I.l.U

Лань Сичень: Проследи несколько дней за домом. Ванцзи и Усянь заняты, больше мне не к кому обратиться.

***

Ваньинь открывает глаза с первыми лучами солнца уже третий день подряд, несмотря на то, что ложится спать достаточно поздно. Все его мысли эти два дня занимает внезапная командировка Сиченя, отказ от предстоящей свадьбы и немыслимое количество растений, расставленных в доме мужчины в самых дальних углах. Зачем ему столько Ваньинь не понимает, спрашивать не собирается, но предполагает, что Сиченю просто некому было дарить свою любовь, оттого он и понаставил горшков во всех комнатах на всех трех этажах, включая ванную, личный кабинет, и гребанные подвесные полки на кухне. Ваньинь не замечал эти горшки раньше скорее всего по той причине, что был увлечен совершенно другими событиями, происходящими в его жизни. Однако в первый же день пребывания в огромном доме в одиночестве понял, что если вдруг когда-то он и Сичень начнут сожительствовать, он первым же делом попросит мужчину раздать бóльшую часть этих горшков в добрые руки. Сорок минут, которые он потратил на то, чтобы протереть отдельно каждый лист гигансткой монстеры, находящейся в кабинете мужчины, он будет вспоминать с содроганием и видеть в самых страшных своих кошмарах. В двенадцать часов дня на мобильный приходит сообщение от Сиченя, в котором он говорит, что возможно задержится в командировке на пару дней, а также приписывает совсем не мелким шрифтом, что скучает по огрызаниям младшего, его вечно недовольному лицу, громкому голосу и мелодичным стонам. Последнее заставляет Ваньиня вспыхнуть ярче закатного солнца и отвлечься от сообщения в попытках избавиться от картинок, подкинутых сознанием, где он лежал на барной поверхности на кухне почти голым, а также о последнем разговоре по видеосвязи, где Сичень сидел в полутьме своего номера в расстегнутой рубашке. Ближе к четырем часам вечера, когда он заканчивает лениво поливать растения, периодически отвлекаясь на сообщения друзей, и просто сидит в библиотеке, с первого этажа разносится электронный голос, приветствующий вошедшего в дом: «С возвращением!». Молодой человек почти сразу бросает свои дела и спускается вниз. У него есть только два предположения: либо Усянь и Ванцзи решили заехать его проведать, либо гадский Лань Сичень ему солгал в утреннем сообщении. Однако человек, представший перед ним нарушает весь уклад мира. — Добрый вечер, господин Лань, — молодой человек почтительно кланяется дяде Сиченя и Ванцзи, чувствуя себя не в своей тарелке в сложившейся ситуации. — Добрый вечер, а вы..? — мужчина перед ним настороженно следит за его действиями, чуть хмурит брови глядя на молодого человека, и почти не сдвигается с места, лишь разворачивается к нему всем корпусом. — Цзян Ваньинь. Господин Лань попросил присмотреть за растениями, — он продолжает стоять на расстонии, но прекрасно видит, как Лань Цижень заметно расслабляется. — Хорошо, — мужчина снимает обувь и ставит свои туфли на подставку, — Тогда я приготовлю для вас ужин и поеду, зря волновался. Ваньинь отходит в сторону, пропуская мужчину в сторону кухни, и неловко мнется на месте. — Не стойте истуканом, молодой человек. Будете помогать. — доносится голос с кухни, и Ваньинь наконец приходит в себя. Приготовлю ужин? Эти слова не дают ему покоя, пока он мученически заставляет себя передвигаться в сторону кухни. Не будет же этот мужчина готовить ему тот самый суп? Ваньинь на мгновение вспоминает вкус того кулинарного шедевра и передергивает плечами. Лань Цижень уже суетится на кухне, расставляя необходимую ему посуду. — Извините, — Ваньинь подходит к барной стойке, — А что вы собираетесь готовить? — О, — мужчина усмехается и приглаживает свою бороду, — Сичень очень любит суп, рецепт которого я сам прорабатывал для нашего семейного ресторана. Он сообщил мне, что возвращается завтра рано утром, и что хотел бы его съесть в обед. Ваньинь чуть хмурит брови, осознавая сказанное. Как это Сичень возвращается завтра утром? А как же «мне придется еще немного задержаться»? Ваньинь отвлекается на помощь мужчине, чувствуя себя не в своей тарелке. Все идет достаточно спокойно, Цижень распрашивает его о том, почему Сичень попросил именно его присмотреть за цветами, рассказывает несколько достаточно скучных историй, пока подготавливает все овощи, а потом просто кидает целую луковицу в стоящую на огне кастрюлю, что повергает молодого человека в шок. Следом туда отправляется несколько соцветий брокколи, нарезанная морковь, какие-то корешки, и Ваньинь глубоко в душе надеется, что все это не будет заправленно сверху корнями лотоса, поскольку картинки из далекого детства накрывают его воспоминаниями. Но его надеждам не суждено сбыться. Цижень накрывает свой суп крышкой и оставляет на медленном огне, после чего заваривает чай на двоих, и с чувством выполненного долга, садится за стол, внимательно вглядываясь в лицо молодого человека. — Так как вы познакомились с моим племянником? Ваньинь присаживается напротив и осторожно притягивает к себе наполненную кружку. — Мой брат сказал, что господину Лань ненадолго нужен секретарь, а мне как раз нужна была подработка. — Подработка сыну Цзяней? Готов спорить, ваш несносный сводный брат втянул вас во что-то, — мужчина усмехается, отпивая немного чая из кружки. — Вы правы. — Я всегда говорил Фенмяню, что он слишком добродушен по отношению к своим детям. Вас надо держать в ежовых рукавицах, чтобы вы выросли благонравственными мужами. Ваньинь опускает взгляд, невольно ежась. Усянь рассказывал ему, что слышал от Ванцзи: дядя воспитывал их с братом в строгости, иногда лишая малейших детских радостей, и наказывал за малейшую оплошность. — И чем ты занимаешься в компании Сиченя? — Секретарь..? — молодой человек отпивает чай, и отставляет кружку в сторону. — Секретарь? Так неуверенно говоришь, будто это я должен знать, — мужчина отвлекается на звонок и выходит из комнаты, а Ваньинь глубоко в душе начинает жалеть, что вообще согласился на просьбу старшего проследить за цветами. Взгляд падает на полную раковину посуды, и молодой человек, в попытке отвлечься, решает ее вымыть. Когда же он заканчивает, то слышит в доме полную тишину. Ради интереса, он выходит в коридор, где не обнаруживает обуви старшего и выдыхает с облегчением. Вернувшись на кухню, он выключает огонь и приоткрывает крышку, чтобы проверить суп, но аромат заставляет его быстро вернуть крышку на место. Он обходит все комнаты в доме, чтобы точно убедиться, что Цижень уехал, и возвращается в библиотеку, где сразу же берет в руки телефон.

Цзян Ваньинь:

Ваш дядя заезжал.

Лань Сичень: Рассказал тебе, что я собираюсь приехать завтра утром?

Цзян Ваньинь:

Именно так.

Хотелось бы знать, зачем вы попросили его приехать?

Лань Сичень: Проработка детских травм дает хорошую динамику в отношениях. Вдруг ты бы словил триггер, если бы я начал готовить? Говорят, я очень похож на дядю в молодости. Ваньинь поперхнулся воздухом.

Цзян Ваньинь:

Теперь в этом доме я точно буду ловить триггер на кухне каждый раз.

Лань Сичень: Из-за стола? Молодой человек недовольно закатил глаза. Во время последнего созвона по видеосвязи Сичень только и делал, что упоминал, что Ваньинь на столе теперь снится ему каждую ночь, и что он хотел бы это повторить. Лань Сичень: Я сажусь в самолет и некоторое время буду недоступен. Если хочешь, можешь дождаться меня в спальне, вместе ляжем спать.

Цзян Ваньинь:

Вам серьёзно придется оплачивать мне кардиолога.

Лань Сичень: Твоё сердце по прежнему трепещет? Это хороший знак. Дождись меня. Ваньинь несколько секунд смотрит на погасший зелёный огонек напротив фотографии Сиченя и улыбается. — Чёрт возьми, я превращаюсь в девчонку. Надо собрать вещи, — он выходит из библиотеки и направляется в комнату, где расположился на время своего пребывания в этом доме. Он осторожно складывает вещи в дорожную сумку, с которой приехал, принимает душ, и совершенно уставший забирается в постель. У него нет представления о том, через сколько приедет Сичень, и он просто включает себе с телефона какой-то рандомный фильм, периодически отвлекаясь на сообщения Усяня и Хуайсана, и сам не замечает как засыпает.

***

Ваньинь просыпается до того, как первые солнечные лучи прорываются в комнату через окно, потягивается с блаженным стоном и раскидывает руки в разные стороны. Глухой стон слева служит ему ответом, а после его хватают за запастье цепкие горячие пальцы, а к тыльной стороне ладони прижимаются не менее горячие сухие губы. Сердце в груди пропускает удар, а потом он поворачивает голову и натыкается на сонный взгляд Сиченя. Мужчина лежит рядом с ним под одним одеялом, без рубашки или футболки, и улыбается уголком губ. Ваньинь не помнит, когда тот вернулся, хватается второй рукой за отворот собственной футболки и с облегчением выдыхает, чем заставляет мужчину разразиться громким смехом. Сичень рывком поднимается, фиксирует обе руки Ваньиня по бокам от его головы, прижимает собственным весом молодого человека к кровати и чуть ерзает, удобнее устраиваясь между его раздвинутых ног. — Нам нужна кровать побольше, ты очень активно раскидываешься руками и ногами, — Сичень продолжает улыбаться, глядя в глаза молодому человеку, и Ваньинь невольно задерживает дыхание, понимая, что пропадает в глазах напротив так быстро, будто падает в омут с головой. — Вам стоило бы уменьшить в своем доме количество растений, они требуют слишком много внимания. Мужчина наклоняет голову чуть на бок, продолжая разглядывать Ваньиня под собой, тянет носом, будто пытается уловить аромат кожи младшего. — Я снова хочу тебя поцеловать, — едва слышно произносит он. — Вы можете это сделать, — так же шепотом произносит он, и прикрывает глаза, чтобы в следующую секунду ощутить на своих губах чужие. Сичень не углубляет поцелуй, не действует настойчиво, просто прижимается к чужим губам своими, поглаживая запястье младшего большим пальцем. Ваньинь чуть сдвигает свою руку ниже, перехватывает ладонь мужчины и переплетает их пальцы, чем заставляет старшего начать действовать активнее. Мужчина проскальзывает по его губам кончиком языка, будто просит впустить, что окончательно срывает крышу Ваньиня, и он распахивает губы невольно делая вдох, захлебывается воздухом и шумно выдыхает через нос, позволяя Сиченю вести в этом поцелуе. Сичень подтягивается чуть выше, сплетается с младшим языками и переплетает пальцы второй руки с пальцами Ваньиня. Отрывается от губ и оставляет несколько влажных поцелуев на линии челюсти, переходит на шею и ниже, когда в тишине комнаты, нарушаемой лишь их общим хриплым дыханием раздается мелодия звонка. Ваньинь крепче сжимает пальцы, когда Сичень отрывается от его кожи и поднимает голову. — Твой брат звонит, — со смешком произносит он, — Ответишь? — Почему опять он? — Ваньинь шипит сквозь зубы, выпутывает ладонь и тянется за телефоном, но смахивает его на пол. Злость в груди закипает сильнее, он ощутимо толкает мужчину в грудь, заставляя отстраниться, переворачивается на живот и вновь тянется за смартфоном, когда чувствует, как Сичень накрывает его своим телом сверху и оставляет влажный поцелуй на лопатке. — Ваньинь?! — Усянь громко шипит в трубку, чем сразу дает понять, что что-то все же случилось. — Что? — чуть менее раздраженно спрашивает он. — Тебе надо вернуться домой, и как можно скорее. Госпожа Юй устраивает званый обед, к нам едут Вэни. Ваньинь чувствует, как сердце в груди пропускает удар. — Во сколько они будут? — В два часа, Ваньинь, это очень важно, ты должен быть здесь. Госпожа Юй в бешенстве, что тебя и так не было несколько дней. — Я понял, скоро буду.