Гэгэ и маленькая колючка

Я словно заплутавшая туристка. Не умею разговаривать на местном языке и все фотографирую. Только вот делаю я это, чтобы потом не потеряться в незнакомом городе и найти врача. Языковой барьер дико мешал. Да и смотрели на меня косо. В странной одежде и со странным лицом. Подсмотрев за местными, я заметила, что они любят кланяться по поводу и без. За всю жизнь я поклонилась меньше, чем за один этот день. Я обменяла весь алкоголь на деньги. Так же поступила со всеми своими сережками. Помню, как мы спорили с мамой, из-за каждой лишней пары дырок. А ведь пригодилось! Снизу сережки со звездой и месяцем, а посредине уха еще одна звезда, только не на цепочке, а в виде гвоздика. Ювелир долго оценивал качество золота и маленькие камушки в ободке под моим пристальным взглядом. В итоге заплатил мне весьма странной штукой похожей на лодочку из серебра. Оказалось, что это такая валюта в виде слитка. После минуты молчаливых переглядываний он добавил к этому еще немного монеток. Ему же я продала все монеты из своего кошелька и все бумажные деньги. Их он оценил крайне скудно. И все же. Показывая дикие пантомимы с битами, я все же нашла дом лекаря. Я не сразу сообразила ибо домик был маленький, совсем не похожий на больницу. Везде висели травы, на полках в тесном приемном покое стояли многочисленные глиняные пузырьки с неизвестным содержимым. Висели впрочем не только растения, нечто похожее на вяленое мясо тоже присутствовало. А это что, чьи-то легкие? В общем попала я не в больницу, а к какому-то местному знахарю. Там я повстречала бойкую девочку и самого лекаря. Изобразив очередную пантомиму, где показала некий удар в живот, а так же страшные муки, я кажется получила его согласие на лечение. Во всяком случае он попытался осмотреть меня. На что я только еще раз поклонилась и выбежала из его дома. Прибежав в переулок, я застала мальчика досматривающим Ходячий Замок. На его лице были следы слез. – Малыш, я здесь. Все хорошо. Не плачь. Я рядом. Я только искала помощь. – смотрел он недоверчиво, но не возразил, когда я его погладила по голове и робко обняла. Встречал он меня сидя, а не лежа. Кроме того закутался в куртку. –Ну вот. Нужно было держать животик на холоде. А если там внутреннее кровотечение? Но тебе этого не объяснить. Да и похоже этого нам удалось избежать. Ладно. Похоже, пора отсюда уходить. Я подняла старую бочку и вместе с мелким понесла к дому лекаря. На третий раз я довольно быстро его нашла. Старичок при виде меня со своеобразными носилками только махнул рукой, мол, заноси. В оплату я дала ему тот самый кораблик из серебра. Кажется, мы вполне договорились. После внимательного осмотра старик решил вымыть моего маленького подопечного. С одной стороны сомнительное решение. А с другой кажется его травмы не такие страшные, как я подумала. Хотя если бы я сама получила такой удар лошади в детстве, то точно была бы при смерти. Но ему кажется повезло. Мы с той девочкой таскали и грели воду, а затем помогали мыть его в странной зеленоватой воде. Все раны были заново вымыты и перевязаны. Синяки намазаны чем-то коричневым и пахучим. С ребрами он тоже долго что-то делал, а потом сделал плотную повязку. На ногу он привязал деревяшку. А я и не поняла, что она сломана. А сам малыш напоен под завязку чем-то весьма невкусным, но пил и не капризничал. Такой смышленый ребенок. А вот палец… Пришлось отрезать то, что осталось и сшить культю. В конце и я, и лекарь были весьма усталыми. А он велел девочке принести еду для больного и себя. Неожиданно он покормил и меня. Пресная каша и бульон с плавающими тонкими кусочками редьки. Не скажу, что пища богов, но голод - лучшая приправа. Мальчик так вообще ел, аж за ушами трещало. Похоже уж он-то точно умирать не собирается. Я пыталась выяснить, где я очутилась, но из всех языков старичку был знакомым лишь японский, который я знала на уровне коничива-итадакимас. Причем, похоже, он его знал не лучше. Но зато теперь я знаю несколько слов на новом языке. И судя по тому как лекарь морщился, а девочка смеялась произношение у меня просто ужасное! На ночь меня вежливо выпроводили, но теперь, используя новые знания и звонкую монету, я смогла найти себе гостиницу. Всего-то понадобилось сказать «мало деньги кровать ночь». Не удивительно, что нашла я какую-то дыру с пабом снизу и выспалась ужасно. Тем более вместо нормальной подушки был кирпич. И я не шучу. На следующий день я пришла навестить моего подопечного с утра пораньше. Не удивительно, что он еще спал, как и пожилой лекарь. Девочка уже проснулась и отправила меня куда подальше. Зато я теперь знаю, как будет «спит». Ну или сон, тут непонятно. Чтобы не забыть все эти слова, я копировала все в блокнот. Записывала я все естественно русским на слух. Воспроизводила и того хуже. Маленькие пантомимы и рисунки немного помогали. Но не сильно. Я долго пыталась объяснить хозяйке, что мне нужна еда с собой. Отвоевав маленький горшочек с ароматными пельменями в бульоне, я пошла в медпункт опять. Усталая и нервная. Зато уже все проснулись и мне было позволено покормить малыша вкусняшками. Пельмени ему понравились. Как и девочке. Лекарь отказался. Мне тоже пельмени понравились. Хотя больше даже на хинкалии похоже. Немного остренькие и большие. С ароматным бульоном внутри и снаружи. Также лекарь, которого звали кажется И Хань или что-то похожее на это, разрешил дать ему маленькую шпажку с засахаренными ягодами. Они ему понравились даже больше, чем пельмени. Он долго смаковал каждую ягодку. А дальше я стала выяснять его имя. – Влад-ле-на. Владлена. – я ткнула пальцем в себя. А затем в лекаря. –Ихан. А затем в девочку – Саолюи. А затем в него. Затем пожала плечами и всем видом показала недоумение. – Сюэ Ян. – сказал мальчик, тыкая в свою грудь забинтованной ручкой. – Сюаан. – сказала я. – Сюэ Ян. – поправил он меня. Я повторяла и повторяла, но каждый раз выходило неправильно. Малыш возмущался, но не оставлял попыток научить меня правильно произносить его имя. Наконец у меня вышло правильно произнести первую часть имени! – Сюэ ан. – сказала я с надеждой. Он стал учить меня второй части своего имени. И в конце концов у меня вышло. И вот что его не устроило? Вроде все правильно я говорила. Или нет… – Ян-Ян. – он слегка покраснел от смущения, но кажется ему даже понравилось. Все имя было каким-то непроизносимым и странным, впрочем, как и все местные имена. А вот имя Ян вполне привычное, несмотря на свою редкость и длину. Так что именно такой вариант мне понравился больше всего. Так странно… Мальчик легко шел на контакт. Мы ведь знакомы всего ничего. К лекарю и девочке он относился с опаской. Но в какой-то степени понятно, почему это так. Старик не отличался приветливым нравом, да и в силу профессии привык видеть чужую боль, как и его помощница, хоть та и была бойкой и веселой. Кстати нужно мне кое-что у них спросить… – Касан – подойдя к доктору я указала на рисунок человечка с условно женской фигурой. – Тосан, чиби – человек повыше и маленькая фигурка посредине. А затем обвела их всех ладонью. – Семья. Старик кажется понял, что я от него хочу. «Муцинь，фуцинь，хайцзы, цзя »… Язык сломаешь. Причем ц какое-то мягкое. Ужас. Вооружившись такими ценными словами и тем же листком, я отправилась к Яну. На его лохмотьях не было ни одной заплатки. Да и нездоровая худоба была крайне подозрительна… Быть может его семья крайне неблагополучная, если вообще есть. Вполне возможно, что его ищут горе-родители, а я похитила малыша прямо на улице. Хотя возвращать его таким родичам явно не лучшая идея. Но я обязана это узнать! – Ян-Ян? Ян-Ян посмотри. – я показала пальцем на рисунок и последовательно повторила новые слова. Произношение у меня было то еще, но мальчик понял. На его лице появилось необъяснимо печальное выражение. Это было не горе, а какое-то тяжелое смирение, застарелая горечь, отголосок, которой я кажется и сама ощутила.        – Во ши гуэр. – я естественно его не поняла. Он забрал у меня ручку и зачеркнул множеством линий «Фуцинь». А себя и «муцинь» нарисовал отдельно. Причем женская фигурка лежала под условной черточкой которая изображала землю, на кривом прямоугольнике изображающим тело темнело пятно. Маленький человечек стоял рядом немного склонившись – «Сюэ Ян». В горле словно поселился колючий ком. И не вздохнуть. Слишком грустная история, рассказанная с помощью одного маленького рисунка. Я медленно подняла руки к нему и осторожно обхватила лежащего на постели ребенка. Он не возражал и не вырывался, как бывало моя сестренка, когда я лезла с объятиями. Я прижимала его к себе сначала легонько, а потом крепче и крепче, поглаживая волосы. Он не плакал, а я вот что-то совсем расклеилась. Живущая в своем тесном уютном и понятном мирке, где самыми большими печалями были неудачная влюбленность и проигрыш в соревновании, я впервые столкнулась с подобными испытаниями. Жизнь без забот, когда не заботишься, что завтра будешь есть и где спать, сделала меня уязвимой и слепой. Даже зная, что кто-то умирает от голода и терпит жестокую несправедливость, кого-то насилуют, убивают, и где-то далеко ведутся войны я старалась об этом не задумываться. Все неприятности я принимала немедленно отвечая ударом на удар. И вот сейчас судьба неумолимо прижала меня своей тяжелой дланью, ткнув прямо в неприглядную истину этого мира. И в этом новом, жестоком мире я была совсем одна. Без семьи и друзей, даже без знания языка. Я тонула в темной трясине, она поглощала меня, грозя растворить до костей. Я почти чувствовала, как смыкаются надо мной тяжелые черные воды, и тает, ускользая, последний кислород. И вдруг я почувствовала на моей спине маленькие ручки. Ян-Ян… Он гладил меня и смотрел с беспокойством, не обращая внимания на боль, которую точно доставили ему мои медвежьи объятия. Я поспешно ослабила давление. Его сияющие словно звезды глаза, были полны непролитых слез. – Ихан! Ихан скорее осмотри Сюэ Яна! – я потащила целителя за нелепо длинный рукав к кровати больного. И попыталась объяснить ему, что нужно поверить ребра мальчика. Вот же я! Как я могла? Дура. Сопли, понимаешь, развела. Бедная, несчастная. А этот малыш и не пикнул. Такое ощущение, что это я тут больная. На голову видимо. Идиотка. Нужно соизмерять силу. Я ведь старшая… Господин лекарь только зыркнул на меня мрачно. И стал убеждать, что все, мол, хорошо. Его слова все равно мне были не понятны, и он, видимо, решил не бороться с моей глупостью и недвусмысленно указал на дверь. Вчера меня научили слову «день», так что я поняла, что мне тут до завтра не рады… На прощание я только помахала мальчику рукой, подталкиваемая Сяолюи.