Неудержимое влечение

Ожидания Шехзаде оказались напрасны. Михримах оставалась на своей позиции и не собиралась даже сесть за стол для обеда. Как Назлы и Эсма не уговаривали её, госпожа отвечала отказом. Тогда с настырной вызвался поговорить Шехзаде, в надежде на любые варианты решения проблемы. – Михримах, ты должна сесть за стол, прошу...нет, приказываю тебе!- твёрдо сказал он. – Что мне до твоих приказов, Мехмед?! Я не твоя служанка! - прикрикнула она в ответ. После чего сбавила тон, и опустила глаза в пол.– Я просто хочу к маме...как ты не можешь понять? – Михримах, я тебя очень понимаю,- погладив сестру по руке, ответил он.– Давай ты сейчас покушаешь, а после я схожу к повелителю. – Правда, правда? – Правда, правда. А теперь идём, скоро еда остынет.

***

Фирузе направлялась в покои Падишаха. Впервые за долгое время после Хюррем, госпожа стала любимой наложницей повелителя и была единственной, кто ходил в его покои. Девушка была не глупа, понимала, что ее место мог занять и кто-то другой. Она не станет припятствовать, если такое произойдет, однако если "той девушкой" не станет Хюррем. В Хасеки-султан она видела жестокую соперницу, хоть Фирузе и была намного выше её. Хюррем умна и целеустремлённа, убийство ей не станет помехой. Вот девушка уже подходила к покоям, к которым вела дорога из золота. – Повелитель у себя?- спросила Султанша, сложив руки у себя на животе. – Да, госпожа, вы можете войти,- ответил один из стражников, открывая дверь в покои. Сулейман как и обычно сидел за своим столом, создавая очередное прекрасное изделие. Повелитель напрочь не замечал девушку, сосредоточенно разглядывая будущее украшение. Фирузе еле заметно улыбнулся. Дверь в покои закрылись, и девушка прошла внутрь. – Сулейман,- поклонилась она, совсем обнаглев и называя Султана по имени, собственно как когда-то делала Хюррем. – Фирузе, моя любовь,- улыбнулся он, отрываясь от изделия.– Проходи, не стой в пороге. Черноволосая прошла в покои, подходя к рабочему столу Падишаха. На нём она увидела прекрасное ожерелье в форме напоминавшую розу или тюльпан. По контуру узор был обведен алмазами. – Как тебе?- спросил правитель, замечая заинтересованный вид Султанши. – Оно замечательное. Кому вы будете его дарить? – Я подарю его своей сестре Хатидже. У нее с Ибрагимом-пашой скоро годовщина,- ответил он, слегка расстроив Хасеки, ведь она надеялась получить подарок от повелителя.– Как закончу с этим украшением, сделаю и для тебя что-нибудь,- после его слов, Фирузе вновь засияла в улыбке. – Не стоило, Сулейман, но все равно я счастлива. – Ты достойна лучшего, Фирузе,- вставая из-за стола произнёс Сулейман.– Как наши Шехзаде? – Иншаллах, Ахмед и Сулейман здоровые. Я так счастлива смотреть на них. Они оба очень похожи на тебя. – Я рад. Оставайся, пообедаешь со мной,- предложил повелитель, указывая на стол, который был накрыт на балконе. На самом деле он и так хотел позвать Фирузе, поскольку накрыто было на две персоны. На столе стояло множество разнообразных блюд, и одним из них была любимая сладость Фирузе. Это приглашение было уж точно не случайно. – Я приму это за честь, повелитель,- согласилась госпожа, и под приглашением повелителя, прошла вглубь балкона.

***

Спустя нескольких минут трапезы, в покои, к балкону, заходит хранитель покоев – Бали-бей. Кланяясь сначала повелителю, после – матери наследников. – Повелитель, госпожа,- поприветствовал он.– К вам Шехзаде Мехмед и Михримах-султан. Можно их пустить? – Пусть зайдут. Малкочоглу вышел из покоев, разрешая Шехзаде войти внутрь. Взяв сестру за руку, Мехмед потянул ее в сторону покоев, однако девочка не сдвинулась с места. Служанки стояли позади, только ожидая, когда наследник и госпожа пройдут в покои повелителя. – Михримах, идём, нас повелитель ждёт. Ты разве не хочешь уехать к матушке?- произнёс настойчиво он. – Я так подумала, Мехмед, будет убедительнее, если все это скажешь ты,- не отрывая глаз от хранителя покоев, проговорила луноликая госпожа.– Давай я останусь тут, а ты все скажешь, как и раньше мы планировали. – Ладно,- ухмыльнулся брат.– Но если Падишах не отпустит нас, то знай, что я более говорить не пойду,- уже твёрдо ответил он. – Хорошо, ступай, я останусь пока и поговорю с хранителем покоев. Мехмед недовольно вздохнул, но все же вошёл в покои отца. Войдя внутрь, он его не обнаружил, потому двинулся в сторону балкона. Помимо Сулеймана, Шехзаде заметил и неприятную особу, что долгое время была причиной слёз его матери. Не хотя, наследник совершил поклон, в ответ получил такой же от фаворитки. – Госпожа, оставьте меня с отцом наедине,- вежливо попросил Мехмед. Фирузе послушалась его и не смотря на небольшую преграду, двери на балкон, осталась внутри покоев. Тем временем Шехзаде продолжил. – Отец, я пришёл к вам с очень важным разговором для меня и Михримах,- серьезно произнёс он. – Раз так, то я внимательно тебя слушаю, Мехмед,- так же ответил Сулейман. – Два дня назад вы отправили мою матушку в ссылку, поэтому Михримах-султан отказывается есть. Она очень скучает по своей Валиде, много плачет и плохо спит,- объяснил всё Шехзаде.– С вашего позволения, повелитель, я и Михримах хотим на несколько дней поехать к матушке. Падишах на некоторое время задумался. Всё же переживание за состояние Хюррем у него не возникало, да и свежий воздух хорошо пошёл ей для выздоровления. – Хорошо, Мехмед, я даю согласие. Ты и Михримах поедите в охотничий домик к матушке. – Благодарю, повелитель,- сдержано поклонился он.– Пойду обрадую сестру. С вашего позволения,- Мехмед, идя спиной вперёд, оказался за дверьми покоев.

***

Долгое время Хюррем находилась на кровать, обмотав вокруг себя плед. Сверля взглядом в одну точку, ее мысли были настроены на совсем другом, далёком от реальности. Ибрагим. Он стал ее главной причиной беспокойства и размышлений. Этим утром они перешли все рамки дозволенного, забыли про стыд и официальность. Их души были связаны прочными узами, крепко объединены будто в одно целое. Однако ее мысли были прерваны стуком, звучащим по ту сторону двери. – Да,- встав с кровати, произнесла русоволосая. Дверь в покои открылись. За порог вновь вошёл Сюмбюль. Он был удивлён видеть госпожу в таком виде, ведь знал, что как только госпожа просыпается, то старается как можно скорее привести себя в порядок. Однако теперешние растрепанные волосы и тот же мятый халат говорили об обратном. – Госпожа, с вами все хорошо? Вы в добром здравии? – Да, Сюмбюль-ага. С чего ты вдруг спросил?- его тон слегка удивил Султаншу. – Мне видно показалось, госпожа,- оправдался он.– Госпожа, мне показалось, что из дома вышел кто-то посторонний. Я приказал охране узнать про этого типа. – И что они сказали?- решила спросить Хасеки, чтобы убедиться: увидели они ее гостья или все же Ибрагим-паша смог ускользнуть. – Ибрагим-паша был тут,- ответил евнух.– Что он мог забыть тут рано утром? Хюррем поняла, что прошло достаточно много времени с его ухода, однако об этом "проникновении" она узнала лишь сейчас. Все же госпожа не думала, что ее верный слуга может остаться в неведение о происходящем. – Он прибыл ещё прошлой ночью, Сюмбюль,- призналась она.– Я позволила ему остаться, поскольку ночью ездить опасно. – Я не смею оспаривать ваши решения, госпожа. Аллах, даже после того письма от Паши вы позволили ему остаться,- нежданно появилось волнение и нехорошее предчувствие в подсознании. – Паша совершил ошибку, когда признался, но и я не безгрешна. – Госпожа... – Не думай мне ничего говорить, Сюмбюль. Я давно все решила и в твоём согласовании не нуждаюсь,- перебила она.– Мое сердце было сломано на мелкие кусочки, кристаллики. Фирузе, любовь повелителя к ней, близнецы, разлука с Мехмедом и Михримах. Ибрагим-паша излечил мое сердце, собрал по кусочкам осколки. Я вновь почувствовала себя счастливой, той пятнадцатилетней Александрой. – Я даже не думал о подобном, госпожа. Ваше счастье – и мое счастье тоже. Как бы я отказывался в это верить, все же видеть вас с улыбкой на лице для меня важнее. – Благодарю, Сюмбюль,- настроение госпожи моментально поднялось, словно взлетело до небес.– Так, а чего ты заходил?- они совсем заговорились, что и забыли настоящую причину прихода евнуха в покои госпожи. – Ваша еда готова, госпожа, я хотел бы занести её, - в ответ Султанша махнула рукой, тем самым приглашая слуг зайти в ее покои.

***

Спустя время, ближе к вечеру, в покои Хасеки вновь послышался стук. Женщина давно была одета в платье красного цвета с золотой вышивкой, а волосы самовольно расположились на ее плечах. – Госпожа, Михримах-султан и Шехзаде Мехмед прибыли к вам,- с улыбкой на лице, произнес ага. – Мехмед? Михримах? Пусть заходят скорее,- подскачив с топчана, ответила она. Евнух склонился, после чего махнул головой за дверьми покоев. Во внутрь медленной походкой шли ее дети, сзади которых были и служанки. Как не странно, и по Назлы с Эсмой Хюррем успела соскучиться. Девочка подорвалась с места, обхватывая матушку в свои крепкие объятья. – Мама! Мама! - воскликнула Михримах.– Я так скучала по тебе. – Я тоже, милая,- от счастья Хасеки чуть не обранила слезу. Однако к ней подошёл Мехмед и бережно поцеловал руку. – Доброго вам дня, матушка,- вежливо произнёс он.– Я рад, мы снова вместе. – Мои родные,- произнесла рыжеволосая, обнимая одновременно и сына и дочь.– Филиз,- прокричала она, усадив детей. В покоях моментально появилась девушка. Передвигаясь быстрым шагом, она очутилась напротив Хасеки-султан. Взгляд юной госпожи упал на служанку, однако она не думала ничего по поводу этой девушки, что не сказать про ее брата Мехмеда. Шехзаде надолго задержал оценивающий взгляд на служанке. Разглядывая девушку, у него на лице появилась улыбка. Это не ушло мимо внимание юной госпожи и самой хатун. – Филиз, принеси все то, что захотят мои дети,- сказала госпожа. – Госпожа, Шехзаде,- поклонилась хатун, улыбнувшись смотрящему на нее юноше. – Мне орехового лукума,- попросила Султанша, переводя взгляд на брата. Затаилось недолгое молчание. Взгляд Шехзаде был направлен на служанку, которая долго ожидала приказа от него. Филиз начинала чувствовать себя неловко, однако Михримах сильно дёрнула брата за рукав кафтана. – Мехмед, братик, ты почему молчишь?- вывела она Шехзаде из собственных размышлений. – Простите,- он помогал глазами и смущённо отвёл взгляд в сторону.– Я хотел бы шербет. – Хорошо, Шехзаде,- лестно ответила хатун, после чего скрылась за дверьми покоев. Госпожа, как и ее дочь, заметили что-то не ладное с Мехмедом, однако интересоваться не стали. Михримах и сама не понимала и не хотела понимать, что случилось с братом. Сама же Хасеки стала задумываться по этому поводу, однако говорить с сыном пока не будет. Этот взгляд ей был несомненно знаком и видать его ей удавалось не в первый раз. Дождавшись сладостей, служанки оставили госпожу с детьми наедине, позволив им вдоволь наговориться. Только тогда Хюррем начала беседу с детьми. – Как ваши дела? Как учёба?- с улыбкой спросила она. – Я вместе с братом Мустафой посещаю уроки итальянского, а сегодня перед приездом к вам обучался стрельбе из лука,- важно рассказал Мехмед. – Мой Шехзаде, я рада за твои успехи,- восхищённо ответила Султанша, целуя сына в висок.– А ты Михримах? Как твои уроки чтения и персидского? – Все прекрасно, мамочка. Учитель хвалил меня, говорил, что у меня высокий потенциал,- улыбчивым детским голосом рассказала она. Хюррем засияла белоснежной улыбкой в ответ. Поцеловав дочь в лоб, ее взор обратился на украшение, что висело на шее девочки. Она помнила кто подарил ей его. Как не странно после подарка с Султаншей чаще всего случались лишь счастливые моменты. Буквально за короткий срок она встала на ноги после болезни, она чувствовала себя счастливо, а все потому, что видела отца чаще, чем раньше. Единственным несчастьем была лишь разлука с матерью, однако и эта участь на какое-то время миновала её. – Ты до сих пор носишь его?- дотронувшись до брелка, поинтересовалась рыжеволосая. – Мне очень нравиться этот кулон, матушка,- ответила она.– Он приносит удачу и, как будто, творит чудо. – Не выдумывай, Михримах, чудес не бывает,- вступил в диалог Шехзаде. – Ты не прав, Мехмед,- тихим спокойным голосом, ответила Хасеки.– Чудеса существуют, однако и его видят не все. В него надо верить. Его даже сравнивают с верой в любовь. – Тоесть, самое настоящее чудо – это любовь?- уточнила юная госпожа. – Да, Михримах. Самая настоящая любовь,- мечтательно вздохнула женщина. На этих словах каждый погрузился в свои размышления. Только они сами знали, на кого направлен их взор и на кого стучало сердце. Эти люди были важны как воздух, как солнце в ненастный день.