Звёзды в глазах

— Я помогу, ладно? — Антон буквально ловит в свои объятия Арсения, но тот лишь отталкивает его от себя и сжимает пальцы в кулаки. Он ненавидит слабость, не любит чувствовать себя слабым, даже если Антон искренне пытается помочь. Это слишком жалко, чтобы Арсений согласился на помощь от своего коллеги. — Лучше уезжай, Антон. Я справлюсь. Арсений врёт. Он не справляется. Когда зрение ухудшилось ещё больше, и он стал сбивать предметы, которые, казалось бы, видел, он понял, что это по-настоящему страшно — оказаться беспомощным. Родная квартира была изучена от и до, но когда Арсений стал собирать плечами все двери, он понял, что знать свою квартиру зрячим и слепым — не одно и то же. Врачи не прогнозировали скорое улучшение, лишь назначили курс лечения, запретили напрягать глаза, даже посетовали носить повязку на постоянной основе, пока не пройдёт определённое время, чтобы можно было сделать операцию. Страх Арсения потерять зрение теперь был не просто страхом, а возможно — ужасным будущим. Вот что бывает, когда плюёшь на своё здоровье, откладывая походы к врачу, игнорируя боли и усталость. Теперь карьера актёра, родное и любимое шоу — всё могло пойти крахом. Друзья, конечно, искренне переживали, ему звонили все, в том числе даже те, с кем он не поддерживал общение, только Арсений чувствовал, как обрастает бронёй, коркой, что спасёт его от мира, но не от проблем. Он закрылся в себе, даже запретил Серёже приезжать со своего курорта, но запретить Антону не смог. Пытался, только длинный несуразный Антон снова наплевал на его запреты. — Я тебе нужен, так что хватит, Арс. Я никуда не уйду, — Антон хмурится, пытаясь дать понять, что он серьёзно намерен быть с ним, пока Арс не пройдёт весь курс и пока не пройдёт операция, которая точно будет успешной. В другое Антон верить отказывается. — И для начала, мы будем учиться ориентироваться в квартире не только с помощью зрения. Тебе нужно беречь глаза. — Так и говори, что мне нужно учиться быть слепым, ходить с тростью и попрощаться с нормальной жизнью, — Арсений грубит, ёжится от холода, витающего в квартире, и Антон лишь закатывает глаза. — Не смей так говорить, ясно? — Шастун всегда был упёртым и он пообещал себе, что не позволит Арсу сдаться. Даже если ничего не получится, даже если Арсений потеряет зрение — Антон будет рядом, будет его глазами, станет его опорой, пусть им и придётся пройти немало. Антон всегда хотел быть с Арсением, а сейчас тот в нём нуждается и он будет рядом. Вопреки всему. Когда Антон надевает повязку Арсу на глаза, то даже улыбается, видя, как тот тут же тянется к его руке. Антон не хочет, чтобы Арс был слабым или чувствовал себя нуждающимся, вовсе нет, Антону просто хочется быть ему нужным, и, увы, пока это единственный шанс, как Антон это может получить. — Я буду рядом — шепчет парень, и Арсений дёргает головой на звук, поджимает губы, но кивает и сам делает шаг вперёд. Не натыкается, не спотыкается, а главное, чувствует Антона за спиной, готового поймать. Арсению это не нравится, сама ситуация напрягает до боли: он сейчас слаб, а самое главное — изменить это не получится даже если удастся выгнать Антона и сорвать повязку с глаз, потому что без неё он видит так же плохо, как в мутной воде. И это страшно, на самом деле, терять одно из чувств восприятия мира в таком зрелом возрасте, когда всю свою осознанную жизнь ты видел все краски мира, сам искрил и пестрил разнообразием, чтобы потом провести остаток дней в темноте. Кромешной темноте, без шанса на спасение. И, увы, даже такой художник жизни, как Антон, не будет способен помочь. Арсений справляется неплохо. Да, он цепляется руками за стену, немного сбивает с полки стопку книг, но они не падают, потому что Антон уже ловит и ставит их на место, но Арсений всё равно проходит комнату успешно. Спасибо Шастуну — Арсений так ни разу и не ударился, и в этом есть своя нежность, с какой Антон ловит его за плечи, разворачивает, или как подставляет свою ладонь, чтобы удар мог прийти на него, но не на самого Арса. И от этой заботы у Арсения ноет в груди, потому что именно сейчас остро чувствуется, как сильно о нём переживают. Как сильно он нужен. — Так, стой, — Антон снова его ловит, когда тот пытается пойти в стену. — Тут нет прохода. — Да ладно, — Арс фыркает и устало приваливается к этой самой стене, потирая лоб кончиками пальцев. — Я устал. Попробуй сам, если такой умный. Это и правда вымотало мужчину, потому что сконцентрироваться на окружении очень сложно, когда все мысли занимает лишь туманная пустота и темнота, поглощающая собой всё. Антон на секунду задумывается, а потом жмёт плечами и кивает, хотя тут же морщится. Он забыл, что сейчас Арс его не видит. — Вот и попробую. Квест Антон проходит куда хуже Арсения, хотя в квартире Попова был достаточно часто, чтобы всё изучить: он сбивает стул, цепляется за ковёр, собирает плечами косяки, но всё это сопровождается смехом Арсения, который всё это не видит, но слышит, и это правда кажется иногда весёлым, особенно мат Антона и глухие стуки. — Жив? — интересуется Арс, когда всё стихает. Либо Антон выжил, либо Арсу придётся искать его наощупь. — Ну вроде, — раздаётся где-то рядом, и Арсений улыбается, когда тянется рукой в этом направлении, натыкаясь на кучерявые мягкие волосы, которые, он точно знает, пшеничного цвета. Спасибо, что Арсений хотя бы знает, как выглядит это длинное чудо. И жаль, если теперь ему придётся ориентироваться только на память. Антон слишком красивый, чтобы его только помнить. Антона хочется видеть, и Арсению это важно, как самому парню важно быть просто рядом с этим мужчиной, который сейчас нежно перебирает его волосы. — Не ударился? — Арсений напоминает заботливого брата, но Антон смотрит на мужчину не как на своего брата, а как на самое лучшее чудо в этом мире, сняв маску. Восьмое чудо света. Арсений красивый, даже когда стоит вот так, с завязанными глазами, и улыбается уголками губ. — Всё в порядке, — Антон прокашливается и вздыхает. Это и вправду тяжело, ориентироваться просто на ощупь и слух. И это они ещё не пытались готовить, но Арс один не останется в этой темноте, и если что-то пойдёт не так, если он в ней застрянет навсегда — Антон станет его светом. Антон не просит разрешения остаться: он ставит Арса в известность, сам себе стелит на диване, обещая завтра попросить Димку привезти часть его вещей, а так же на вечер заказывает любимую кухню Арсения и молча усаживает того на диван, поправляя подушку под его спиной. Арсений кажется крохотным, когда ежится, чувствуя себя неуверенно, потеряв способность видеть, но Антон запрещает ему напрягать глаза, только разрешает закапать их и тут же натягивает повязку обратно, чтобы Арсений не пытался себя истязать. Мюзикл оказывается достаточно скучным для обоих парней, а Антон вообще тихо посмеивается в кулак от мужика, бегающего по сцене в обтягивающих трико. Такое могут носить женщины или Арсений — обладатели шикарных ног и грации, но не как почти стокилограммовый чувак, который ещё и поёт фальшиво. Антон вообще уверен, что Арсению подойдёт что угодно: он высокий, красивый, талантливый и умный. Арсению не нужен кто-то другой или сподручные средства, чтобы быть невероятным. Арсению достаточно быть собой, чтобы очаровывать и сводить с ума. — Зачем ты вообще включил этот ужас, — тихо смеётся Арсений, утыкаясь лбом в плечо Шастуна, и Антону от такого простого действия становится тепло. Ему приятно, что кто-то доверяет ему настолько, что может позволить себе расслабиться, находясь почти полностью без зрения рядом с ним. Антон не пытается отвечать, потому что вопрос ответа и не требует — Антон снова подумал об Арсении и включил то, что можно слушать и понимать смысл, не смотря на экран. И от этого внутри Арсения тают снега. — Ты…мог бы почитать мне, если не сложно? — Арсений просит это тихо, осторожно, не видя, как ярко светит Антон, потому что впервые Арсений сам что-то просит. И ему приятно быть нужным хотя бы в такой мелочи. — Я иногда запинаюсь и мой голос точно не такой прекрасный, как у тебя, но я бы мог, если ты правда хочешь, — Антон чуть путается в словах, стараясь дышать глубже, а Арсений просто улыбается. Какой же Шастун ещё ребёнок. — Я хочу слышать именно твой голос, иначе бы включил аудиокнигу. Книга в моей комнате на второй полке над кроватью, с закладкой. Ты увидишь, — Арсений пока наощупь выключает завывания недопевца на ноутбуке, и вытягивается на диване, пока Антон кричит «я мигом» уже из другой комнаты. Побыть в спальне Арсения хотят многие, и Антон был в этом же числе, правда, конечно, не совсем уж именно так он этого хотел, но всё равно рассмотреть всё детально было интересно. Тут царит порядок и особенная атмосфера, отчего нет сомнения, что здесь живёт истинный граф. И не какой-то там, а самый лучший, по скромному мнению Антона. Когда он возвращается, Арсений двигается, слыша громкие шаги Антона и позволяя тому упасть рядом с собой. Книжка обычная, на первый взгляд, что-то из разряда классики, как понимает Антон, но отказывать Арсению он не собирается, поэтому, устраиваясь удобнее головой на подушке, он косится на мужчину рядом и, улыбаясь кончиком губ, открывает нужную страницу. Голос Антона не самый мелодичный, но Арсений слушает внимательно, улавливает даже интонацию, а так же тихо смеётся, когда Антон спотыкается на заумных словах. Они давно друзья, все стали друг другу семьёй за столько лет бок о бок, но теперь Арсений впервые проводит с Антоном время вот так, не выпивая горячительные и не пытаясь глянуть футбол, засыпая на ходу. Они просто лежат рядом, и Антон читает Арсению. Арсений поворачивается на звук, тянется рукой и, натыкаясь на костлявое плечо, утыкается в него головой, перекидывая руку через Антона, и замечая, как тот замолчал, забывая дышать. — Дыши, Антон. Дыши и читай, пожалуйста, дальше. И Антон читает, пытаясь заставить перестать дрожать руки так сильно.