Неудержимое влечение

Домой Ибрагим вернулся поздно ночью, даже ближе к рассвету. Разговор с Хюррем был достаточно долгий, а после него, он решил заехать к дочери. По приезде, девочка уже спала, но и этому Паша был рад. План Хюррем и важные государственные дела навалились на него горой снега, что видеться с девочкой получалось все реже и реже. Няня утверждала, что она спрашивала где папа и когда он прийдёт. Служанке же было нечего отвечать. Хатидже-султан мирно спала на их с Ибрагимом супружеском ложе. Женщина была готова ко сну и вид у нее не был потрёпанный и не выспавшийся, как это было ранее. Возможно Султанша начала понимать, что мужа рано дома ждать не нужно и спокойно засыпала. Однако какое-то странное предчувствие посетило его голову. Ибрагим списал это на усталость и недосып. За последние время он практически не спал. Он понимал, что не может иметь жизнь в 2-х семьях. Когда-нибудь ему придется выбрать место, одно, где ему будет лучше всего. И Хатидже вряд-ли бы была в его мечтах. Просидев достаточно долго за столом, подперев руками подбородок, Паша уставился в стену. Само тело было бездвижимо, а вот мозг работал идеально. Он думал, как можно жить на 2 семьи, где есть любимые дети, но по-настоящему любимой жены – нет. Паргалы понял свои прежнии ошибки, которые сейчас исправить нереально. Он был рад, что у него есть замечательные дочери – Хуриджихан и Эсманур, и замечательный сын – Осман. Спустя лишь время, Паша стал подозревать, что названая любовь к Хатидже, Нигяр, было лишь увлечение. Он не видел в них женщин, которых бы любил всю свою жизнь, пока смерть бы не разлучила их. Ибрагим даже вспомнил те дни, когда он стал хранителем султанских покоев, начало его успеха. Как он гулял по базару, где и увидел девушку, рыжеволосую, грязную и исхудавшую. Это и была его первая встреча с Александрой. Неизвестно чем она могла выделиться среди всех остальных девушек, таких же неотёсанных и убитых горем. Тогда, купив ее, Ибрагим и не понимал, что создаст дьявола для самого себя. Эта девушка, обычная христианка, как когда-то он сам, одним своим взглядом пленила Падишаха, добилась высот, получив титул Хасеки и приняла в управление гарем. Когда-то и Ибрагим был пленён ее красотой, ее рыжими локонами, голубым цветом глазах, в них, будто в море, можно было тонуть. Она была непокорная, недоступная для Паргалы. Он искал ее черты в других девушках, но как выяснилось, не одна не смогла стать заменой. С каждым разом он возвращался с мыслями о Хюррем. Проклятая ведьма, что она творит? Она бы никогда не стала его, не полюбила бы так сильно, как Султана. Даже вся ситуация с Фирузе тому подтверждение. Он начинал мириться с этой враждой, обретенной с его любовью. Она была словно создана для госпожи, была при рождении определена на эту роль. А он – никто. Тео из Парги, раб Османского государства. – Как давно ты вернулся?- сонный голос жены вырвал его из раздумий. Взгляд метнулся на женщину в ночной сорочке с волосами небрежно разбросанных на плечах. – С добрым утром, госпожа,- ответил он с натянутой улыбкой.– Как только освободился тут же вернулся,- он надеялся на дальнейшие упрёки в свою сторону, расспросы, наказы чтоб он возвращался раньше. – Хорошо,- сухо ответила Хатидже. Паша удивился ее холодности. Странно, может не выспалась или не решалась начинать утро с скандала. К столу выбежали дети, маленькими ручками протирая глаза. Ибрагим был рад увидеть их. – Хуриджихан, Осман,- улыбнулся он, принимая в объятья детей. – Папа,- крикнули они, подбирая к отцу. Паргалы усадил обоих на колени и по очереди глядел на каждого. Хатидже-султан смотрела со стороны улыбалась. – Папа, а где ты был ночью? Мы очень ждали тебя, надеялись тебя увидеть,- начала маленькая Султанша. Ее глаза бусинки, карие, как и у ее папы, смотрели своим детским взглядом, словно затрагивали душу. Паша в ответ погладил по голове дочь, а затем сына. – Я был занят делами государства,- ответил он.– но я обещаю, что сегодня постараюсь прийти пораньше и почитать вам на ночь сказку. – Нет, лучше расскажешь историю или легенды,- предложил Осман, а Хуриджихан одобрительно помотала головой. – Обязательно,- он поцеловал детей по очереди в лоб и легко пощекотал за живот, от чего дети посмеялись, отправил их одеваться и сам тогда встал с места. Подойдя к жене, он легко прикоснулся губами к ее лбу и легко обнял за плечи. На удивление, она не ответила ему теми же объятьями. Визиря смутило это, даже когда госпожа злилась не могла упустить подходящий момент, чтобы обнять, прикоснуться к нему. Визирь не стал задавать лишних вопросов, молча отстранился от жены. – Буду вечером,- улыбнулся он. – Удачи тебе,- с натянутой улыбкой ответила она. Ибрагим вышел за дверь, слуги покорно закрыли ее за ним. Только тогда Хатидже смогла присесть на тахту. Что с ней случилось? Она больше не чувствовала ту бурю эмоций видя Ибрагима, стоя рядом с ним и больше не волновалась за его опоздания домой. Он стал ей совсем безразличен. Все произошло вчера: Хатидже решила встретить своего племянника - Мехмеда, после занятий с Мехмедом-челеби. Она пришла намного раньше из-за чего застала их занятие. Шехзаде делал надписи на свёртке, а учитель рассказывал ему тему. Султанша и сама не заметила как увлеклась его словам, словно сама вернулась в свою детские годы. Мехмед (учитель) показался ей очень обоятельным. По сравнению с Ибрагимом он был спокоен, плавен в движениях и нежен в рассказах. Она сильно скрипнула дверью, что Шехзаде обратил внимание на тётю, встал и поклонился с улыбкой на лице. – Тётушка, я очень рад вас видеть,- сказал он, с желанием подойти и обнять ее. Мехмед-челеби поднялся и так же поклонился. – Госпожа,- произнес он, пряча лицо в поклоне. Хатидже была уверена, что Мехмед относился бы к ней с уважением, даже не будь она госпожой. Она чувствовала и всем своим видом было ясно лишь его добродушие. – Тетушка, вы пришли забрать меня?- прервал ее мысли племянник. Она в ответ улыбнулась и погладила его по голове. – Мехмед-челеби, когда вы с Шехзаде закончите урок?- Султанша перевела взгляд на учителя. – Скорым временем собирались заканчивать, Султанша,- ответил он.– Однако, если вы желаете, вы можете забрать Шехзаде и сейчас. – Нет, я подожду,- ответила она.– А после сходим вместе с твоим братом Мустафой и сестрами Михримах и Разие в сад погулять. Ты же не против, Мехмед? – Я только за, тётушка,- ответил он, снова сев на место. Хатидже напоследок взглянула на Мехмеда-челеби и покинула покои. Служанкам она приказала предупредить Шехзаде и госпожу о скорой прогулки. Султанша так и осталась наблюдать за занятиями. Время для прогулки было наилучшим. Солнце светило ярко, покрывая своими лучами султанский сад. Мехмед с Мустафой вдвоём гуляли и о чем-то беседовали. Михримах и Разие, как назойливые мартышки, бегали вокруг братьев, пытаясь завлечь присоединиться им в игру догонялки. Это практически с лёгкостью им удавалось. За детьми следили служанки, а Хатидже, так хотевшая погулять с племянниками, проводила время с Мехмедом-челеби за увлекательной беседой. Он рассказывал ей о литературе, разных науках, что знал сам и что возможно не знала госпожа. За время проведенное с ним, Хатидже поняла, что чувствует нечто к Мехмеду. Что-то похожее, что испытывала она к Ибрагиму. Но любовью это назвать нельзя. Нет, не за что, она преданная жена своему мужу. Он ее любит и она не должна наплевательски относиться к его чувствам. Хатидже вернулась в реальность и решила больше не задумываться об этом. Она не должна даже допускать такой мысли в сторону Челеби. Ей стоит отвлечься, возможно хорошая книга поможет.

***

Хюррем-султан наводила себе прическу с помощью служанок, который акуратно заплетали ее волосы. Некоторые пряди специально были оставлены и спрятаны за спиной. В покои постучали. – Войдите,- слегка сонным голосом ответила госпожа. В покои влетел Сюмбюль. – Госпожа,- поклонился он. – Что ты хотел, Сюмбюль?- спросила она, переводя взгляд на евнуха. Он глазами показал на рабынь, что заплетали волосы Хасеки. Хюррем посмотрела на них. Не лучшее время ага выбрал чтоб зайти. Чтоб ещё прическа не развалилась. Султанша показала рукой, чтоб те остановились и приказала им выйти. Служанки совершили поклон и отправились за дверь покоев. – Что за срочность, Сюмбюль?- более тихо спросила Султанша. – Госпожа, я пришёл сообщить, как вы и просили, сегодня Фирузе-хатун отправляется на хальвет к повелителю,- Хюррем и не думала, что эта новость ее так обрадует. Скоро ее план свершится. – Отлично,- радостно ответила она, чем удивила слугу.– Теперь слушай новый приказ. Зайди к Ибрагиму-паше, скажи что ты от меня, он знает. Он отдаст тебе флакончик с жидкостью. Я знаю, что ты часто пропадаешь именно на кухне, беседуя с Шекером-агой. Твоя задача: незаметно подлить этот раствор в сладости для Фирузе. Я надеюсь, что ты справишься с этим поручением. – Госпожа, неужели это то о чем я думаю?- спросил евнух с ехидной улыбкой на лице. Он знал, как Хасеки жаждет смерти хатун. – Именно, Сюмбюль, если пройдёт все по плану, озолочу тебя,- ответила она с улыбкой. – Будет сделано, госпожа,- поклонился ага и отправился к выходу из покоев. После его ухода, зашли служанки. Они продолжили заплетать волосы госпожи, пока та рассматривала себя в зеркале и улыбнулась предстоящему плану, а точнее его исполнению. Она надеялась, что вскоре вновь будет вместе с повелителем и он забудет про свою хатун.

***

Время длилось очень долго, Хюррем проходила нагоняя несколько кругов во круг покоев. Уже был вечер, а это значит, что Фирузе либо у повелителя, либо только собралась туда идти. Она ждала когда прийдёт весть о том, что наложнице было плохо, что ее не удалось спасти и она погибла. Повелитель бы горевал, возможно несколько дней, но потом вновь вспомнил про свою Хасеки. Султанша иногда задумывалась, а зачем она продолжает терпеть это? Все лживые слова любви, стихи, признания, которые вновь заканчивались изменой. Зачем ей это? Все просто, она любила. Любовь заставляет нас совершать безумные поступки во имя ее. Госпожа вышла на балкон. Холод моментально ударил по ее плечам, но она не обратила на это никакого внимания. Ее взгляд устремился наверх, к балкону повелителя. Слуги накрывали стол различными блюдами и среди них были сладости, предположительно в которых могла быть отрава. Хюррем была рада и моментально победная улыбка озарила ее лик. Она как можно быстрее ушла с балкона, скоро должен был выйти повелитель и заметил бы ее там. Хасеки это было совсем не на руку. Войдя обратно в покои, в дверь постучали. Госпожа уже интуитивно ответила, приглашая посетителя войти. В типичном поклоне влетел Сюмбюль. Хюррем посмотрела в его сторону. – Ну что, Сюмбюль, ты все сделал как я велела?- поинтересовалась госпожа в надежде вновь обрадоваться. – Несомненно, госпожа,- улыбнулся евнух. Хасеки уже отвернулась, получив нужную информацию, желая, чтобы тот вышел, но Сюмбюль встал как вкопанный, будто была ещё важная информация. – Ага, ты хотел ещё что-то сказать? Так говори, не испытывай моё терпение,- вновь повернулась Хюррем к евнуху, требовательно смотря на него. – Султанша, Ибрагим-паша просил передать, что хочет видеть вас,- проговорил он. – Что этому шайтану ещё нужно?- возмутилась Хасеки. Он уже помог ей, что ему ещё надо? – Аллахом клянусь, госпожа, я не знаю. – Хорошо, иди, Сюмбюль,- сказала она, как ага пошел к двери.– Если что-то будет известно по поводу Фирузе, тут же сообщи мне. – Неприменно так и сделаю, - Сюмбюль поклонился и вышел из покоев. Хюррем же, надев платок на голову отправилась к знакомому за долгое время пути, к кабинету Ибрагима. Всю дорогу она размышляла, что же скажет ей Паша и зачем она идёт к нему. Что могут подумать остальные, увидев служанку Хюррем возле его покоев? Осталось лишь надеяться, что это не ловушка. Подойдя к покоям, она зашла во внутрь, совсем забыв про правила приличия и не постучав. Паша слегка вздрогнул от такой неожиданности, явившуюся в его покоев. Даже сразу растерялся, но опомнился и поклонился. – Госпожа, добрый вечер,- Хасеки улыбнулась в ответ, но старалась быстрее закончить с этими любезностями. – Доброй, Паша, вы что-то хотели?- ее слова даже прозвучали немного грубо. Все из-за того, что она мечтала уйти. – Госпожа, по вашему приказу отвар был добавлен в сладости для Фирузе-хатун,- нет, ну он издевается. Это все мог сказать Сюмбюль, что он собственно и сделал. – Благодарю, Ибрагим, но это все мне уже сообщил ага,- раздражённо ответила она, скрипя сквозь зубы.– А теперь, извини, я покину тебя. – Не спешите, Султанша,- остановил ее Визирь, прежде чем она отвернулась от него. Ее раздражало даже спокойствие с которым разговаривал Паша.– Сейчас вам не стоит возвращаться в свои покои, оставайтесь здесь на время. Хасеки удивилась, услышав Паргалы. Ей, все время пока она могла радоваться устранению соперницы, придется провести в компании Великого Визиря. Да никогда в жизни. – С чего это вдруг?- спросила она вновь с возмущением. – Когда узнают, что Фирузе мертва,- начал пояснять Ибрагим.– первым делом заподозрят вас, а я смогу подтвердить вашу безучастность в этом деле. Скажем, мы решали время упражнения мечами для Шехзаде Мехмеда. Паша говорил это без издёвки. Это совсем не было похоже на него. Его поведение было странным для Хасеки. – С чего ты вдруг беспокоишься за меня? – Если ты забыла, то я сам принимаю участие в этом плане,- ответил он. Ибрагим хоть и ответил, что собирался так сделать лишь для того чтобы защитить свою шкуру, в душе защита Султанши была не менее важна для него. Он однажды спас ее, от той грядущей покупки, совершенной старым Пашой, который воспользовался бы её женской натурой, как с куклой, и сейчас потерять не мог. И почему она все ещё осталась в его сердце? Прошло достаточно много времени, Хюррем мерила шагами комнату, все ожидая когда придут новости о смерти врага. Ибрагим слегка напрягало, точнее раздражало ее поведени, но в упрёк ничего сказать не мог. Вскоре в коридорах дворца засуетились лекари. Это было слышно по словам Афифе-хатун: "наложнице повелителя, Фирузе-хатун стало плохо, лекарей срочно". Хюррем под шум вышла из покоев Паши, не смотря на его просьбы остановиться, и найдя Сюмбюля прошептала: – Следи за каждым шагом и за каждым звуком и узнай, мертва она или нет?- евнух кивнул, от чего госпоже стало спокойно и она отправилась в свои покои.

***

Султанша в своих покоях была как на иголках, она все ждала ответа. И вот, в покои зашёл Сюмбюль-ага. Вид его был мягко говоря расстроенный, точнее сказать разочарованный. Хюррем сразу заметила это, но решила не придавать этому значение. – Какие новости, Сюмбюль? Не томи,- требовательно заговорила госпожа. – Госпожа, новости не утешительные,- начал он, разочарованным голосом. Хасеки моментально поменялась в лице.– Фирузе-хатун жива,- ответил он, Хюррем в ответ сглотнула. Ее план провалился в дребизги.– Но самое ужасное госпожа...Фирузе беременна. – Что?!- ещё больше опешила рыжеволосая, смотря на евнуха раскрыв рот.