главное вполне успешно с этой ролью справляется. — Скажи мне, это Лань Сичень? Или я ошибаюсь? — Яньли не выглядела радостной, плечи ее были напряжены и взгляд был суров. Цзян Чен никогда не видел сестру такой. — Ну и что с того? — он нахмурился, ожидая ответа, но того не последовало. Он вновь перевел взгляд с сестры в потолок и замер. «Но Гуанъяо встречается со страшим Не…» — голос сестры зазвучал в голове. — Погоди, что?! Минцзюэ и этот коротышка вместе?! — Молодой человек подорвался с кресла, чуть ли не падая, и недоуменно уставился на сестру. — Ты не знал? — Яньли еле заметно дернула уголком губ, давя улыбку. — В смысле они встречаются?! — Ты не знаешь, как встречаются люди? Как я и Цзысюань. — Вы женаты. — А они помолвлены. Мы с тобой вообще не о том говорили, — сестра подтянула к себе ноги садясь в позу лотоса. — Теперь говорим о том. И много людей знают об их отношениях?! — Ну, — девушка задумалась, потирая кончиками пальцев подбородок, — теперь всё их окружение. — И Хуайсан тоже? — Не хочу тебя огорчать, братишка, но Хуайсан с Усянем делали всё, чтобы их свести. Ваньиня передернуло. Ладно Усянь, быть геем заложено у него где-то на генном уровне, иначе он не мог объяснить все шутки брата до его отношений с Ванцзи и их рост в геометрической прогресси после. Но Хуайсан… Молодой человек разочаровано вздохнул и тоскливо поднял взгляд на сестру. — Так значит Лань Сичень, — Яньли таинственно улыбнулась, переводя взгляд на окно. — И что? — И он принуждает тебя к чему-то? — Нет. — Несколько минут назад ты говорил по-другому. — Господи, — Ваньинь откинул голову назад и задумался. Сичень его не заставлял, мягко подталкивал в нужном для него направлении и коварно влюблял в себя всё больше и больше. — Я уверен. — Что же, — Яньли спустила ноги на пол и обула тапочки, — тогда удачи, братишка. Буду держать кулачки за твои отношения и помолюсь предкам за твоё счастье. — И это всё, что ты мне скажешь? Девушка замерла, чуть повернув голову в сторону брата. — А что ты хочешь услышать? — Усяню ты прочитала огромный список нотаций и наставлений о том, как вести себя в отношениях с мужчинами, а за меня просто будешь держать кулачки? — Ваньинь раздражённо хмыкнул. — А ты жадный до внимания к себе любимому, — Яньли ласково улыбнулась ему. — Ты ведь был рядом, когда я говорила с А-Ином. Я верю, что ты всё помнишь, ты ведь умный мальчик, — девушка подошла к нему ближе и убрала растрепавшуюся челку с лица брата. — Помни, что я всегда рядом с тобой и смогу поддержать в любой ситуации. Молодой человек протянул руку вперёд и поймал в ладонь тёплые пальцы сестры. Чуть сжав их своими, он благодарно ей кивнул. — Когда решишь признаться маме, дай мне знать, думаю, я смогу успокоить её и принять весь удар на себя. Яньли оставила его одного, и Цзян Чен на некоторое время погрузился в свои мысли. Что делать дальше и как теперь смотреть в глаза брату и его возлюбленному — он не имел ни малейшего понятия. И если утром, столкнувшись с Усянем на кухне, он держал лицо, внутри него в истерике билась маленькая девчонка, отслеживавшая на протяжении всего завтрака реакции Вэй Ина на его слова. В противоположном конце комнаты раздалась мелодия звонка, и молодой человек, чертыхнувшись, поднялся с кресла. На экране высветилось имя Лань Сиченя, и Ваньинь, мученически простонав, ответил на звонок. — Доброй утро, Цзян Чен, — по голосу слышно, что мужчина улыбается, и от того, что Ваньинь это представляет, по его коже пробегают мурашки. — Доброе утро, господин Лань, — он старается держать себя в руках, не верещать как малолетняя девица, которой написал её любимый человек, но он уверен, что у него получается это с трудом. Сердце в груди бешено колотится, и он не придумывает ничего лучше, кроме как зайти в ванную комнату и умыться холодной водой. — У тебя есть планы на день? Ваньинь задумался, пока переключал разговор на громкую связь и клал телефон рядом с раковиной так, чтобы не намочить и в динамике не было сильного шума из-за льющейся воды. — Нет, из планов только смотреть в потолок и страдать. Сичень молчал несколько секунд, а потом Ваньинь услышал его смешок. — Я не успел сделать вчера ничего, из-за чего ты мог бы страдать весь день. Ваньинь молчал, осоловело глядя на потухший экран телефона. — Смею сказать, что сомневаюсь, что буду страдать, если вы сделаете со мной то, что планировали вчера. Я сильный мальчик. — Да, — Сичень замолк, и молодой человек услышал на фоне равномерные щелчки, как если бы работали поворотники. — Я буду у вашего дома через двадцать минут. Мне необходимо передать некоторые документы твоему отцу, а затем я планирую забрать тебя. — Как страшный злой дракон утащите в своё тёмное логово? — А ты уже ассоциируешь себя с моей принцессой? Ваньинь зачем-то представил огромного белого дракона, который тащит его в лапах. Тряхнув головой, он потёр лицо ладонями, прогоняя навязчивую картинку из мыслей. — Ни в коем случае. Я знаю, что ваш интерес быстро остынет. — Тогда буду ждать тебя в холле через полчаса. Поспособствуй остыванию моего интереса. — Вы просто хотите меня куда-то увезти. Зачем я буду этому способствовать? — Свида… — окончание слова поглотил гудок другой машины. — Что? — Ваньинь нахмурился, беря телефон обратно в руки. — Хочу отвезти тебя на свидание. Так что будь готов, — договорив, мужчина сбросил звонок, оставив Цзян Чена стоять в недоумении в ванной. Он даже не помнил, зачем сюда пришел изначально, а теперь в голове мысли роились как пчелы в улье. Он не собирался никак прихорашиваться и уж тем более наряжаться. Вернувшись в комнату и открыв дверцы шкафа, молодой человек окинул содержимое полок скептическим взглядом. Спортивные джогеры и оверсайзная футболка были вытянуты первым делом. Если он будет выглядеть как несчастный бездомный, Сичень быстро поймет, что его не интересуют все эти гейские штучки. К уже выбранным вещам Ваньинь достал еще лиловую худи с капюшоном. На улице было пасмурно, и, если они будут весь день гулять, он может быстро замерзнуть. Через полчаса сняв с зарядки пауэр бэнк и прихватив с собой поясную сумку, в которую, уже спускаясь по лестнице, он старательно пытался запихнуть аккумулятор и наушники, Ваньинь застал Сиченя в холле оживленно беседующим с Яньли. Сестрица при виде его нахмурилась, явно не оценив внешний вид своего брата, но промолчала, недовольно поджав губы. — Прекрасно выглядишь, — Сичень протянул ему руку и, когда Ваньинь протянул свою в ответ, едва касаясь пальцами чужой ладони, ловко перехватил молодого человека за запястье, заключая в свои объятия. — Боже, вы такие милые, — протянула Яньли, прикрывая щеки ладонями, пока Ваньинь барахтался в капкане чужих рук и пытаясь выбраться. — Сейчас милым тут останусь только я, — запыхавшись протянул Цзян Чен, — а у господина Лань останутся сломанные ноги! — Ты так суров ко мне, — Сичень мягко улыбнулся, выпуская его из своих рук. — А как же проявление хороших манер по отношению к старшим? — У меня прекрасное воспитание, господин Лань, — молодой человек начал нетерпеливо поправлять задравшуюся худи. — В отличие от вас, я хотя бы не обнимаюсь с первым встречным как со своим любовником! Сверху хлопнула дверь и раздались шаги, заставляя Ваньиня замереть на секунду и поднять голову. У лестницы наверху стоял Усянь, ехидно улыбаясь. — Если мне не изменяет память… — начал было он, но Ваньинь криком перебивает его. — Тебе изменяет и память, и твои глаза! — и резво схватив Сиченя за руку, Ваньинь пулей вылетает из холла в прихожую, где быстро обувается и поторапливает Сиченя. Уже на улице он успокаивается, и, проверив наличие ключей от дома, устремляется в сторону машины. Сичень следует за ним, отстав на несколько шагов, но ничего не говорит, и когда Ваньинь дергает ручку двери чтобы сесть внутрь, подходит к нему вплотную. — Дверь закрыта, — он говорит об этом не подумав, поворачивается к Сиченю лицом и почти утыкается носом в его грудь. — Ровно как и твое сердце закрыто от меня, — мужчина продолжает улыбаться, стоит совершенно неподвижно, а Ваньинь не понимает ничего. — Я же говорил, что меня не интересуют отношения с вами. — А я говорил, что всё равно добьюсь взаимности от тебя. Как думаешь, кто из нас двоих ближе к реализации своего плана? — мужчина чуть наклоняет голову набок, продолжая смотреть на молодого человека перед собой, и Ваньинь отмечает про себя то, как движется взгляд старшего Лань, как он скользит от его глаз к губам, а затем опускается к вороту худи. — Не надо раздевать меня глазами. Вы портите сам смысл слова «свидание», на которое, вообще-то, пригласили меня. Сичень молчит несколько секунд, прежде чем наклониться к молодому человеку, и замирает, когда его губы почти касаются чужого уха. — Я просто хочу, чтобы ты знал: мои руки хотят того же, что и мои глаза. — Пожалуйста, замолчите, — Ваньинь пытается отстраниться, но ладонь мужчины ложится на его шею, а большой палец с легким нажимом проскальзывает по кадыку, мешая сглотнуть ставшую вдруг вязкой слюну. — А глазами, как ты только что сказал, я тебя раздеваю. Смешок Сиченя заставляет его выйти из ступора и упереться ладонями в грудь мужчины. — Я сейчас же вернусь домой и больше никогда в жизни не отвечу на ваш звонок! — Хорошо, — мужчина отстраняется медленно, будто бы издевается, и окидывает Цзян Чена взглядом ещё раз, прежде чем направиться к водительской дверце. В машине они почти не разговаривают, а когда доезжают до места, Ваньиню уже становится не до разговоров. Вход в парк не отличается от других, но когда они в молчании проходят мимо детских площадок глубже и сворачивают на тонкие тропинки, молодой человек замечает вдалеке блеск и неосознанно ускоряет шаг. Он не имеет никакого понятия о том, как же Лань Сичень выяснил, что лотосовые пруды его слабость, но стоя на деревянной пристани и глядя на водную гладь перед собой, он готов расцеловать мужчину, который привез его сюда, со всей своей страстью. — Нравится? — Сичень встаёт рядом с ним и скрещивает руки на груди, продолжая спокойно смотреть прямо перед собой. — Честно говоря, я в восторге, — Ваньинь говорит тихо. — Как вы узнали? — Твой отец очень тебя любит, а также очень любит поговорить о твоей жизни и увлечениях, — Сичень поворачивает к нему голову и улыбается уголком губ. — Здесь есть возможность взять в аренду небольшую лодочку. — Будете грести ради меня веслами? — Ради тебя, — мужчина чуть наклоянется к Ваньиню, — Я готов поработать не только руками. Звонкий чмок на мгновение оглушает его, а секундное прикосновение чужих губ кажется миражом. Цзян Чен даже не успевает отстраниться и пресечь этот короткий, почти детский поцелуй. — Не делайте так больше. — Переломаешь мне ноги? — Сичень берет его за запястье и тянет за собой вниз с пристани. Ваньинь не отвечает, молча следует за мужчиной, пытаясь разобраться в своих чувствах. Все это кажется ему сюрреалистичным, как в каком-то плохом сне, и он даже незаметно пытается ущипнуть себя, чтобы проверить, что он не спит. Он не может поверить в то, что другой взрослый мужчина вот так безрассудно влюблен в него, это кажется ему шуткой подсознанияя. Сичень быстро договаривается на счет двухместной лодочки, и уже буквально через десять минут они оказываются на середине озера, окруженные цветками лотосов. — Ты знаешь о том, — Сичень откладывает весла и чуть откидывается назад, внимательно рассматривая Ваньиня, — что поцелуй, это язык любви? Молодой человек молчит немного, прежде чем кивнуть. — Тогда, может быть, поболтаем? — Господин Лань, — Ваньинь пытается задавить в себе желание убить мужчину напротив, но выходит не очень хорошо. — Я не уверен, что подкаты, подсмотренные вами в интернете, как-то смогут разрядить обстановку. Кто вообще вас на это надоумил? — Вэй Усянь как-то сказал, что ты подобными словами пытался привлечь внимание понравившейся девушки, — мужчина беспечно пожимает плечами и улыбается, глядя куда-то в сторону берега. — А он сказал, что после этого меня отходили по лицу букетом роз? — Здесь нет роз, Ваньинь, мне нечего бояться. — Здесь есть вода, и я горю желанием утопить вас. Лань Сичень молчит всего несколько секунд, прежде чем вернуть взгляд к Ваньиню и приглащающе развести руки. — Топи. Для Ваньиня это сработывает как спусковой крючок. Он толкается ногами, и, теряя равновесие, бросается на мужчину, целясь руками прямо в его шею. Упускает момент, когда сильные руки обхватывают его за запястья, а в следующее мгновение он оказывается прижат чужим сильным телом к днищу несчастной лодочки. — Если будешь кричать, нас услышат и застанут в такой позе, — тихо произносит мужчина глядя ему в глаза. Ваньинь не оставляет попыток выбраться, брыкаясь и пинаясь, но Лань Сиченю абсолютно всё равно. — Я скажу отцу, что вы меня домогаетесь, — запыхавшись произносит он. Лоб неприятно холодит испарина, а несчастное сердце заполошно бьется в груди. Ему хочется пить и домой, в теплую кровать, а не эти бешеные скачки посреди озера в двухместной лодке с человеком, который ему симпатичен, и чувства к которому он пока что принять не в силах. — Признайся, что тебе это нравится. — Ни за что в жизни. — Так что на счет языка любви? Поболтаем? — Сичень растягивает губы в похабной улыбочке, от которой Ваньиня всего пробирает дрожью, и наклоняется вперед, касаясь губами сухих губ. — Вмпфф, — Цзян Чен протестующе мычит, пока мужчина продолжает целовать его, пытается увернуться или хотя бы как-нибудь отстраниться, но это бесполезно. — Тебе не говорили, что болтать с набитым ртом неприлично? — А вас не научил ваш уважаемый дядечка, что насильно целовать сопротивляющихся людей неприлично? — Я даже не держу тебя, — иронично замечает мужчина, поднимая одну руку на уровень лица. Ваньинь дергает головой. Его запястья действительно были свободны все это время? Столкнув мужчину с себя и сев ровно, он нервным движением одергивает задравшуюся худи вниз. — Ты очень мил, когда смущаешься. — Я хочу на берег, — недовольно мотнув головой, Ваньинь скрещивает руки на груди. — Волшебное слово? Сичень явно над ним издевается, его глаза чуть прищурены, а привычная хитрая улыбка не сходит с губ. — Пожалуйста, господин Лань, я хочу на берег. — Волшебный поцелуй? Ваньинь начинает злиться. Метнув в мужчину уничтожающий взгляд, он уже готовится было выпалить целую недовольную тираду относительно поведения старшего, но не успевает. — А я уж надеялся, что сработает, — Сичень подмигивает ему, и, взяв весла, начинает неторопливо грести в сторону берега. Мужчина помогает ему сойти с лодочки, когда та начинает шататься, лишая его равновесия у самого берега, и так и не отпускает ладонь Цзян Чена, пока они идут по тонким протоптанным тропкам вглубь парка. Разговор толком не клеится, Ваньинь не имеет ни малейшего понятия о том, что же он может обсудить со старшим мужчиной. Не о погоде ведь разговаривать в конце-концов. Показаться глупым ему не хочется, хотя за сегодняший день, по его не скромному мнению, глупцом выставлял себя только Сичень. — Ты не замерз? — мужчина нарушил тишину неожиданно, заставляя младшего, с головой ушедшего в свои мысли, почти подскочить на месте. — Хотите предложить мне свою куртку, чтобы согреться? — Ваньинь скептическим взглядом окидывает замшевую бежевую куртку, свободно сидевшую на плечах мужчины, и на мгновение представляет, как утонет в ее тепле. — В центре парка проходит ярмарка, можно взять что-нибудь перекусить. — Ну, идемте тогда, — он не был особенно голодным, но руки начинали подмерзать, к тому же набитый едой рот отличный повод для отказа от разговора. Сичень оставляет его возле небольшой кассовой зоны, где продаются билетики на детские аттракционы, чтобы не потерять в толпе, и просит не уходить. Но Ваньинь не был бы собой, если бы его не привлекла какая-нибудь чушь. В ближайшей палатке, где продавались всякие безделушки, его взгляд наткнулся на тонкую цепочку с маленьким, но объемным серебряным колокольчиком. В голове совершенно не было мыслей, когда он отдавал деньги за неё, он просто не мог оторвать взгляд от тонкой работы. И хоть молодой человек и был уверен, что всё это в действительности фальшивка, никто не мешал ему позднее сходить с этой цепочкой к ювелиру и сделать её уже по настоящему серебряной. Когда Ваньинь возвращается к месту где его оставили, Лань Сичень уже стоит там, с тревогой вглядываясь в толпу и пытаясь выцепить взглядом его фигуру. Удержать себя от того, чтобы подкрасться незаметно, он не сумел. — Меня ищете? — прошептал он на ухо мужчине, когда смог приблизиться к нему со спины, и был готов поклясться, что видел, как тот вздрогнул, прежде чем обернуться к нему. — Я просил тебя не уходить. — Я очень хотел посмотреть на побрякушки, — Ваньинь виновато улыбается и протягивает руки за стаканчиком. — Какой из них мой? — Теперь ты точно должен мне поцелуй за то, что заставил нервничать, — Сичень поднимает руки повыше, глядя в глаза молодому человеку. — Все ещё хотите поговорить со мной на языке любви? Тогда отвезите домой, и я вас поцелую, — он на самом деле и сам не понимал, что творит. Резкая смена настроения со взбешенной собаки до заигрывающей малолетки сбивает с толку не только Лань Сиченя, но и его самого. Кокетливо улыбнувшись, Ваньинь вновь протягивает руку за стаканчиком, получая его наконец. Сичень смотрит на него насторожено и даже на всякий случай проверяет освободившейся рукой температуру. — Пойдем к машине, думаю, ты на сегодня нагулялся. Домой они едут в тишине. Ваньинь, подуспокоившись, просто смотрит на дорогу, изредка украдкой кидая взгляды на Сиченя и непроизвольно начиная улыбаться. Он больше не мог гнать от себя мысли о том, что он влюбился как полный идиот в того, кто дергал его за косички, и это даже не раздражало. В голове не было больше никаких мыслей, заставлявших его сомневаться. Утренний разговор с Яньли дал ему ту поддержку, которой не хватало, а прогулка с Сиченем помогла собрать мысли в кучу, и хоть свиданием это было теперь очень сложно назвать, Ваньинь смог понять самого себя и был доволен. Уже возле дома, когда Сичень притормозил достаточно далеко от крыльца, молодой человек вспомнил, что задолжал старшему поцелуй. Он нарочито медленно отстегнул ремень безопасности и вернул его на место, расправив заворот, потянулся на заднее сиденье за своей сумкой, и когда закончились причины тянуть время просто нехотя открыл дверь. — Ничего не забыл? — Ах, точно, — Ваньинь сел ровно, стараясь не смотреть на мужчину, но боковым зрением успел отметить, что Сичень сидит повернув корпус к нему. — И как вы хотите, чтобы я вас поцеловал? — Зависит от того, насколько ты оцениваешь мои сегодняшние старания, — Сичень улыбнулся и пальцами повернул лицо младшего в свою сторону. — Можешь не пугаться, руки я здесь точно распускать не буду. Тетушка Юй с меня шкуру живьем спустит, если узнает, что я хоть пальцем тебя тронул. — Что-то раньше вас не сильно заботил тот факт, что я могу рассказать матери. — Он и сейчас меня не заботит, но здесь она может выйти на улицу, — Сичень потянулся чуть вперед и заговорил тише, — и увидеть всё самостоятельно. Так что там с моей наградой? Ваньинь смотрит на него несколько секунд, прежде чем решиться податься вперед и, прижавшись своими губами к чужим, пулей выскочить из машины и побежать в сторону дома. Он слышит смех Сиченя и на секунду оборачивается. Мужчина закрывает за ним дверь, садится на водительское место и просто уезжает. В холле его встречает мать, помогает снять куртку и отправляет бегом мыть руки перед ужином. Её настроение по прежнему очень радостное, что настораживает Ваньиня, но он старается не перечить. Поднимается наверх и переодевается, моет руки. Закончив с гигиеной и убрав волосы в пучок, он хватает телефон и падает с ним на постель. На экране высвечивается одно непрочитанное сообщение. Лань Сичень: Вот, значит, как ты оценил мои старания.

Цзян Ваньинь:

Вы сами сказали, что матушка может выйти в любой момент.

Я всего лишь спасал вашу шкуру .

Стук в дверь прерывает едва начатую переписку, Усянь зовет его к столу, Ваньиню приходится оторваться от телефона и стереть с лица глупую улыбку. За ужином они сидят в тишине, каждый смотрит в свою тарелку, и только матушка продолжает подозрительно улыбаться, что не может не нервировать. Первым тишину нарушает отец, отодвигая от себя тарелку. — Мальчики, мы с вашей мамой решили, что ваше наказание будет окончено сегодня, — мужчина улыбается, беря за руку Юй Цзыюань. Она смотрит несколько секунд ему в глаза, прежде чем перевести взгляд на Ваньиня. — Сынок, ты уже достаточно взрослый. Яньли вышла замуж в прошлом году, даже Вэй Усянь, — она окинула брата недовольным взглядом, — Нашел себе достойного спутника, которого мы с отцом приняли в семью. Мы с твоим отцом много обсуждали эту тему и долгое время не могли прийти к единому решению. Ваньинь почувствовал, как по спине пробежались мурашки, а радость от первой новости сходит на нет. Он не может поверить, что услышит сейчас те слова, которые когда-то боялась услышать Яньли. Усилием заставив себя отложить приборы и отодвинуть подальше тарелку, он глубоко вздыхает и выпрямляется, глядя матери прямо в глаза. — Мы думаем, твой брак с Вэнь Цин будет отличным завершением твоей одинокой жизни и поможет нам заручиться поддержкой семьи Вэнь в будущем, когда мы будем заключать сделки между компаниями. Ваньинь старается держать лицо, сжимает губы в тонкую полоску и опускает взгляд на собственные колени, где всё это время теребил пальцами телефон. Он видит обеспокоенные взгляды Яньли и Усяня, которые они кидают в его сторону, когда мать замолкает. Он молча снимает блокировку и открывает мессенджер. Пальцы дрожат, пока он набирает сообщение.

Цзян Ваньинь:

Кажется, я влюблен в вас.