Звёзды в глазах

Антон нервно ходит по коридору, понимая, что этим не помогает, но унять себя всё равно не может. Он боится не столько того, что Арсений останется инвалидом, на это плевать, он его любит и всё равно будет рядом, но ему не хочется, чтобы Арсений терял что-то, что ему дорого, чтобы он терял краски этого мира. Антон столько всего ему может показать, он готов увезти его хоть на край света, только бы Арсений мог видеть, только бы был счастлив. — Я даже не могу держать его за руку, — снова выдыхает Антон, запуская руку в волосы, пока Дима устало ловит парня за другую руку и тянет на стулья. — Антон, ты же не можешь срастись с ним, успокойся. Он справится. Я уверен, что он достаточно вредный, чтобы уступить своё зрение так просто. Антон на это только нервно смеётся, но кивает, понимая, что друг прав. Приехали в больницу только самые близкие, хотя знали, что проверить результат можно будет не раньше чем через неделю, и всё же они были здесь, поддерживали Антона. И Шастун был благодарен, что не съедает себя изнутри один, с лучшим другом — Димой, ему намного проще. Правда, от Серёжи пользы было не так много: он тоже волновался, но сейчас Антон смотрит на него и вспоминает слова, которые тот сказал ему при встрече: «Спасибо, что был с ним. Спасибо, что любишь его. Арсений никому ещё так не доверял, а значит, ты достоин. Ты по-настоящему ему дорог, Тох». И Антон это ценил. Арсений и Серёжа — лучшие друзья уже достаточно давно, и Антону было важно, чтобы Матвиенко его принял. Не просто как друга, а как парня для своего лучшего друга. Это многое значит для них обоих. Время идёт медленно, но врач всё же выходит, осматривает друзей и чуть улыбается, разрешая забрать Арсения домой через пару часов. Прогнозов не даёт, но он не видит смысла прогнозировать что-то так рано, поэтому Антон только благодарит врача и забирает мужчину домой, в их уже общий дом, где Антону так же хорошо и уютно, как было в родительском доме. Арсений чувствует себя нормально, ведь пока ничего не изменилось, он снова ничего не видит, но чувствует Антона и это уже слишком много. Этого достаточно, чтобы продержаться ещё пару дней, пока врач не снимет повязку. Он отвечает Антону на любое слово касанием, сам цепляет его за руку, когда парень просто проходит мимо. Арсений теперь не может жить, не чувствуя Антона, он не знает, что с ним бы стало без поддержки Шастуна, без его любви, в которой Арсений купался. И сейчас он снова ловит Антона, потому что узнаёт его по шагам, ловит и тянет на себя, вызывая фальцетный смех Антона, который валится на Арсения сверху, но выставляет руки, чтобы не придавить мужчину своим весом. Арсений наугад тычется губами и ласково улыбается, когда целует кончик носа, а потом соприкасается с ним своим. Они идеально подходят друг другу: родинка на носу Антона была создана для небольшой милой ямки на носу Арсения. — Я без тебя бы не справился, — шепчет Арсений, а Антон лишь хмыкает, переплетая пальцы рук. — Справился. Ты со всем смог бы справиться, Арс, просто сейчас всё было бы иначе. Антон с дрожью вспоминает, как любил мужчину все эти годы, не имея права касаться его так, как сейчас. Он уже не знает, как жил без Арсения. Просто не понимает, зачем тогда просыпался каждое утро, если у него не было его — этого очаровательного сильного мужчины с глазами самого синего льда. Он знает, что не был нужен Арсению раньше, и теперь боится. Да, так нелепо боится, что снова, как только зрение вернётся в норму, он снова перестанет быть ему нужен. Этот комплекс мальчика был вполне оправдан, наверное, с его стороны, но Арсению говорить он об этом не собирался, поэтому лишь крепче обнимает своего мужчину, пока своего, и снова говорит, что будет рядом. Всегда, даже когда это уже будет не нужно.

***

Арсений не боится, когда с него снимают повязку, ему не страшно, потому что рука Антона приятно лежит в его, а Серёга стоит за спиной, держа свои ладони на его плечах. Он не останется в этой темноте один, как боялся раньше, теперь ему не страшно. Арсений многое успел понять, пока был слепым котёнком — он был слеп, даже когда видел. Он был слеп к тем, кто всегда был с ним рядом. Не ценил и не видел. Сейчас он понимает куда больше, чем раньше. Чувствует больше, чем смогут дать глаза. Боль в глазах заставляет их слезиться, а Антон нервно сглатывает и лишь крепче сжимает руку Попова в своей, зачарованно наблюдая, как дрожат длинные пушистые ресницы Арсения, когда он медленно открывает глаза в полутёмной палате. Свет, даже слабый, всё равно вызывает режущую боль, но он терпит, сжимает челюсти, видит нечёткие очертания, но не спешит разочаровывать, потому что всё проясняется. Чувствительность притупляется, а предметы и люди вокруг обретают более чёткие очертания. Арсений видит доктора, видит Серёжу, который встаёт прямо перед ним, но по-настоящему смотрит он только на Антона, а потом несдержанно его обнимает, счастливо зажмуриваясь. — Ты пиздец красивый, Антон. Доктор на это хмыкает и спешит пока оставить их наслаждаться своим счастьем, а Серёжа обиженно дует губы, но сам прячет за этим действием искреннюю улыбку. Антон неуверенно отвечает на объятия, с трудом пытаясь выстроить в голове цепочку, а когда понимает, что всё правда получилось и Арсений видит, даже вздрагивает всем телом и обнимает почти до треска в рёбрах, утыкаясь Арсению в шею. Хочется шептать о сильной любви, о том, как он рад, но ни одни слова не заменят вот этот момент единения, это общее счастье. Они едут домой в тишине; Серёга взял обещание, что они обязательно отметят этот знаменательный день потом, когда Арсений привыкнет к своему зрению. Не стопроцентному, но всё же чёткому, без этих пятен и помутнений. Шастун ведёт машину двумя руками, как Арсений всегда и просит, внимательно смотрит на дорогу серьёзным взглядом, но Арсений не может перестать его касаться, ему так много хочется сказать, что он лишь тянется к Антону рукой, а потом плюёт на всё и неудобно сворачивается калачиком на пассажирском кресле, чтобы положить голову Антону на колени. Этот жест настолько полон тепла и доверия, что Антон забывает дышать: неуверенно вплетает руку в волосы мужчины, и, не слыша ворчания о том, чтобы он вернул руку на руль, лишь более уверенно гладит его по голове, слыша разве что не мурчание. Арсений видит, что Антон ведёт себя довольно странно, поэтому, стоит им оказаться в квартире, он тянет Антона за руку на диван, а сам усаживается к нему на колени, обнимает и просто закрывает глаза, чувствуя, что он счастлив. Он видит и он счастлив, потому что этот недуг принёс ему намного больше, чем смог бы отнять. Не видеть мир ужасно и больно, это неправильно и никто не должен проходить через это, но в этот момент, в момент потери себя, он набрёл на Антона, который не позволил ему упасть.

Я звучу как инди и не буду другим Что есть между нами — просто сохрани Ощущаешь ветер, как он дует в окно Чувствуй холод этот от него

И даже сейчас, когда Арсений видит, он чувствует, что Антон всё так же его держит. И будет держать всегда, даже когда в этом не будет необходимости. Это и есть любовь, она и есть вот такая: особенная, чуткая, внимательная, странная, порой сложная. Её можно не заметить, перепутать, но если она рядом, ты рано или поздно поймёшь это. Арсений понял. Вспоминал всё, что связано с Антоном, и обнимал его лишь крепче, вспоминая нюансы, которые раньше так нелепо не замечал. Антон всегда был рядом, просто Арсений уже тогда был слеп, чтобы это понять и увидеть. — Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит? — мужчина чуть отстраняется, всматриваясь в любимое лицо и всё равно улыбается, видя такие красивые зелёные глаза, которые сейчас полны смятения и грусти. — Антон, я рядом и я буду рядом, что бы не случилось, хорошо? Расскажи мне. Антон смотрит на Арсения и скомкано выдыхает, видя столько любви и отзывчивости в синих глазах, но он не может не думать о том, что как только Арсений стабилизируется, придёт в себя и осознает, что опасность миновала, его необходимость в Антоне иссякнет. И это страшно. Страшно быть не любимым тем, кто для тебя и есть жизнь. — Не хочу с тобой расставаться, не хочу больше просыпаться, зная, что я больше не смогу тебя обнять, что я больше не смогу тебя касаться. Я не хочу жить, зная, что всё, что мне сейчас дорого — пройдёт, — Антон говорит, как есть, не скрывая своих чувств, и Арсений шумно сглатывает, часто моргая. Он не думал о таком, он даже и представить не мог, как сильно Антон этого боится. Как сильно он боится его потерять.

Я так хочу коснуться, чувствовать лишь тебя Видеть, как солнце встанет для нас, здесь ты и я В эту ночь мы одни, так, позволь любить Погрузись в эти чувства

— Помнишь, ты обещал, что будешь рядом? — Арсений дожидается кивка и прикасается рукой к волосам Антона, нежно перебирая забавные кудряшки. — Я не верил. Изначально, я желал избавиться от тебя, мне было неприятно и больно чувствовать в тебе необходимость, ведь я понимал, что буду нуждаться в тебе больше, чем ты во мне. Потом я понимал, что обрекаю и тебя на мучения с таким, как я — будущим инвалидом. А ты из раза в раз доказывал, что я ошибаюсь, ты был рядом. Ты не бросил меня даже в момент моей слабости, когда я решил, что лучше будет тебя прогнать. Антон смотрит внимательно и зачарованно, видя, как Арсений всё глубже уходит в свои мысли.

Мы скрывались все время, были взаперти, Плыли вниз по течению этой реки Ты чувствуешь ветер, как он дует в окно О, этот холод от него

— И я никогда никому не доверял, как доверился тебе. Это страшно — быть слепым, я не стану врать. И я по-настоящему боялся стать для тебя обузой, потому что ты солнце, Антон. Для многих людей ты свет, к которому они тянутся. И я тоже тянулся, но всегда этого боялся. То, что я чувствую к тебе — я всегда считал слабостью, но любовь не слабость. Её не стоит бояться, как огня. Она прекрасна. Антон еле заметно улыбается и тут же тянет Арсения к себе, крепко обнимая. Они оба боялись напрасно — между ними намного больше, чем можно увидеть глазами, это нужно чувствовать всем сердцем. Парни говорят всю оставшуюся ночь, засыпая лишь под утро, крепко переплетая пальцы рук, и обнимая друг друга. Они справятся со всем, что будет ждать впереди, потому что вместе.

И я не отпущу тебя, я буду с тобой всегда От заката до рассвета, просто знай я рядом И пусть все идет не так, но я обниму тебя И буду с тобой всегда просто знай я рядом

Антон будет бояться и дальше, но лишь первое время, пока не отметит с Арсением свою первую годовщину. Он будет заботиться о здоровье его глаз, а Арсений будет запрещать ему брать на себя слишком много съёмок, потому что отдых нужен всем. Будет обнимать во время съёмок, украдкой целовать в гримёрках, а потом брать за руку и убегать от матерящегося Стаса. И каждый раз, смотря в глаза цвета океана, Антон будет в них тонуть снова и снова. Он ни разу не ошибся, когда в него влюбился. И теперь он точно знает, что всё будет хорошо, когда в него влетает его бешеное счастливое чудо с голубыми глазами и крепко обнимает.