Фантазии о Лили

      Это стало почти ежевечерним ритуалом, о котором Джеймс вспоминал каждый день, когда время становилось все более поздним, ужин проходил, и общая комната постепенно пустела. Питеру требовалось около двенадцати часов сна за ночь, чертов балбес, а Ремус, казалось, всегда был в библиотеке или бегал за какой-нибудь юбкой из Хаффлпаффа.       В конце концов наступал час, когда Джеймс и Сириус оставались одни, чтобы поваляться — Джеймс в мягком кресле у камина, Сириус на диване — и просто поговорить. О том, как старая сумасшедшая МакГонагалл все еще думает, что Джеймс не может трансфигурировать чайную чашку в шляпу; о том, что Питер никогда не потрахается, даже если заплатит проститутке все состояние семьи Блэк; о том, как они должны пробраться в Хогсмид в следующие выходные и попытаться заставить мадам Розмерту снова нагнуться и достать огненный виски с нижней полки.       Что? Ему было семнадцать, а семнадцатилетние мальчики думают о сексе. Очень много. Именно поэтому однажды вечером, когда он сидел с Сириусом и рассеянно возился с оберткой от Тараканьих гроздей, он решил рассказать своему другу то, что до сих пор держал при себе.       — В общем, я заставил Эванс снять майку прошлой ночью, — непринужденно сказал он, почесывая подмышку.       Сириус поднял голову.       — Да? — Он пытался казаться скучающим, но Джеймс мог заметить, что тот хочет услышать больше. — Какой?       — Что? — Джеймс нахмурился на него. — Какая разница, какой?       — Ну, — сказал Сириус, усаживаясь поудобнее, — одежда на пуговицах отличается от джемпера, верно? Если ты расстегнешь несколько пуговиц, это будет проще простого, но заставить ее стянуть через голову целый джемпер? Совсем другое дело. — Он откинулся на спинку кресла и лениво улыбнулся, как будто знал все о таких делах.       Это чушь, подумал Джеймс. Сириус ничего не знал.       — Тогда, это был джемпер, — упрямо сказал он. — Весь путь пройден.       Сириус потер челюсть.       — Она носит лифчик? — спросил он.       — Конечно, она носит лифчик! — сердито сказал Джеймс. — Она не твоя кузина-развратница.       — Да, ладно, — согласился Сириус. Все знали, что Беллатриса перетрахала всех Слизеринцев, половину Рейвенкло, и ходили упорные слухи, что она еженедельно навещает и Кальмара. — Все прошло благополучно?       — Конечно, — сказал Джеймс, откинув руки на спинку стула и одарив Сириуса знающей ухмылкой. — Хочешь услышать об этом?       — Хорошо, давай, — непринужденно ответил Сириус, все еще пытаясь выглядеть скучающим.       Джеймс сделал паузу на несколько секунд, чтобы придать драматизма происходящему, чтобы Сириусу стало действительно интересно.       — Мы были в библиотеке.       Сириус бросил на него косой взгляд.       — Да, конечно.       — Клянусь Богом, — сказал Джеймс, подняв правую руку над сердцем. — Я же говорил тебе, что заставил ее преподавать мне Чары, да?       Сириус фыркнул.       — Как будто она действительно настолько глупа, что поверит, что у тебя ничего не получается в Чарах.       — Так и есть! Ну, я имею в виду, она верит. — Он задумался на мгновение и нахмурился. — Она не глупая, ты, ублюдок, — добавил он. — Умнее тебя, это точно.       — Да? — Сириус посмотрел на него. — Тогда хотелось бы увидеть ее анимагическую форму.       — Уверен, она сможет это сделать, — защищаясь, сказал Джеймс.       Сириус закатил глаза.       — Да, хорошо. Поменьше о ее мозгах и побольше о том, что с нее слетел верх, а?       Джеймс прочистил горло и снова устроился в мягком кресле.       — Отлично. Итак, мы собираем наши книги, потому что время уже позднее, и Пинс начинает гасить факелы, призывая всех уходить.       Сириус закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, громко храпя.       — Но, — продолжал Джеймс, глядя на него, — она нас не видит, потому что мы находимся в этом маленьком уголке за главными полками. Поэтому я говорю ей: «Давай, как насчет поцелуя, чтобы выказать мою благодарность за твои отличные навыки репетитора?»       Сириус приоткрыл глаз, бросив на Джеймса неверящий взгляд.       — Неплохо, Ромео, — пробормотал он с ухмылкой.       — Да? Ну, Ромео делал что-то правильно, ты, жирный ублюдок, потому что она сказала: «Хорошо».       — Она не сказала.       — Сказала! И я поцеловал ее.       — В щеку?       — В губы, блядь, ты, пиздюк, — сердито сказал Джеймс. — Заткнись нахер, или я больше не буду тебе ничего рассказывать.       Сириус снова закатил глаза и сделал неопределенный жест рукой в воздухе, но послушно промолчал.       — Вот так. Итак, я целую ее, и она так чертовски хорошо пахнет, и она так увлечена этим, с ее языком и всем остальным. — Джеймс закрыл глаза и позволил видению этой сцены заполнить его разум. — Она начинает двигать рукой по моей ноге, а я уже твердый, так что я не знаю, хочет ли она знать об этом, или что.       Сириус сочувственно кивнул ему, все еще выглядя ужасно забавным.       — Ну, знаешь, некоторые девушки боятся членов, верно? Так что ты должен быть осторожен.       Джеймс кивнул сам себе, как бы подтверждая это наблюдение; действительно, в прошлом у него было несколько слишком частых встреч с девушками на танцах в праздниках солнцестояния или других подобных зверских ритуалах подросткового спаривания, когда девушка подходила слишком близко, замечала его значительную эрекцию и в ужасе убегала. Однажды он спросил об этом Ремуса, просто чтобы получить совет, ведь Ремусу приходилось ходить не только на танцах, но и каждый день в течение всего чертова года с этим его чудовищным членом, засунутым в штаны, и как ему удавалось не распугать всех девушек? Но он не очень-то помог; он только сказал своим безумно задумчивым тоном: «Ну, а ты не пробовал специально не тыкать им, когда они не смотрят?».       Но Ремус был никудышным с девушками, так что что он мог знать?       — В любом случае, — продолжил он бодро, когда Сириус снова начал засыпать, — ее рука движется вверх по моей ноге, и это очень приятно, знаешь, как после долгой езды на метле — вот так приятно. Когда твои бедра покрываются мурашками, а член становится немного тверже, чем должен быть, ведь, знаешь, это всего лишь метла.       — Ради всего святого, Сохатый, — прервал Сириус, — ты когда-нибудь снимал ее гребаный джемпер, или как? Не очень-то интересно, что ты делаешь со своей гребаной метлой после матча.       — Ты такой, — сказал Джеймс с суженными глазами, швырнув в Сириуса шипящую шипучку. — Но ладно. Ладно. Так вот, она щупает меня, целует, высунув язык, и все такое, а я твердый как мудак, и она отстраняется и перестает меня целовать, а потом секунду просто смотрит на меня. Ты знаешь, как девушки смотрят на тебя, и это означает, что они тайно хотят потрогать твой член?       Сириус пожал плечами.       — Конечно.       — Так вот, она смотрит на меня так, а потом встает и заглядывает за угол, чтобы убедиться, что Пинс все еще за своим столом, а потом возвращается, встает передо мной и просто оттягивает его.       — Твой член? — Глаза Сириуса расширились.       — Ее джемпер, ты, тупой придурок. Она просто стягивает его прямо через голову снизу. И она стоит там в лифчике и юбке, и распускает волосы по плечам, как… я не знаю, как какая-то чертова богиня или что-то в этом роде. Да ладно, ты же видел ее — она великолепна.       — Да, да. — Сириус махнул рукой. — С ней все в порядке.       — Ты не видел ее без верха, — настаивал Джеймс. — Она великолепна.       — Так, ты снял с нее верхнюю часть, — сказал Сириус небрежно. — И что дальше?       Джеймс пожал плечами.       — Потом ничего. Я как бы хватаю ее за бедра и притягиваю к себе, и она встает так что, ну ты знаешь… — Он ухмыльнулся. — На самом деле мне больше некуда было девать свой рот.       — Кроме как на сиськи.       — Верно, — с энтузиазмом сказал Джеймс. — И я не знаю, как расстегнуть лифчик, так что мой маленький ангел делает это за меня — просто тянется назад и расстегивает его, как будто это самая простая вещь на земле…       — Не может быть, эти штуки невозможно снять, — сказал Сириус, печально покачав головой.       — Ну, девушки знают, как это делается, — раздраженно сказал Джеймс. — Так или иначе, она перекладывает его на руки и выбирается из него, а потом… вот они. — Он снова откинулся в кресле, довольно заметная эрекция натягивала его брюки от разыгравшейся в его воображении сцены, его голос был мечтательным, а кровь начала бурлить.       — Хорошо, тогда, — разрешил Сириус. — Как они выглядят?       Джеймс только улыбнулся, сознательно держа руки на ручках кресла, чтобы они ненароком не переместились на его член.       — Охуенно, Бродяга. Большие, круглые, с темными сосками посередине — прямо как в журналах, а? Только намного лучше.       — А твой рот? — скептически спросил Сириус, немного сдвинувшись и скрестив ноги там, где сидел.       Джеймс держал глаза закрытыми, мысленно представляя образ.       — Я притягиваю ее за бедра и просто сосу, — вздохнул он. — Обхватываю ее одной рукой и лижу сосок. Она издает такие звуки, каких я никогда раньше не слышал. Стоны и все такое, и она просто продолжает говорить: «О да, Джеймс, как хорошо» таким тихим шепотом, чтобы Пинс не услышала. Потом я беру другую, кладу его в рот, пока мой большой палец работает над первым. — Он поднял руки перед собой и придал им такую форму, как будто в этот момент перед его лицом находились идеальная грудь Лили Эванс. — Они становятся тугими, знаешь, такими твердыми, когда их немного пососешь, и, должно быть, это приятно, потому что она запустила руки в мои волосы и сильнее прижала мое лицо…       Громкий звук, донесшийся с дивана, заставил Джеймса открыть глаза, и он увидел Сириуса, сидящего в явном дискомфорте напротив него, его щеки раскраснелись, а дыхание участилось. Возможно, это была плохая идея, подумал Джеймс, потому что в данный момент ему очень хотелось подрочить, и наблюдение за выражением лица Сириуса, когда он представлял себе сиськи Эванс, не способствовало делу.       — И что потом? — спросил Сириус, его голос был тяжелым.       — Потом… — Джеймс сглотнул, застегивая конец рубашки и натягивая ее на пах. — Ничего. Мы услышали, как Пинс снова кричит о закрытии библиотеки, и Эванс в бешенстве снова схватила свой джемпер и накинула его. Она убежала, прежде чем я успел ей что-то сказать.       Сириус нахмурился в разочаровании.       — Ну да, — сказал он, — ты же не хочешь, чтобы Пинс застал тебя за траханьем. Этого достаточно, чтобы парень не смог снова стать твердым на протяжении всей жизни.       Джеймс решил, что с его стороны было не очень-то приятно упоминать о том, что у него есть желание возбудиться, не тогда, когда они оба явно сидели в довольно значительном дискомфорте, но Джеймс предпочел бы умереть, чем признать все это.       — Да, — сказал он вместо этого, осторожно поднялся со стула и хлопнул Сириуса по спине. — Ладно, в любом случае, это все, что ты сегодня услышишь о бурной сексуальной жизни Джеймса Поттера. Иду спать.       — Хорошо, — сказал Сириус, пытаясь подняться с дивана. — Я просто… я встану через минуту. Просто… мне нужно в туалет.       Джеймс снова сглотнул.       — Да, хорошо, — пробормотал он, направляясь к лестнице. — Увидимся позже.