Не помнят

"Ну все, кажется я готова.." Девушка сидела у омута памяти в центре астрономической площадки, последний раз решаясь на свой план. Она оставила три письма: Рону с Гарри, профессору Снейпу и последнее письмо пренадлежавшее ей самой. Рядом стояла фотография родителей в одно из рождественских дней, только её на фото уже не было. В последний раз проведя пальцами по изображению родных, девушка окунулась в омут. "25 декабря 1986 год. -Милая, слезай с коленок бабушки, она тоже хочет попробовать салаты, - женский заботливый голос был обращен к маленькой Гермионе, которая озорно улыбалась и немного болтала ножками. -Не буду, бабушка говорит, что я её радость, а радость с коленок не слезает - серьезным тоном ответил ребенок. Пожилая дама улыбнулась девочке и покивала головой, на что ребенок весело улыбнулся. Мама Гермионы смотрела на дочь с неприкрытым обожанием, её малышка такая умная и радостная, рождество с ней стало в разы ярче. - Мама, тебе стоит пересадить Герми на отдельный стул, ну или отправь её в комнату рисовать, ты же ни к чему не прикоснулась из блюд. - Милая моя, не переживай, скоро ей наскучит сидеть на одном месте. Знаю, потому что ты была точно такая же. - Рассудительным тоном сказала пожилая дама, замечая, что гость её коленок уже пытаеться слезть и покормить кошку под столом. Маленькой Гермионе родители подарили котенка и папа сказал, что так она научится думать не только о себе, но и о других, ведь забота о других очень важна для мира. Взрослая проекция Гермионы стояла у ёлки и смотрела, как её маленькая копия пытаеться накормить котенка сельдереем, а папа пытаеться выковырять маслины из салата бабушки, пока женщины заняты, наблюдая за ребенком. Это вызывает у нее небольшой смех, ведь потом мама все же заметила отцовские махинации, но вместо грозного взгляда, громко смеялась над испугавшимся папиным лицом. Бабушка ничего не поняла, как и Герми, но сейчас ей удается увидеть что-то новое и пережить мгновение вновь..." Вынырнув из воспоминания, Гермиона вновь увидела холодный пол астрономической башни, но чтобы не дать волю эмоциям, решила вылить все последующие воспоминания и посмотреть их разом. На просмотр ещё четырёх воспоминаний у нее есть час. Но время в воспоминаниях идет медленее, поэтому прийти в себя после стольких часов будет не легко, но это же девочка стоик, она держалась столько времени. Что изменят пару уже и так прожитых воспоминаний? С этой непокалебимой уверенностью, она вновь вернулась в мир прошлого. "26 декабря 1988 год Вновь ёлка, только теперь она стоит в доме, а не квартире, чему семилетняя Гермиона несказанно рада, в её комнате есть балкон, а еще на её балконе в тайне живет голубь по имени Антуан. Взрослая Герми вспомнила, как потом мама его все же нашла и выпустила, сказав, что голуби разносчики заразы, после чего и Гермиона ответила, что люди в этом плане тоже преуспели, раз её одноклассник Кит заразил её ветрянкой. Но сейчас проекция наблюдала, как родители будят девочку и ведут к ёли, хотя, скорее ведут родителей, чем ребенка. В каробке лежали коньки, ведь долгое время мечтой девочки было стать фигуристкой и учавствовать в олимпийских играх, но увы этой мечте не дано было сбыться, ведь биться об лед ей совсем не понравилось. В тот день родители отвели её на ледяной каток в центре Лондона, где Герми отбила себе все коленки. Она сказала, что бросит коньки своим родным, на что вновь же папа ответил, что за каждый успех нужно бороться, потому что каждый труд вознаграждаеться. Мама лишь кивнула папиным словам пошутив, что лед уже к ушибам прикладывать не придется. Гермиона после года тренировок все же бросила коньки, но вместо этого пошла на борьбу. И после пары накаутов решила, что спорт это просто не про неё, да, так она открыла в себе стремление к знаниям. В том парке она наблюдала за тем как родители счастливы проводить с ней время. Мама фотографировала её удавшиеся моменты, а папа ободряюще показывал пальцы вверх. - Милый, может все же купим ей потом что-то другое, мне кажется, она не долго будет терпеть это, - этот разговор родителей взрослая Гермиона слушала словно в первые. - Ты мало веришь в нашу крошку, любимая, она может и забросит, но поверь, Грейнджеры уперты как никто. Пытаться будет как минимум пол года, - с доброй усмешкой ответил папа. Их вера в неё давала девушке много сил в будущем. Каждый шаг в её стремлении к успеху был обоснован родительской гордостью за неё, но сейчас Гермиона осознавала, что их гордость мотивировала получать знания, но теперь она лишь рефлексирует, цепляясь к привыкшему порядку вещей. Девушка едва пыталась сдержать слезы, а потому решила увидеть другое воспоминание. 25 декабря 1991 год - Мама, это же моя палочка, а не держатель для цветов, - возмутилась первокурсница Гермиона, доставая из горшка с цветком свою волшебную палочку. - Ох, солнышко, извини, просто она лежала на полу и я подумала, что это просто обычная деревяшка, - извиняющимся голосом проговорила мама. - Видимо она выпала из мантии, когда я понесла её в стирку, я бы могла почистить мантию и очищающим заклинанием, но нам нельзя колдовать вне школы. - Не переживай, тебе и не за чем здесь колдовать, лучше расскажи про своих друзей. А ещё много ли таких как ты в этой школе? Может ты все же хочешь вернуться в свою прежнюю? - С надеждой спросила женщина. Взрослая Гермиона видит, что мама просто скучает по своей дочке, она не видела Гермиону почти четыре месяца, а если бы узнала, что её малышку чуть не задавил тролль, то точно бы запретила туда возвращаться. Материнское сердце подсказывало, что мир, в котором отныне живет её ребёнок очень непрост и опасен. Но женщина осознавала, что знать о своей природе её девочке очень важно и полезно, а потому не давила на неё. - Рон и Гарри они хорошие, хотя иногда ведут себя глупо. Мама Гарри была такая же как и я, и все говорят, что она была сильной волшебницей. Ребенок говорил о Хогвартсе, предметах и друзьях с таким интузиазмом, что даже не обратил внимание на немного погрустневшее лицо матери, которое взрослая Гермиона все же заметила. Мама была рада за дочку, но в душе надеялась, что Герми захочет остаться дома. Но вот момент, когда ребенок видит немного печальное выражение лица своей мамы, и бросается в объятия, говоря, что сильно скучала по ней с папой. Улыбка мамы освещала комнату и душу, было так тепло и приятно. "Это и есть волшебство" подумала гостья воспоминания и заметила папу, который затаскивал новую ёлку в дом и ворчал о совсем не новогодних ценах. Это был её момент счастья тогда и сейчас. Родителям было грустно, но они были счастливы за Герми, а сама девочка была неописуемо рада видеть родных. Когда мама с дочкой закончили готовить рождественский стол, а папа украсил елку, они стали смотреть "Один дома". После длительной поездки и разговорах, девочка уснула, тогда папа отнёс её в кровать, а под ёлочку ей положили долгожданную сову. Это было первое рождество во время учёбы в хогвартсе, и все же оно стало очень уютным для малышки. Воспоминание отдавало тоской, но приятной, именно поэтому это Рождество так запоснилось Герми. Всё вокруг стало меняться означая, что скоро она окажется в другом своем воспоминании. 25 декабря 1993 год - Можешь пригласить своих друзей к нам, мы ведь не часто их видим. - Своим рассудительным тоном сказал отец, а затем тихо, почти не слышно добавил, - может тогда не придётся тебе вновь уходить из дома.. - Милый, - шепотом упрекнула своего мужа женщина, - там её друзья и она совсем взрослая, не стоит на неё давить. Тринадцатилетняя Гермиона была благодарна словам матери и очень злилась на себя, что снова заставляет их грустить. Все же стоило отказаться от приглашения Уизли на праздник, хотя ей так нравилось в волшебной манере справлять праздник с друзьями и именно это злило Герми ещё сильнее. Ведь её родители так долго ждали её на рождественские каникулы, а она вновь уезжает. - Мам, пап, может я спрошу можно ли и вас взять с собой? Я правда очень по вам скучала и так хотела вас увидеть, но мы так давно с Роном и Гарри хотели вместе отметить Рождество, вы ведь знаете какого особенно Гарри.. Мне жаль, что я вас расстраиваю.. Она помнит этот разговор, тогда она впервые стала ставить друзей в одну линию приоритетов с родителями, в подростковом возрасте это вполне ожидаемо, но возрослая Гермиона не могла себе этого простить. Семейство Грейджеров сидело и обсуждало различные новости, мама придумывала шутливые игры, а папа старался сделать их по-настоящему смешными. Герми наблюдала за счасливыми глазами родителей и смехом своей маленькой копии, с этого рождества таких моментов стало меньше. Теперь девушка готовилась к последнему воспоминанию, которое она старалась забыть, но чтобы попращаться нужно сначала вспомнить с чем. 27 декабря 1996 год - Милая, что ты такое говоришь? Какой такой Волан.. что? И почему ты с друзьями должна заниматься этим, ты же совсем ещё ребенок? - глаза матери метались по лицу дочери, параллельно ища поддержку в лице мужа, который в свою очередь хмуро смотрел куда-то в пространство. - Мам, я должна помочь им, кроме нас это не кому сделать. Это очень серьезно, но мы справимся, я люблю вас, а потому не хочу, чтобы вы были в неведении. - Гермиона смотрела на свою копию и видела, что та сама не до конца уверена в успехе, но пыталась успокоить близких. - Герми, малышка, я согласен с мамой, неужели там нет никакой волшебной полиции, чтобы исправить положение? Ну и если уж даже им это трудно, как это смогут исправить дети?! - Теперь папа смотрел сумашедшими глазами на свою дочь и пытался вразумить её, - ты у меня очень умная, я не сомневаюсь, но это очень опасно. Я твой родитель и я несу ответственность за тебя, поэтому ты не поедешь обратно в этот Хогвартс! - Но папа! - У её матери были слезы на мокром месте она еле держалась на ногах, ведь мама понимала, что остановить девочку не получится. - Разве это правильно, исходить из логики безопасности единиц, чем миллионов? Ты сам всегда говорил, что любое дело любит завершения, что эгоизм это удел трусов! А вы меня растили не такой, поэтому я уже вас не спрашиваю, а ставлю перед фактом. Глаза девушки были тверды и настойчивы, но родительская любовь не знает пределов. - Гермиона Джин Грейджер, ты остаёшься в этом доме и точка, - дрожащим и сердитым тоном воскликнул отец, но Гермиона уже была готова уйти, как вдруг мама неожиданно схватила её за руку. - Солнышко, пожалуйста, останься, мы тебя очень любим, прошу пойми, ты же наш ребёнок, - глаза женщины плескались надеждой, любовью, печалью, а главное мольбой. Но тогда девушка не могла себе позволить такую роскошь. - Я вернусь, - и Герми выдернула руку из руки женщины и аппарировала. Настоящая Гермиона смотрела на свой дом, украшеный гирляндами и омелой, родителей, на которых не было лица, и мечтала чтобы все случилось иначе. Её воспоминания причиняли боль, но создала то их она сама. Поэтому и винить, кроме себя, никого в этом нельзя. Последним, что она увидела, была фотография их втроем на рождество в её девять лет у друзей родителей, они их и сфотографировали. На отце были оленьи рога, на маме елочки на пружинке, а Гермиона была феей. Эта картинка была последней перед тем, как воспоминание развеялось." Очнувшись,словно из долгого сна, девушка оглянулась по сторонам: каменный пол, холодный ветер и вид на заснеженный запретный лес. Но взгляд уткнулся на фото, то самое из воспоминания, только вот её на нем уже не было. Она надрывно взяла в легкие воздух и на ватных ногах шла к краю башни. Горизонт почти не было видно из-за снегопада, а за ним была только тьма, что даже деревья сливались с небом. Боли было так много, она разрывала девушку на части от избытка. Вся её суть была огромной кровоточащей раной, от которой хотелось кричать, что девушка и сделала. Её горло раздирало от боли и слез, холодного ветра и чувства, что не прекращалась по сей день, но только сейчас ему дали волю. Одиночество. Она в своей утрате была одинока, она пыталась найти поддержку, но её отвергли, поэтому сейчас она страдала совсем одна, пытаясь не упасть с обрыва башни. В это время и Северус собирался найти гриффиндорку, чтобы согласиться на её бредовую идею о совместном рождестве, но услышал крик, он был очень приглушен, но хозяйку этого звука он определил мгновенно - Гермиона. Преодалевая лестничные пролеты, профессор спешил к Грейджер, перебирая все самые ужасные мысли в голове. Конечно же стал винить себя в такой недальновидности, что позволил уйти девушке в рождесво непонятно куда, ведь к друзьям бы она не пошла точно. Ненависти к себе не было и предела, но самобичиванием он займется, как только выяснит что с Грейджер. Почти пролетая последнюю лестницу Снейп видит девушку в астрономической башне, а точнее на её краю. Его милая Гермиона плачет так горько вслух, таких слез он не видел никогда. В её руках разбитая рамка с фотографией её родителей внутри и, конечно, он все понимает. Это и есть горе, тот самый предпоследний пунктик в той злаполучной книжке. Но девушка расслабляет руку настолько, что фото падает вниз в неизвестность. Профессору и самому больно смотреть на девушку, но он решает, что сейчас компания ей не так нужна, если только она не ришится сигануть вниз, но видит как гриффиндорка отворачивается от вида с обрыва. Конечно, она не собиралась покончить с собой, она же такая умная и так заботиться о других, что просто не даст очернить праздник смертью. Северус мысленно стал расслабляться, наблюдая за действиями девушки, которая активно, дрожащими руками, что то искала в мантии. Всё волнение вновь обрело силу в теле мужчины, как только он заметил палочку в руке студентки. "Да мало ли что она хочет ей сделать.." Но взгляд упал на письма, всопнилось фото, а главное, что омут памяти стоял совсем неподалеку, как и несколько склянок. Мысли бегали по лабиринту, но находили тупик, как вдруг, идея Гермионы стала ясной как никогда. " Умирать она не собирается, а значит, здесь она не за тем, чтобы найти покой в смерти. Смотрела воспоминания, чтобы вновь пережить моменты с родными, но принять их потерю ей до сих пор не под силу.. Она написала письма, себе в том числе, но зачем? Все очень просто. Чтобы объяснить, так как лично она уже это сделать не сможет. Она прощается, с ними, но не отпуская, а забывая.. " Глупо и при этом же гениально, она хочет забыть родителей, чтобы не чувствовать боль, а в письмах объясняет почему она решилась на это. На то, что разрушило её жизнь. Обливейт. Мужчина видит как в замедленной съемке Гермиона утирает слезы, а другой рукой подносит палочку к виску. - Эксплиармус! - голос профессора как гром среди ясного неба, он был в гневе, на себя на нее, на весь мир. Он уверенно преодалевает расстояние между ними, пока Гермиона смотрит на него без какого либо удивления, да и вообще каких либо эмоций. - Глупая девчонка, что ты делаешь, думаешь это решение? - зло и испуганно прошипел профессор, удерживая свою ученицу за предплечья. Она отрешенно пялиться на его шею, не рискуя поднять взгляд выше. Не честно говорить о решениях, когда сам не знаешь как поступить, он знал лишь, что не хочет видеть её такой. С болезненной улыбкой и уставшими глазами Гермиона сказала одну из самых глупых вещей в своей жизни. - Они больше не поздравят меня с Рождеством... От её слов он оторопел. Что сказать на это? Он не знает как себя вести, а она просто продолжает. - Они были рядом, даже когда шла война, и Рождество мы отмечали с Гарри, для меня они все равно были рядом. Ведь я верила, черт, я верила, что смогу исправить всё! - Она с ненавистью смотрела на упашую палочку, а Северус растерянно оглядывал девушку, уже не так сильно сжимая её тонкие предплечья. - Знаешь, - Герми перевела взгляд на омут, горько ухмыляясь, - я ведь вернулась после шестого курса, чтобы все объяснить и рассказать им, но не смогла, знала, что они меня не отпустят, что будут плакать и страдать от незнания где я и что со мной. Я решила, что магия мне поможет, и она помогла. Они забыли обо мне, потому что я струсила, потому что знала, что не смогу причинять им боль и останусь, а так было нельзя! Она кричала об этом с хрипом в голосе и явным презрением к самой себе, это было так тяжело. Показывать, расскрывать себя человеку, который не так давно отверг тебя. Но все же что-то значил для волшебницы. - Но вот все закончилось, и несмотря на все эти ужасные смерти, у каждого остался хоть кто-то. У Рона семья, пусть Фред уже и не с ними, но у него по прежнему остаются родители и другия братья с сестрой. Гарри крестный Тедди, теперь он ростит маленького мальчика и это их импровизированная семья. А что есть у меня?! - Она наконец подняла взгляд на Снейпа, и он наконец увидел эту больную улыбку и прекрасные глаза полные горя и слез. - Что есть у меня, Северус?! - На секунду его прошибло от того, как звучит его имя из уст гриффиндорки. - Никого. Рон и Гарри, конечно, мы через многое прошли, но у них есть свои семьи, а у меня нет. Я вижу как Гарри смотрит на фотографии родных родителей, но ему легче, ведь он никогда их и не знал, а я знала. Я помню какого это.. И лишиться всех, это слишком. У меня не осталось даже напоминания о том, что я была в их жизни. Вся любовь к ним как огромная дыра наполненая болью, так почему же я не могу забыть её?! Как они забыли меня.. Она смотрит на Снейпа в поиске ответа, но он словно проглотил язык и не в состоянии ответить. Смотрит на её прекрастное, несчастное лицо и думает, как поступить. В голове две идеи: позволить сделать это Гермионе и самому оставить мысли о ней или рассказать о своих чувствах и дать ей один смысл, ради которого ей придется начать жить заново, ведь она всегда заботиться о других. В отличии от Грейнджер, Северус не страдал дотошным альтруизмом, поэтому выбор был очевиден. - Я. - она не понимающе взглянула на мужчину, - у тебя есть я. Ты знаешь, что мои чувства относительно наших отношений изменились, думаю, ты могла заметить. Однажды я чувствовал то же что и ты, это нас роднит, но именно твоя поддержка не дала мне умереть вновь. Поэтому я хочу вновь дать тебе смысл, как когда-то дала его мне ты. Гермиона смотрела на Северуса с небольшим удивлением и, кажется, что-то ещё было в её глазах. Снейп это назвал надеждой, и взял её холодные руки в свои. - Ты - это всё что дали и вложили в тебя твои родители. Если ты забудешь их, ты уничтожишь не только себя, но и то самое чудесное, что они смогли сотворить. Вместо слов, она прижалась всем телом к мужчине, обхватывая руками его шею и обнимая. Её лицо уткнулось ему в волосы, а дыхание было слышно на изгибе плеча и шеи. Северус не знал как поступить, но раз они давно перешли на "ты", а её горячие слезы стекали на коже мужчины, то обнять в ответ будет вполне разумно. Этот жест значил куда больше для обоих. Она прошептала "спасибо". Её содрогающееся тело было слишком маленким для таких огромных сил и чувств. Несмотря на все переживания и слезы, он знал, что это конец. Последний шаг на пути к принятию.