Times of Change

Авроры прибыли ближе к полудню следующего утра. Том насмехался над их некомпетентностью, когда они неуклюже бродили по «сцене», создавая всевозможные диковинные теории, учитывая, что им были четко представлены истинные факты. — Я говорю вам, что это был Эванс, Харрисон Эванс. Он сделал все это! — Диппет воскликнул свое объяснение, должно быть, в третий раз. Некомпетентный «номер один» нахмурился, он был старше остальных, но совсем не умнее. — Вы все сказали, что он отсутствовал всего около получаса, — энергично закивали другие профессора, надеясь, что на этот раз человек наконец понял. — Ну, это невозможно. — Тут же все их лица вытянулись. — Это не невозможно, потому что это случилось! — Профессор Меррисот к этому моменту уже была на тропе войны. — Только потому, что вы не смогли бы убить Жнеца, если бы он потерял обе руки и носил повязку на глазах, не значит… Все продолжалось и продолжалось. Том следил за происходящим и все больше убеждался, что, видимо, в Министерстве были больше готовы поверить, что на весь Хогвартс-персонал была нанесена какая-то массовая галлюцинация, чем идея, что один человек, грязнокровка, мог бы выбить более 50 высококвалифицированных Жнецов менее чем за час. Конечно, Тому могла бы пойти на пользу наивность Министерства. На самом деле, он полностью намеревался это использовать. Тем не менее, все последствия инцидента только подпитывали его желание следовать своим планам. Такой уровень неумелости был недопустим, и он не выдержал бы в новом мире. Том молча вышел из комнаты, в которой собрались все профессора и служащие Министерства; все, кроме Дамблдора. Он не мог поверить, что действительно забыл о старике, пока тот не появился перед всеми сразу после восхода солнца. Профессора вернулись в Большой зал, временно приостановив поиски исчезнувшего Ассистента, чтобы заверить студентов в том, что все в порядке. Огромная трещина, которую Гарри создал во время праздника Хэллоуина, простиралась под тремя из четырех столов, на полпути подходя к стене, и домашние эльфы совершенно не могли ее починить. Раздражающий профессор забрел внутрь, выглядя совершенно измученным, и рассказал великолепную историю о том, как его схватил сам Темный Лорд Гриндельвальд. Но Том посмотрел на него и сразу заметил, что на мужчине не было ни царапины. Каким бы могущественным ни был Дамблдор, Гриндельвальд считался одним из самых могущественных Темных Лордов всех времен. Тому было очень трудно поверить, что старик был с ним всю ночь и вернулся даже без единой складки на одежде. К сожалению, другие профессора, особенно Диппет, слишком стремились вернуть его, чтобы даже задумываться о несоответствиях в его рассказе. Том направлялся в Лечебное Крыло, куда вернули нескольких раненых учеников, пытаясь игнорировать постоянное мучительное ощущение в глубине сознания, приторную боль, которая, казалось, только усиливалась, чем дольше он откладывал поиски Гарри. Ведьма-Медик расхаживала по комнате, следя за тем, чтобы никто из ее подопечных не смог сбежать. Он улыбнулся мадам Уиллоуби, когда вошел, по крайней мере, она позаботится о том, чтобы его своенравные рыцари провели не слишком приятное время здесь. Она вошла в свой кабинет, чтобы дать ему немного… конфиденциальности. Том сел в одно из гостевых кресел и лениво скрестил ноги, глядя на трех мальчиков, лежавших на соседних кроватях. Его недовольство было заметно. Гарри уже отомстил, так что теперь пришло время и ему самому назначить наказание. — Итак, — он сделал паузу, разглядывая их подавленные лица и сжимая руки, — что именно навело вас на мысль, что действовать вопреки моим приказам — хорошая идея? — Вопрос прозвучал риторически, но Том все же ожидал ответа. — Милорд, — осторожно начал Абраксас, — мы действовали только в ваших личных интересах. Мы… — Как восхитительно, что вы трое утверждаете, что знаете мои интересы лучше, чем даже я! — Он угрожающе улыбнулся, оскалив зубы. Орион вздрогнул и что-то пробормотал в ответ. — Нет, милорд, мы просто… «Тишина». Взгляд Тома был жестким. Свет, льющийся через окно, усиливал тени на его контурах, делая его похожим на демона. — Я надеялся, что предыдущие инциденты прояснят этот вопрос, но, очевидно, вы все нуждаетесь в дальнейших разъяснениях. Харрисона Эванса трогать запрещено, — выдавил он. — Он — ценный объект, гораздо более ценный, чем вы трое вместе взятые. Таким образом, мне не составит труда сделать выбор, если до этого дойдет. Трое мальчиков побледнели еще больше. Том ясно давал понять, что между ними и Гарри он каждый раз будет выбирать Гарри. Он оглянулся и увидел, что Сильвус выглядит особенно пристыженным. — А как насчет тебя, Лестрейндж? Тебе есть что добавить? — Мальчик поднял глаза, позволяя себе полностью встретиться взглядом со своим Господином, чтобы выразить свою искренность. — Я глубоко сожалею о своих действиях, милорд. Я также позабочусь о том, чтобы помириться с Эвансом. — Том позволил удовлетворению отразиться на своем лице. — Похоже, Лестрейндж пришел к очень важному пониманию. — Все веселье в его тоне улетучилось. — Молись, чтобы у тебя и правда было подобное прозрение. Лестрейндж торжественно кивнул, в то время как двое других мальчиков смотрели на него широко раскрытыми глазами, как будто могли с отчаянием предугадать то, что он только что узнал. Том плавно встал и двинулся к выходу из комнаты. — Вы знаете, куда идти после освобождения. Любые попытки отсрочить — и я буду очень недоволен. — Том не стал дожидаться их реакции, ему нужно было кое-куда и идти как можно быстрее. С тех пор как произошла «Битва», как ее стали называть другие, Том мог чувствовать магию Гарри более глубоко, чем когда-либо прежде, когда Гарри исчез, Том почти обезумел от отсутствия ощущений. Когда он наконец успокоился, то заметил, что ощущение магии Гарри никогда по-настоящему не покидало его. Это было просто… запутаннее. Он быстро вышел из замка, не обращая внимания на взгляды, которые бросали на него, проходя мимо. Теперь они были неуместны. Ему нужно было найти Гарри, это было все, о чем он мог думать. Он проследил за связью, длинной и напряженной связью между их магией, о которой Том всегда знал, независимо от ситуации. Чем ближе он подходил, тем лучше он себя чувствовал, пока его магия не стала почти толкать его вперед, подталкивая к месту назначения с нехарактерной интенсивностью. Он шел вперед, пока не оказался перед ужасного вида лачугой с заколоченными окнами и гнилыми деревянными рамами. Вход в жалкое строение находился у подножия вечно неприветливой Гремучей Ивы. Том едва заметил, как массивное дерево завертелось, готовясь раздавить крошечное существо, осмелившееся вторгнуться на его территорию. Без малейшего действия со стороны самого Тома его магия встала на дыбы и сжала кору дерева в своей ужасной хватке, сокрушая и перемалывая древнюю иву, пока та покорно не подчинилась и не позволила ему войти. Подросток быстро справился со входом, проталкиваясь мимо оберегов, которые положил, несомненно, Гарри. Он шагнул внутрь странно уютного строения и был почти сбит с ног явной интенсивностью магии в замкнутом пространстве. Глаза Тома закрылись, когда он сделал глубокий, смакующий вдох огромной и мощной магии его Гарри. Он заставил себя двинуться вперед, пройдя через входную зону и войдя в сам дом, оказавшись прямо перед человеком, которого он и искал. Гарри откинулся на спинку шаткого стула, рискуя, что тот рухнет под тяжестью его веса. Его ноги небрежно покоились на столь же ненадежном столе, голова откинулась назад, глаза были полузакрыты и все еще затуманены чем-то, что Том не мог определить. Том сделал несколько шагов, не в силах устоять, когда его добыча оказалась в поле зрения.  — Не… — Голос Гарри был напряженным, тонким и задыхающимся. Его магия извивалась и извивалась по комнате, казалось, неподвластная человеку. Том прищурился, услышав приказ, и снова двинулся вперед. — Стой, — на этот раз голос Гарри был едва ли громче шепота, но вся сила его магии, прозвучавшая вместо команды, заставила ноги Тома прекратить движение. Сначала он потянул за ремни, используя свою собственную магию, чтобы попытаться снять принуждение, но все, что он почувствовал, был своего рода предупреждающий звон в ответ, как будто его магия неохотно следовала его собственным командам. «Это просто смешно», Том думал, в то время как его магия продолжала неуверенно покачиваться. Он хотел подойти ближе, ему нужно было быть рядом с Гарри, чтобы прикасаться к нему, чувствовать его, пробовать на вкус.

Это желание было практически непреодолимым для него.

Гарри, наконец, медленно повернулся, двигая только головой, чтобы посмотреть на него в первый раз с тех пор, как он вошел, глаза были расфокусированы, а зрачки потемнели, когда его густые темные ресницы медленно моргнули. Того, что пленительные глаза мужчины смотрели на него и только на него, было достаточно, чтобы немного подавить желание. — Моя магия не… — мужчина замолчал, подыскивая слово, чтобы закончить свое неуклюжее и неестественное предложение. Даже спустя такой короткий промежуток времени голос Гарри звучал хрипло. — Да? — спросил он, снова теряя терпение. В своем полубессознательном состоянии Гарри, очевидно, провел какие-то мысленные дебаты, прежде чем вздохнуть и позволить себе посмотреть Тому прямо в глаза. Том заметил последствия этого действия и понял, что это означает, что Гарри пытался сообщить что-то, для чего не было слов, и, таким образом, позволил Тому получить доступ к его разуму только в этот раз.

Только в этот раз.

Том вздрогнул от этого жеста доверия и с нетерпением погрузился в мысли Гарри.

***

Желание вернулось. Магия Гарри яростно бурлила под поверхностью его кожи, требуя свободы, которой она так желала. Обычно он не ограничивал свою магию так сильно; обычно он довольствовался тем, что позволял ей висеть вокруг его личности, падая на тело, как самый удобный из плащей. Но сейчас это было слишком опасно. Его магия обладала собственным разумом. Она не подчинялась словесным командам, которые он ей давал, скорее, она следовала за краткими вспышками эмоций, которые он пытался подавить, за ужасными мыслями, которые проскальзывали в его разум в самые мрачные моменты. Его магии нравились эти команды, эти сильные и детские желания, которые были гораздо более разрушительными по своей природе, чем Гарри когда-либо был готов признать. Но это было еще не самое худшее. Нет, гораздо хуже всего было то, что на каком-то уровне он этого хотел. Он так сильно хотел высвободить свою магию, позволить ей буйствовать и бесконтрольно почувствовать прилив силы, которую она давала, когда она проходила через его тело и наполняла саму его душу. Это побудило его сделай еще один шаг, произнеси еще одно заклинание. Каждый раз, когда он использовал его полностью, каждый раз, когда он поддавался таким соблазнительным желаниям, оно становилось немного сильнее, забирало у него больше контроля, делало его еще менее способным сопротивляться в следующий раз. И всегда был следующий раз.

***

— ахнул Том, покидая сознание Гарри. Он дрожал, дрожал от восторга. Его магия мурлыкала от удовольствия; он все еще чувствовал отголоски ощущения, которое Гарри пытался передать ему. Он снова напрягся, борясь с принуждением, изо всех сил пытаясь сделать еще один шаг, приблизиться к этому мужчине, к тому, кто мог заставить его чувствовать себя так. Это было поучительно. Человек, которому так не хватало контроля, что он даже не мог создать наполовину приличные Окклюменционные стены, на самом деле обладал большим контролем, чем кто-либо другой. Или, скорее, большим упрямством. Он не хотел сдаваться, даже самому себе, и поэтому отчаянно боролся каждый день. Тому ничего так не хотелось, как прикоснуться к нему в этот момент, протянуть руку и почувствовать настоящий поток магии, скрытый прямо под поверхностью его кожи. Та магия, которую он выпускал всерьез в течение короткого периода времени, потребовавшегося ему, чтобы победить Жнецов, его врагов. Том моргнул и покачал головой. Это было прямо противоположно тому, что он должен был делать. Одного этого мимолетного проблеска воспоминаний Гарри было достаточно, чтобы он потерял свое высоко ценимое самообладание, и если он потерял контроль, то какая надежда оставалась для Гарри? Том сделал мысленный шаг назад, глубоко дыша, укрепляя свои окклюменционные щиты, тщательно скрывая воспоминание об искушении за несколькими слоями защиты. С последним вздохом он сосредоточил свою магию и без усилий прошел через принуждение, так же, как он прошел через всю магию Гарри. Они были как-то связаны, их магия узнавала друг друга. Гарри не мог держать его подальше, а Том не мог оставаться в стороне. Он остановился всего в нескольких дюймах от Помощника, еще раз вглядываясь в его черты. Гарри был на грани кататонии*. Его глаза были тусклыми и невидящими, когда он вел битву внутри своего собственного разума, против своей собственной магии. Его тело было расслаблено, обмякло в своей обычной позе, а голова откинута назад ровно настолько, чтобы был виден шрам, который сформировал всю его жизнь. Идеальный.

***

Гарри медленно проснулся. Это было единственным признаком того, что он на самом деле не спал. Годы войны приучили его просыпаться в полном сознании, готовым ко всему, но теперь он чувствовал себя ошеломленным. Он не был уверен, сколько прошло времени, но, оглядевшись затуманенными глазами, Гарри понял, что находится в очень знакомой комнате, лежит на очень знакомом диване, отдыхая на очень знакомых коленях. Мрачный и веселый смешок предупредил его о том, что другой обитатель комнаты знал о его пробуждении. Чего Гарри не понимал, так это своего внезапного желания поглубже прижаться к теплу рядом с ним, странного желания замурлыкать от ощущения руки, нежно поглаживающей его волосы. «Что, черт возьми, происходит?» — подумал он. Гарри попытался разобраться в своих недавних воспоминаниях в надежде получить некоторое представление о своих нынешних, слегка запутанных обстоятельствах. Там была битва, — подумал он. — Я боролся… снова. — Гарри почувствовал, как холодный ужас скрутил его живот. Он снова зашел слишком далеко, он заблудился в своей собственной магии и отдал контроль своим инстинктам. Это объяснило бы туман, который продолжал покрывать его разум, пустые места в его памяти. Но это не объясняло, что происходит сейчас, почему он оказался в этой комнате, на этом диване, прижимаясь к Тому Реддлу. С этой мыслью Гарри спрыгнул с дивана, приземлившись нехарактерно неуклюжей кучей на полу, когда попытался отползти от маленького Темного Лорда, который в настоящее время ухмылялся с ужасающим удовлетворением. Сейчас больше, чем когда-либо, ему нужно было знать, что произошло. Он посмотрел на Реддла со своего неудобного положения на полу, задаваясь вопросом, сколько бы он отдал, чтобы просто спросить мальчика. Том, казалось, сознавал свою загадочность и, к счастью, был готов объяснить все просто так. — Если ты еще не заметил, мы снова находимся в Комнате Салазара под школой. Прошло четыре дня со времен твоей… конфронтации, и ты был в сознании и вне его в течение этого времени. Четыре дня, — подумал он, заставляя себя сохранять непроницаемое выражение лица. Реддл внимательно смотрел на него, следя за каждым его движением, как будто это была самая интересная вещь в мире. Гарри не мог позволить себе выказывать никаких признаков слабости. Тем не менее, он не мог сдержать вздоха, или внезапного блеска пота, выступившего на поверхности его кожи. Четыре дня, — снова подумал он. — Это становится короче. Он должен был оставаться невозмутимым, не обращая внимания на обстоятельства, на странный и раздражающий дисбаланс сил, который в настоящее время существовал между ним и его учеником. Очевидно, Реддл видел его в очень личный момент слабости. Не смотря на радость от того, что Том, вероятно, был единственным, кто его видел, было неприятно, что его вообще видели. Разве он не установил обереги? Почему они не сработали? Вполне возможно, что Реддл сломал их, но в том состоянии, в котором находился Гарри, он сомневался, что даже молодой Темный Лорд обладал необузданной силой, необходимой для разрушения этих оберегов. Позже он это сделает, но не сейчас. Это был вопрос для другого раза. Тем временем Гарри все еще сидел на полу, который был странно теплым, несмотря на то, что был сделан из камня, а Реддл все еще изучал его.

Бегство было очевидным решением.

— Ну, если тебе все равно, — Гарри встал быстро, легкими, если не плавными движениями. — Я сейчас уйду. Он сразу же почувствовал теплое присутствие другого человека, находящегося у него за спиной, даже когда собирался выходить из Комнаты. В данный момент это скорее сбивало с толку, чем раздражало. Реддл обычно ни в коем случае не желал брать на себя роль последователя, но вот он здесь, настойчиво следует за Гарри по пятам. — Послушай, Реддл, — он подавил желание вздохнуть, когда увидел выжидающее, полностью искусственное выражение на лице подростка. Юный Темный Лорд явно жаждал еще одного танца. — Да, Гарри? — Даже в тусклом свете Комнаты он мог бы поклясться, что увидел, как глаза Реддла на мгновение вспыхнули красным. — Что бы ни случилось, я уверен, что это было травмирующим для всех вовлеченных сторон. Почему бы тебе не пойти утешить своих приспешников или что-то в этом роде, пока я пойду поговорю… с кем-нибудь. — Гарри, честно говоря, не был уверен, с кем ему получится поговорить. Его воспоминания стали туманными примерно в середине боя, но до тех пор он старался держать профессоров подальше от глаз. Они, вероятно, знали не больше, чем он. Тем не менее, он начал бы с Директора и надеялся, что не причинил столько вреда, как в прошлый раз. — Они ничего не знают. — Гарри незаметно вздрогнул при звуке дразнящего голоса Тома. Это раздражало, и, честно говоря, он не хотел иметь с этим дела. Он продолжал: — Они видели только последствия, да и это продолжалось всего несколько минут, прежде чем ты исчез. Он сжал кулаки, отказываясь смотреть на самодовольное лицо подростка. Что бы Том ни видел, Гарри не собирался говорить с ним об этом. Он продолжал идти. — Стоп, — Гарри почувствовал тот самый момент, когда терпение Реддла иссякло, когда он перестал быть удовлетворенным шарадой, в которую играл. Он почувствовал, как поднялась температура, и услышал потрескивание магии позади себя, но этого было недостаточно, чтобы остановить его. И все же он остановился. Глаза Гарри расширились, когда он почувствовал притяжение. Это было ужасно знакомое ощущение, которое пронзило его до глубины души и обожгло до шрама на лбу. Это было невозможно, но внезапное кровотечение говорило об обратном. В одно мгновение Гарри развернулся и пересек промежуток между ними, выбив ноги Тома из-под него и грубо толкнув его на землю. — Что ты сделал, — его голос был трогательно слабым, боль в шраме все еще мешала ему сосредоточиться, а кровь мешала видеть. Когда Том бесстрашно ухмыльнулся, Гарри почувствовал новый приступ ярости, поднял подростка за плечи и швырнул их обратно на влажную землю. — Что ты наделал! Том рассмеялся, тихо и чувственно, выдавая свое явное веселье и полное отсутствие страха. Гарри не понимал, подросток знал, что может убить его, каждое другое столкновение, которое у них было, указывало на то, что он, по крайней мере, будет осторожен. Но вместо этого Том медленно поднял руки, осторожно обхватив шею все еще сбитого с толку Гарри, его глаза сияли в явно хищной манере. Затем одним быстрым движением он обхватил ногами торс Гарри, заняв место сверху. Гарри боролся недолго, но в любом случае все было тщетно, учитывая, что веса и роста Тома было достаточно, чтобы пригвоздить его к земле, и еще более раздражающим было то, что Том, очевидно, перенял его технику увеличения своих мышц с помощью магии. Мальчик, может быть, и менее искусен, но в настоящее время он был, по крайней мере, равен Гарри по чистой силе. Том опустил голову, позволяя своим губам коснуться уха Гарри, наслаждаясь тем, как он вздрагивал под ним. — Значит, ты чувствуешь нашу связь? — прошептал он, магия вплеталась в каждое слово, оставляя Гарри в беспорядке. — Это так мощно, так сильно. Я всегда это чувствую. Было странно видеть, как обычно невозмутимый Том Реддл практически обезумел от возбуждения. Во-первых, Гарри заметил, что Том не был взволнован, как другие люди, которые обычно кричали и кричали, может быть, даже радостно прыгали. Нет, вместо этого Том сосредоточился на этих чувствах, удерживая их глубоко внутри себя и, наконец, направляя все это на объект своего интереса. Которым, в данном случае, был Гарри. — Ты не можешь убежать от меня, Гарри, даже наша магия хочет, чтобы мы были вместе. Ты не сможешь держаться от меня подальше, — горячие губы постоянно шептали полусогласованные фразы, магия облизывала его чувства и поджигала нервы. Где-то в тумане Гарри нашел в себе силы кое-что заметить. Том ни разу не упомянул крестражи, — подумал он. Внезапное головокружение наполнило Гарри, чувство, наполненное адреналином, которое пришло при уклонении от пули. К счастью или к несчастью, Том тоже это заметил и замолчал в своем восторженном сладострастии. — Ты не знаешь? — Смех Гарри был окрашен очень заметной истерикой, которая сразу же насторожила Тома, но этого было недостаточно. Гарри ударил подростка коленом в живот, выбив из него воздух достаточно надолго, чтобы они снова поменялись местами. Со своего места на Томе Гарри мог видеть, как его замешательство борется с раздражением и легкой болью от теперь уже ушибленного живота. — Чего я не знаю, Гарри? Скажи мне! — По крайней мере, Гарри был рад видеть, что они оба в определенной степени потеряли контроль, причину чего он пока не был готов признать, но будь он проклят, если расскажет об этом Тому. — Это должен знать я, а не ты. — И с этими словами Гарри сбежал, двигаясь слишком быстро, чтобы все еще запыхавшийся Том мог его поймать, все это время игнорируя возобновившуюся боль во лбу.