Гэгэ и маленькая колючка

Было холодно и неудобно. А ещё неприятно пахло. Что?.. Я с трудом открыла глаза. Прямо рядом со мной высилась куча гнилых овощей, фруктов и бог знает чего. Я спала на половинке рассохшейся деревянной бочки, нежно обнимая свой рюкзак и пакет с ценным алкогольным содержимым на др Вала. Кривые обломанные доски упирались мне в бок. Куртка не дала им впиться в тело, но и так не очень приятно. Все понятно… Вы! — ВЫ! Где вы прячетесь? А ну выходите. Когда поймаю, хуже будет. Чья это идея? — видимо не нужно было так орать. На мои крики никто конечно не вышел. И как мои дорогие друзья смогли перенести меня сюда? Я же чутко сплю. Точно что-то подмешали в ту воду. Вот же… Знают же, что так шутить надо мной - плохая идея. И все равно неймется. Ну и где я? Выйдя на из переулка, я обомлела. Моим глазам предстала кривая улочка с кучей мелких смуглых азиатов. Все они что-то говорили на непонятном языке. Но больше меня поразило не это. Они все косплеили. Или нет. Они ролевики? Точно! Стали бы ролевики так заморачиваться с одеждой? Явно фильм снимают. Так мне захотели сделать сюрприз? Попасть на съемки настоящего фильма! Да еще и с иностранными актерами. Потрясающе! Все-таки классные у меня друзья. Я аккуратно по стеночке шла мимо рядков с едой и непонятными мелкими цветастыми штучками. Кто-то продавал обувь в виде расшитых сапожек. А вот тут торговали специями. Настоящие привезли. Такая проработка деталей. Только я все не вижу камер. Может репетиция? Я крутила головой во все стороны пытаясь найти оператора и не попасть в объектив. Запорола бы им дубль со своей внешностью и одеждой. Хотя. Проблема скорее в одежде и росте, а так волосы у меня темные, издалека и не отличишь. Интересно кого они играют? Точно не японцы. Их язык знаком мне как и любому, кто хоть раз смотрел аниме. И это кажется не корейцы. У них надписи другие. Да и в школе многие слушали К-рор. Так что либо вьетнамцы, либо китайцы. Кажется все же китайцы. У них такая странная речь. Режет слух. Между тесных прилавков шныряли мальчишки (а может и девчонки). Вот один схватил кошелек явно богатого бледного толстяка и кинулся убегать. За ним сразу бросился громила охранник и схватил за руку. Но ребенок уже перебросил добычу другому. Мужчина нарочито грубо отшвырнул малыша и погнался за другим мальчиком под истошные вопли и причитания богатого господина. Как играют! На секунду мне почудилось, что ребенок и правда испытывает боль и ужас. Но когда я с беспокойством посмотрела на место, где он упал, его и след простыл. Надеюсь, он не ушибся. Камеры все не находились. Вот послышались крики. По людной улочке ехал важный господин в нарядных одеждах. Белокожий изящный человек, сжимал в холеных пальцах длинный хлыст, которым подгонял быков и иногда людей. Людское море разверзлось перед ним, будто он был Моисеем. Только один маленький ребенок встал перед повозкой, размахивая тонкими ручками и что-то крича. Это ведь опасно… Там же животные. Транспорт. Кто-то должен его спасти? Невольно и я стала приближаться к ним. Сердце тревожно замерло. Господин не остановился. Никто не пришел спасать маленького ребенка. Вместо этого щёлкнул кнут, проходясь по худенькому тельцу и бросая его под копыта бешеных животных. Они заржал, пытаясь не наступить на нежное тело. Одна из них лягнула его в живот, и ребенок полетел прямо под повозку. Каким-то чудом он сумел сдвинуться, деревянные колеса пролетели мимо. Или нет… Меня всю словно окунули в ледяную воду. Отчаянный КРИК пролетел над кривой улочкой полной спешащих людей. — НЕТ! Нет… Как же так. Что же вы… Доктор! Скорее. Вызывайте скорую! Что вы стоите идиоты? — я не осознавала в этот момент, что они не понимают ни слова. Я упала перед ребенком на колени. Руки дрожали. Я конечно проходила курс первой помощи, но… Мысли словно ускользали. Я понятия не имела, что делать! Малыш уже не кричал. Свернувшись калачиком, он прятал раненую руку и уязвимый живот. Тонко скулил от ужасной боли. Боже, боже. Есть ли у меня чем перевязать его? Нужно остановить кровотечение. Бинт. Ах, да. Нужно вызвать скорую. — П-пожалуйста. Позвоните в скорую. У вас есть бинт? Аптечка? — я смотрела в глаза людей, и никто мне не отвечал. Я повторила на английском и даже на немецком, но никто меня не понял. И даже при помнила, как звучит помогите на японском… Да что же это. В глазах большинства людей не было сочувствия. Даже жалости. Некоторые смотрели с презрением, некоторые с отвращением. Кто-то был шокирован. А некоторые даже смеялись, тыча в нас пальцами. Как вообще так можно? Среди моря холодных глаз я нашла те, что смотрели с тревогой и печалью, но когда протянула руку, жалостливая старушка поспешила отойти. Означало это лишь одно. Помощи не будет. На секунду я замерла. Не верилось, что это происходило на самом деле. Никакие это не съемки. Это самый ужасный кошмар, и это реальность. Запах крови не давал усомниться. Из ступора меня вывел грубый окрик мужика на повозке, груженой воняющей рыбой. Он объезжал нас по дуге и несмотря на то, что говорил он на китайском, смысл его явно нецензурной речи был предельно ясен. — Скотина! Как ты можешь?! —я наградила его бешеным рыком и взглядом. С испугу он хлестнул свою старую лошадку и поспешил отъехать подальше, оттуда уже грозя кулаком. Выплеснув гнев на случайного человека, я поспешила наконец помочь малышу или малышке. Ребенок уже не скулил, только лежал, молча глотая горькие слезы, и смотрел на меня, как на самый громкий источник звуков. — Прости… Прости меня! Я такая бесполезная… — я ощутила, что все вокруг расплывается. Моргнув, увидела, как на истрепанную ткань падают капли. Я что, тоже плачу? Я ведь так редко… — Не бойся… Не бойся. Все будет хорошо. Я знаю, тебе очень больно. Все пройдет. Еще немного и все пройдет…– моя дрожащая рука коснулась встрепанных, грязных волос. Ребенок весь вздрогнул, будто я хочу его ударить. Зажмурился и мело дрожал, беззвучно всхлипывая. Я гладила его по голове, больше успокаивая себя чем его. Но это все же сработало. Напряженное тело расслабилось. Теперь, когда я наконец поняла, что все реально, я начала замечать все новые и новые кошмарные подробности. Синяки, старые и множество новых. Настолько побитой я не была даже, когда на меня кинулись вшестером. Шрамы, тонкие ручки и ножки. Прозрачные пальчики. Ребенок ведь не может быть таким худеньким? Ни разу такого не видела. На улице совсем не тепло, а он одет в дырявую, грязную, тонкую одежду. Состояние волос и ногтей. Сильный запах немытого тела. О нем совсем никто не заботится. В каком кошмарном месте я оказалась, раз тут дети голодают и живут в ужасных условиях, где их вот так вот запросто могут ударить и искалечить?.. Я оглянулась кругом. Нельзя здесь оставаться. Вокруг ездят повозки. Что если они опять? Подхватив крошечное тело, я скрылась в переулке. Да, в том самом. Подковырнув бочку ногой, я перевернула её, создав уродливое подобие колыбели. Пинками перегнала подальше от овощей и наконец опустила туда малыша. — Милый мой. Хороший. Ты такой смелый. Покажи мне пожалуйста ручку. —я гладила его по руке, уговаривая показать ранение. Толи он мне поверил, толи просто сил не было сопротивляться, но он доверчиво разжал вторую руку. Дыхание перехватило. Кисть была залита кровью, что продолжала сочиться из раны, крохотный мизинец весь искореженный, мягкий, с торчащими осколками острых костей, висел на небольшом клочке плоти. Уже не спасти. Если бы только здесь была хорошая больница поблизости… Или при таких повреждениях уже ничего не поможет? Тяжелая повозка буквально расплющила и перемолотила его. Меня замутило, дрожа, я набрала номер скорой. Связи не было. Вообще никакой. Ни интернета, ни мобильной. Ничего, словно на безлюдной местности. Проклятье! Здесь живут сумасшедшие. Открыв рюкзак, я стала там рыться. Сделать бинты из одежды? Но она же грязная. Даже той, что лежала внутри рюкзака далеко до стерильности… Стерильность, чистота… А ведь может сработать! В маленькой жестяной коробочке лежали два конверта герметично запаянных прокладок, что хранились там на всякий случай. Нужно обследовать все тело. Что-то сделать с внутренними ранениями я не могу, но хоть кровь остановлю. Осторожно я раскрыла тонкую ткань. Множество синяков, недавно его сильно избили. Небольшие раны на руках и одна более серьезная на ноге. Там, где кнут обмотался вокруг его тела, виден был отвратительный рубец. В некоторых местах кожа лопнула и выступила кровь. Промыв руки водкой я вытерла алкоголем бутылку с водой. Пол литровая бутылочка уже была немного отпита. Вытерев горлышко и влив немного алкоголя туда, я решила сначала промыть место, где был палец. Аккуратно смывая грязь и кровь, я старалась тратить поменьше воды, нужно еще промыть другие раны. После достала канцелярский нож и обработала и его. Раскрыв упаковку, с трудом разрезала прокладку на части так, чтобы не загрязнить ее, затем наложила повязку. В качестве бинтов выступала шелковая подкладка выходного платья, порванная на ленточки. Главное, чтобы раны не касалась грязная ткань, но в качестве фиксатора сгодится. На остальные раны двух прокладок не хватило и пришлось бинтовать прямо так, переложив сухими салфетками. Не знаю, можно ли так. Не станет ли хуже от такого лечения? Те места, где не было ран я протерла водкой, чтобы убрать грязь. Нужна чистая вода и лекарства. А нужнее всего врач! Где это все взять? От бессилия я снова заплакала и неожиданно почувствовала мягкое прикосновение к ноге. Ребенок гладил меня совсем так, как я его недавно, туда куда мог дотянуться. Маленький и раненый пытался меня приободрить. — Ты прав. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Нужно найти кого-нибудь, кто разбирается в медицине. Одна я могу тебе навредить. Напряженно раздумывая, я пыталась решить, что стоит делать. С одной стороны оставить его я не могла, а с другой стороны ему срочно нужна была помощь врача. Неизвестно, какие могут быть внутренние повреждения. И передвигать его тоже может быть не лучшая идея. Можно ли ему дать еду? Или она повредит? Точно можно воду. В бутылочке было немного воды на пару глотков, но хоть что-то. Выудив в пакете карамельку от горла, которую мне дали на сдачу, я секунду посомневалась и дала ее малышу. Его глаза широко распахнулись, когда он почувствовал на языке малиновую сладость. Перехватив обертку, он стал вертеть ее в свободной руке. Даже плакать перестал. — Стой! Не ешь ее! — но предосторожность была излишней. Он только облизал яркую обертку, пытаясь выудить еще немного сладости. И так печально вздохнул, когда я ее забрала. Но плакать не стал. Эх, если бы я была уверена я бы дала тебе сникерс. И ту половину бутерброда, что не доела. Хотя от кусочка ветчины, сыра и помидора хуже ведь не станет? Начинку бутерброда он ел медленнее, чем конфету, явно пытаясь запомнить вкус. Захотелось отдать ему все остальное немедленно, но я себя остановила. Закончив перевозку, я подняла бочку вместе с ребенком и перетащила все еще подальше от перехода. Внутри я постелила свою куртку. Так он не замёрзнет, и одновременно живот не будет на холоде. Порывшись в рюкзаке, я выудила свой старенький планшет. Несмотря на почтенный возраст и неласковое обращение он работал отлично и долго держал заряд. На нем кроме всего прочего были и несколько мультфильмов для сестры. Для ее возраста бы больше подошла свинка Пеппа или Даша Путешественница, но даже ради нее я это смотреть не стану. Так что там были мультфильмы от Диснея и пара аниме от Гибли. Поставив на автоматическое воспроизведение я заблокировала экран и воткнула наушники в разъем. Когда я поднесла их к ушам мальчика он попытался ускользнуть. Но затем яркая картинка и громкая музыка захватили его. Да. Все же, несмотря на кукольное личико с огромными глазами и длинные волосы, это мальчик. У всех детей, глаза особенно большие. Он не хотел меня отпускать. Я не понимала, что говорит ребенок, он не понимал, что говорю я. Проклятый языковой барьер. Жестами я показала, что вернусь. Надеюсь, он понял. Нежно погладив его голову на прощание, я старательно замаскировала все хламом, чтобы с улицы не было видно. Словно крольчиха прячущая норку с потомством от хищников, я уходила с тяжелым сердцем.