Фантазии о Лили

      Чертов Сохатый и его чертова подружка.       Каждую ночь Сириусу приходилось сидеть с Джеймсом у камина и выслушивать очередные рассказы о том, какая мягкая у Лили грудь, какие твердые у нее соски, а теперь — новое — какая мокрая у нее киска, когда Джеймс просовывает пальцы под юбку. Этого было достаточно, чтобы довести парня до пьянства — сидеть здесь, твердый, как палка от метлы, и ничего не делать, кроме как ждать, пока Джеймс закончит, а потом сходить в туалет, прежде чем забраться в постель.       Не то чтобы Сириус не мог найти себе девушку. По всей школе были девушки, которые умирали от желания пойти с ним на свидание. У него было много опыта, гораздо больше, чем у Джеймса, это уж точно. Он мог одним взмахом руки вогнать свой член в любой горячий рот или киску, какую только пожелает, и вот он здесь, запертый в общей комнате Гриффиндора, ночь за ночью слушает, как Джеймс болтает о сиськах Лили, как будто он был первым парнем, обнаружившим эти чертовы штуки.       Пришло время отомстить.       Однажды вечером он устроился на удобных подушках дивана и помахал Ремусу, когда тот вышел из портретного проема, чтобы встретиться с… ну, кто, черт возьми, знал, с кем в эти дни встречается Ремус. Это мог быть кто угодно, начиная с той хаффлпаффской птички, которая постоянно отпускала непристойные комментарии по поводу своего домашнего кота, и заканчивая гребаным Нюниусом. Он грустно покачал головой, полагая, что когда у тебя такой большой член, как у Ремуса, у тебя, вероятно, есть большой выбор в репертуаре знакомств.       Джеймс, как обычно, опустился в мягкое кресло у камина, и они подождали, пока Питеру надоест их молчание и он уйдет спать. Затем Джеймс боковым зрением посмотрел на Сириуса, и ухмылка медленно расползлась по его лицу. — Итак, Бродяга, — сказал он непринужденно, — есть какие-нибудь завоевания на этой неделе?       Он всегда говорил это с такой сводящей с ума интонацией, как будто тот факт, что у Джеймса есть постоянная девушка, а у Сириуса нет, автоматически делал Джеймса королем кисок в Хогвартсе или что-то в этом роде. Чертов тупица. Заниматься с одной и той же девушкой каждую ночь было не так весело, как пробовать несколько разных, решил Сириус. — Да, возможно, — отстраненно ответил он, выковыривая языком из зубов остатки ужина и барабаня пальцами по краю дивана. — Ну, Эванс поставила меня в известность, — начал Джеймс, проигнорировав ответ Сириуса. — Сказала, что на этой неделе ей придется заниматься одной, потому что я так отвлекаю. — Он ухмыльнулся, поднеся руку к волосам и небрежно взъерошив их сзади, и эта проклятая ухмылка так и застыла на его лице. — Вот как, — пробурчал Сириус, облизывая губы. — Кажется, я знаю, что она задумала.       Джеймс взглянул на него, ухмылка исчезла. — Что? — Что? — невинно повторил Сириус. — Что она задумала? — спросил Джеймс. — Что ты имел в виду?       Сириус пожал плечами. — Просто если твоя девушка не раздвигает для тебя ноги в эти дни, я думаю, я знаю, почему.       Джеймс замолчал на мгновение, пар почти ощутимо вырывался из его ушей. — Ты видел ее с кем-то? — сказал он, наконец, сквозь стиснутые зубы. — В некотором роде. — Да или нет? — Хорошо, да.       Джеймс уставился на него. — Ты гребаный лжец, — прошипел он. — Мою Эванс? Где ты ее видел? С кем? — Теперь, Сохатый, — торжественно сказал Сириус, — ты должен пообещать не расстраиваться. — Он опустил одну руку на мантию и на всякий случай нащупал свою палочку. Существовала очень маленькая вероятность того, что Джеймс воспримет это не очень хорошо. На самом деле… «Акцио палочка Джеймса», — пробормотал он, направляя свою палочку через мантию и ловя кусочек дерева, который прилетел ему в руку из кармана Джеймса. — Ты, дрочер! — воскликнул Джеймс, его глаза расширились. — Отдай! — Отдам, отдам, — взмахнул рукой Сириус, убирая обе палочки в мантию. — Сначала я должен тебе кое-что сказать. И ты знаешь, что я говорю тебе это только потому, что ты мой лучший друг, — добавил он для убедительности.       Джеймс казалось, на мгновение успокоился. — Да, хорошо, — медленно сказал он, не сводя глаз с Сириуса. — Хорошо, — начал Сириус, сделав глубокий вдох. — Помнишь Гербологию во вторник, когда герани поссорились с нарциссами, а Спраут поскользнулась на узловатой траве, пытаясь разобраться во всем этом, и поэтому отправила нас пораньше?       Джеймс кивнул, его глаза пылали, а кулаки сжались на ручках кресла. — А я остался, чтобы помочь ей прибраться?       Еще один мрачный кивок. — И… Эванс тоже осталась?       Костяшки пальцев Джеймса побелели. — Нет, не делай поспешных выводов, — быстро сказал Сириус, подняв руку. У него была палочка, но все равно не хотелось, чтобы Джеймс сломал ему обе ноги, прежде чем он закончит эту историю. В конце концов, история была очень хорошей. — Бродяга, — осторожно сказал Джеймс, его голос был низким и сердитым, — тебе лучше хорошенько подумать над ответом на этот вопрос.       Сириус ждал, затаив дыхание, когда Джеймс сделал паузу и облизал губы. — Ты трахал мою девушку?       Сириус зажмурил глаза, впитывая в себя весь гнев, который он мог чувствовать, исходящий от Джеймса, и получая от этого извращенное удовольствие. Рассерженный Джеймс был живым Джеймсом, полным энергии, огня и динамики, о которой Сириус мог только мечтать. Это всегда было тайной миссией Сириуса — так раззадорить своего друга, а затем просто питаться этим, впитывая его и позволяя себе утонуть. — Бродяга, — повторил Джеймс, слово прозвучало низко, резко, почти как рык. — Нет, — ответил Сириус, позволив себе крошечную улыбку, когда лицо Джеймса расслабилось, — но я позволил ей пососать мой член.       Общая комната наполнилась тяжелой тишиной и все более неровным дыханием, пока два мальчика смотрели друг на друга.       Постепенно Джеймс начал качать головой. — Нет, не дал. Она бы не стала. — О да, она стала.       Джеймс втянул нижнюю губу под зубы, все еще удерживая взгляд Сириуса, и тут что-то изменилось, то, на что Сириус надеялся, но чего не ожидал: Гнев Джеймса превратился в нечто другое. Сириус мог видеть это по тому, как напряглось тело Джеймса в кресле, как ослабла его хватка на ткани, как потемнел цвет его глаз. Сириус воспользовался своим шансом и продолжил говорить. — Так вот, я ей не очень-то нравлюсь, ты же знаешь, — тихо начал он, не сводя глаз с Джеймса, — и она мне тоже не нравится. Думает, что она умнее меня, не так ли? И думает, что она красивее, — добавил он с ухмылкой, — что просто чушь. Так что я говорю ей что-то вроде: «О, смотрите, это Маленькая Мисс Совершенство, пришла получить дополнительные баллы от учителя, а?»       Джеймс просто пристально смотрел на него. — А она кладет руки на бедра и хмурится — ты же знаешь, Сох. Она всегда смотрит на меня так, будто у меня из ушей течет драконий помет или что-то в этом роде, да?       Джеймс не шелохнулся. — Ладно, она просто говорит: «Я могу сказать то же самое о тебе, Блэк», а я говорю: «Ты называешь меня Маленькой Мисс Совершенство?», а она говорит: «Наверное, да», и что мне оставалось делать? Я не могу позволить ей называть меня девочкой, верно? Поэтому я подошел к ней поближе, оглядел ее с ног до головы — ну, чтобы убедиться, что она знает, что я смотрю — и сказал: «Во мне нет ничего маленького или мисс, Эванс». Сириус сделал паузу, чтобы перевести дыхание, его глаза все еще были прикованы к Джеймсу. — Где была Спраут? — тихо спросил Джеймс. — В больничном крыле. Пришлось пойти проверить ее спину после падения, — ответил Сириус с ровным спокойствием. — Оставила нас одних убираться, а в теплицах был свободный промежуток времени до того, как должны были прийти рейвенкловцы третьего курса.       Джеймс тяжело дышал через ноздри, опустив глаза от Сириуса и уставившись в огонь. Сириус продолжал говорить.       И тогда она говорит: «Я буду об этом судить», как бы говоря о том, был ли я маленьким или птичкой, да? Она подходит ко мне очень близко, прижимает меня спиной к стене и толкает свои руки в меня, вот сюда». Сириус поднял руку к груди и расплющил ладонь, расправляя ее и выдерживая паузу, пока Джеймс не отвернулся от огня и не стал наблюдать за ним. — Она кладет руки мне на грудь и толкает меня назад, а потом наклоняется и шепчет мне на ухо: «Ты хочешь, чтобы я была судьей в этом?» таким голосом — черт! Низким и сексуальным, а потом она как бы кусает меня за мочку уха…» Он рассеянно потянул ее на себя, чувствуя, как его лицо начинает пылать. — Ты чертов лжец, — наконец выплюнул Джеймс, преодолевая неспособность говорить. — А потом она падает на колени, — громко продолжил Сириус, глядя на Джеймса, — распахивает мою мантию и достает мой член примерно за четыре секунды. Ты можешь представить это, Поттер, — добавил он мягко, — твоя девушка стоит на коленях в грязных теплицах с моим членом у ее лица и улыбкой на губах?       Это подействовало. С огромным криком Джеймс бросился на него и схватил его за горло, прежде чем Сириус успел среагировать. — Заткнись, блядь, — прорычал он, обхватив ноги Сириуса и прижав его спиной к дивану. — Ты все это выдумал, и я убью тебя, ты, тупица ебаный…       Сириус боролся с ним, они оба пыхтели и хрюкали, пока Сириусу не удалось освободить свою шею от хватки Джеймса. Он громко кашлял, ругался и пытался оттолкнуть парня от себя, а затем, в мгновение ока, он толкнулся бедрами вверх как раз в тот момент, когда Джеймс сдвинулся, и твердость, скрытая под его брюками, вызванная самой мыслью о том, что Лили отсосет ему, встретилась с очень толстой, ответной твердостью в паху Джеймса.       С резким вздохом Джеймс поднялся на ноги и бросился назад через всю комнату, нырнув в кресло и тяжело дыша через ноздри, сжимая челюсти в гневе. Долгую минуту никто из них не разговаривал. Сириус изо всех сил пытался сесть на диване в хоть сколько-нибудь похожем на нормальное положении, натягивая рубашку на колени и стараясь не смотреть, как Джеймс делает то же самое. — Ладно, — наконец сказал Джеймс, его голос был низким и грубым. — Ладно. Блядь, тогда расскажи мне об этом, и давай покончим с этим. Сириус наклонился вперед, на его лице появилась ухмылка. — Да? — спросил он жеманно. — Да, — раздраженно сказал Джеймс. — Просто… да. — Хорошо, — тихо сказал Сириус, прочищая горло. — Итак, она стоит на коленях, а я достал свой член, — снова начал он, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос, — и он еще не совсем твердый, так как… ну, ты знаешь. Я пока не уверен, что это будет стоить усилий, так что я работаю над этим медленно, типа.       Джеймс рассеянно кивнул, опустив глаза в пол. — Она смотрит, как он твердеет всю оставшуюся часть пути, просто сидит на пятках и смотрит, как мой член становится твердым и толстым прямо перед ее лицом. А потом, знаешь, что она делает? Она облизывает свои губы, Сох, и, о Боже, я почти кончаю ей на лицо. Она делает это так медленно, как будто готовится к своему любимому блюду или что-то в этом роде, просто медленно облизывает губы, наблюдая за мной, чтобы убедиться, что я смотрю.       Джеймс сглотнул. — Потом она поднимает руку к моему члену и держит его, не отпуская, пока открывает рот, и все еще смотрит на меня. Я вижу, как ее язык высовывается, и она, блядь, облизывает его, прямо самый кончик, а потом она обхватывает меня ртом и скользит губами вниз. — Он сделал паузу, чтобы снова перевести дыхание, пульсирующая боль в паху почти сводила его с ума. Взгляд на Джеймса не помогал, поэтому он пристально смотрел в огонь, пока говорил. — Она берет меня глубоко, Сох, — вздохнул он, — почти до самого дна, прежде чем скользнуть обратно. Ощущения охренительные — если она никогда не сосала твой член, мужик, ты должен заставить ее сделать это. Просто охуенно. — Расскажи мне, — сказал Джеймс, его голос был густым, и Сириус даже не заметил, как его рука метнулась к его собственному паху и сильно сжала его, чтобы не дать себе кончить, потому что все, о чем он мог думать, это о том, что Джеймс делает то же самое. — Это горячо, — прошептал он. — Как киска, но и по-другому. Влажнее, как-то так, и с ее языком, прижимающимся к нижней стороне, это как — Боже, я не знаю — как дрочить с теплым, мокрым полотенцем, у которого рыжие волосы и сиськи, как у гребаной Вейлы, или что-то вроде того. Вот почему это лучше, чем дрочка, Сох — ты можешь видеть, как она это делает, а это уже половина успеха, верно? Я просто прислоняюсь к стене и смотрю на нее, и она чертовски великолепна. Красные губы обхватывают мой член, она просто сосет его и издает эти тихие звуки, тихие стоны….       Джеймс и сам издал небольшой звук, придушенный стон в глубине горла. — Быстрее, — прошептал он, пристально глядя на Сириуса, и Сириусу не нужно было спрашивать его, что он имеет в виду. — Я кончаю, — пробормотал он, глядя Джеймсу в глаза. — Я кончаю так чертовски сильно, как чертов товарный поезд, и она принимает это, Сох, она принимает все. — Нет, — прошептал Джеймс, качая головой и хватаясь за стул дрожащими руками. — Она выплевывает ее. — Она принимает ее, — настаивал Сириус, его член готов был лопнуть. — Она глотает каждую каплю, работает ртом надо мной и позволяет мне кончить прямо в ее горло. Потом она сосет последний раз, до самого кончика, и поднимает голову. Она вытирает рот о мою одежду и встает. — О Боже, — прохрипел Джеймс, — Что она говорит?. — Она просто говорит: «Ты задолжал мне один, Блэк», а потом уходит, просто оставляет меня там, с болтающимся членом и кончой по всей моей одежде. — Она… о Боже, — снова сказал Джеймс, быстро поднимаясь со стула. — Я… ладно. Ты — блядина, ты знаешь это? — Он выскочил из комнаты в сторону туалета, и Сириус вздохнул с облегчением, когда Джеймс залез в брюки и обхватил член горячей рукой. — Да, я знаю, — прошептал он про себя, закрывая глаза и улыбаясь.