Убить Койота

Малыш Джек появился на свет четыре года назад, на исходе октября. Артур хорошо запомнил это, потому что на другой день, схватив Джона за шиворот, поехал в ближайший городок за священником. Святой отец обнаружился на кладбище позади церкви, вдрызг пьяный по случаю Дня Реформации [1]. Пока Артур тряс его за плечи, орал на ухо, обливал холодной водой и приводил в чувство прочими способами, Джон стоял неподалёку, прислонившись к стене церкви и делая вид, что он тут вообще ни при чём. В конце концов Артуру удалось добиться своего, и в тот же день совершилось торжественное крещение Джона Марстона-младшего, плавно перешедшее в не менее торжественную попойку, во время которой всем было весело, и только Джон Марстон-старший сидел трезв и мрачен. Потому, видно, и мрачен, что трезв. В первые дни и месяцы своей жизни Джек был крохотным, как котёнок, и пищал так же. Невольно Артур сравнивал его с собственным малышом, Айзеком. Тот родился здоровым и крепким, и первым делом заорал на всю округу так, что перекрыл шум потасовки в ближайшем салуне. Артур до сих пор помнил, как нахально его сынок смотрел на него и дёргал папу за бороду, когда он брал его на руки. Айзек рос сильным и любопытным, прямо как Артур, уже в год болтал без умолку и довольно-таки быстро бегал на толстеньких ножках по всему двору. Он ничего не боялся, и ничем не болел. А потом какие-то подонки хладнокровно расправились и с ним, и с его матерью. Может, именно из-за этого неизбывного горя Артур с первого дня так сильно прикипел к Джеку, тощему, синевато-бледному, болезненному — вылитый Джонни Марстон в детстве. Джон упорно отрицал свою причастность к появлению малыша на свет, в то время как и Артуру, и остальным было очевидно, чей он сын. Как и папаша, Джек постоянно попадал в переделки: в полгода подхватил скарлатину, в год и пять месяцев корь, в два года свалился с ветрянкой — и каждый раз выздоравливал. Маленькое слабое существо держалось за жизнь с истинно марстоновским ослиным упрямством. И всё равно Артуру было понятно: такая жизнь, как у них, не подходит для ребёнка. Он знал, что Хозия и Эбигейл с ним согласны, и не раз слышал, как Хозия осторожно намекает, открыто просит, или угрожающе требует от Датча покончить с бандитской жизнью и осесть на Западе. Датч соглашался, но... всегда находилось какое-нибудь «но». Ещё один поезд. Ещё один дилижанс. Ещё немного на север, на восток, на юг — только не обратно на Запад. Артур говорил себе, что это не его дело. У него мозгов не хватит на то, чтобы спорить с планами Датча, и уж тем более чтобы придумать что-то своё. Так что он не лез в споры и занимался своим делом. Так было и сегодня. Первым делом, проснувшись, Артур наколол дров — он любил делать это спозаранку, чтобы размять мышцы. Потом облился холодной водой из бочки, побрился, налил себе кофейку и сел у костра, вытянув ноги к огню и наслаждаясь прохладным воздухом, горячим кофе и мыслями о том, что впереди у него целый свободный день. Осень в горах Гризли выдалась мягкой. Дождей почти не было, прозрачные и светлые дни тихо проплывали один за другим, принося много забот, но мало тревог. Банда обосновалась на большом покинутом ранчо на западных отрогах, и хоть два фермерских дома были в неплохом состоянии, их всё равно надо было укреплять и утеплять на зиму. Артур и остальные мужчины потратили на это уйму времени, да и женщины тоже потрудились на славу, приводя в порядок тёплую одежду, а временами подрабатывая в городке или на окрестных фермах (ну и утаскивая всё, что плохо лежит, куда уж без этого). Так что сейчас, в конце октября, почти всё было готово для зимовки, и если некоторые вроде Шона, Карен, Хавьера и Джона маялись от безделья и скучали по громким ограблениям, то Артур искренне наслаждался каким-то подобием мирной жизни. Вот только в том-то и дело, что это было именно подобие. Банда по-прежнему должна была вести себя осторожно, в окрестностях можно было нарваться на охотников за головами, а в последнее время ещё и появилась новая угроза, о которой судачили на всех окрестных фермах. Едва Артур вспомнил об этом, как его хорошее настроение стало понемногу таять. — Дядя Артур! Дядя Артур! — маленький Джек подбежал к нему, налетел ему на ногу, и Артур тут же выплеснул весь кофе себе на бедро. Из глаз брызнули слёзы, и он, не удержавшись, проревел: — НУ Ё...ё-о-о-о... осторожней, Джек! — Прости, дядя Артур! — Джек на секунду смутился, но тут же снова подскочил на месте: — Дядя Артур, там овечки! Такие хорошенькие! Пойдём, посмотрим! А, ну да, Хавьер и Шон собирались ограбить какую-то ферму, чтобы банде было что есть зимой, а то в последнее время Пирсон готовил исключительно тушёные бобы и картофельный суп. Артур бросил попытки оттереть кофе со штанов — хорошо ещё, что они коричневые — и встал на ноги, протягивая Джеку руку: — Ну, мелкий, показывай! Джек обхватил его палец своими тонкими пальчиками и поспешил к загону позади большого дома. Хавьер и Шон, облокотившись на заборчик, сосредоточенно смотрели на сгрудившихся в кучку овец, светло-серых, обросших густой курчавой шерстью, похожих на большие пушистые шары, и в самом деле очень хорошеньких. — Тринадцать, — твёрдо сказал Хавьер. Шон тут же замотал головой: — Да нет же, четырнадцать! — Тринадцать, — повторил Хавьер. — Я уже в третий раз считаю! — Четырнадцать! — гнул своё Шон. — Зуб даю! — У тебя их и так немного, — отозвался Хавьер, скептически посмотрев на Шона. Молодой ирландец тут же весело осклабился, демонстрируя щербатую улыбку: — Ой, зато ты у нас зубастый, мистер Чикенслингер! Лучше скажи спасибо, что в этот раз ты смог украсть что-то, что весит больше фунта! Карие глаза Хавьера сделались светлыми, желтоватыми, как всегда, когда он выходил из себя, и рука легла на нож. Ему не нравилось, когда кто-то напоминал ему о том, как он попал в банду — а именно, воровал кур и попался на глаза Датчу. А вот Шон эту историю просто обожал. — Что за шум, а драки нет? — громко спросил Артур, шагая ближе. Не хватало ещё, чтобы эти двое подрались на глазах у ребёнка. Впрочем, Джек не обратил на парней никакого внимания: прижавшись к изгороди, малыш смотрел на овец широко раскрытыми глазёнками, полными восхищения и интереса: — Дядя Артур, а можно мне их погладить? Ну пожалуйста! — Щас нельзя, а то ещё укусят, — улыбнулся Шон. — Вот снимем с них шкуры — гладь сколько влезет! — Шон, вечно ты как брякнешь что-то! — возмутился Артур. Джек испуганно посмотрел на овечек, его губы задрожали: — Не надо их убивать! Они хорошие! — Ну а чё делать, жрать-то надо, — философски сказал Шон. — Мой батя всегда говорил... Артур быстренько зажал Джеку уши ладонями, но конкретно эта фразочка Магуайра-старшего оказалась вполне безобидной: — Овцам с волками худо жить! Ничего, мелкий: попробуешь баранинки с розмарином по рецепту моей мамани — по-другому запоёшь! Какая уж тут баранинка с розмарином, подумал Артур. Зная Пирсона, можно было рассчитывать только на «Что-то с Чем-то», и радуйся, если не стошнит. Хавьер тронул его за руку: — Артур, можно тебя на пару слов? Они отошли вдвоём к стене дома, Хавьер предложил Артуру сигарету, и, затягиваясь, сказал: — В Хеннигане вывесили объявление. Шестьдесят долларов за убийство койота. — Шестьдесят долларов? — Артур нахмурился и поднёс сигарету к губам. Уже несколько недель окрестные фермеры криком кричали и матом матерились: загадочный зверь нападал на стада, пролезал в курятники, резал овец, гусей, кур, и почти никогда не съедал добычу, а просто оставлял гнить. Койоты обычно живут на равнинах и не подходят к отрогам гор, но для волка эта тварь была слишком мелкой, и все привыкли называть её койотом. Зверь не ограничивался скотом: в сумерках он бродил по окраинам городка Хенниган и подстерегал одиноких путников. Его много раз пытались убить, но зверь ловко уходил от охотников и всегда замечал ловушки. Словом, нет нужды объяснять, почему напуганная Эбигейл уже давно запретила Джеку даже близко подходить к лесу. — Что, может, попробуем? — глаза у Хавьера заблестели. Артур фыркнул: — С этим лучше к Хозии. Сам знаешь, охотник из меня так себе. А если не знаешь, так Хозия тебе расскажет. — Да я тоже не мастер, — усмехнулся Хавьер, — но деньги есть деньги. Ладно, увидимся. — Пока, — кивнул Артур и вернулся к Джеку. Малыш всё ещё выглядел удручённым судьбой овечек, и Артур взъерошил ему волосы: — Ладно, парень, выше нос. Пойдём, я отведу тебя к маме. — Дядя Артур, а можно мне покататься на овечке? — тихо спросил Джек. — Ну пожалуйста! У меня сегодня день рожденья, можно, а? Всего один раз! День рождения? Ох, чёрт, а Артур и забыл совсем. Он улыбнулся: — Давай-ка ты с мамой об этом поговоришь. А я пока схожу к себе; у меня вроде как леденцы остались. Хочешь карамелек? Джек тут же заулыбался: — А можно? — Конечно. Давай, беги к маме. Спустя минуту Артур уже рылся в сумке, ругаясь сквозь зубы. Под руки попадалась всякая ерунда — папиросы, мелкие монетки, огрызки карандашей. Наконец пальцы нащупали жестяную коробочку, но леденцов там уже не было. Не так давно, сидя в засаде на дилижанс, Артур сам не заметил, как сгрыз их один за другим. Снова чертыхнувшись, Артур решительно направился прочь из дома. С какой, собственно, стати он должен заботиться о мелком, когда у того есть родной отец? И в данный момент этот самый отец сидел на крылечке с бутылкой пива в руке, греясь в лучах осеннего солнца. — Марстон! — рявкнул Артур. Джон аж подскочил. Прошёл год, как он вернулся обратно в банду, и первые полгода Артур его игнорировал. Лишь недавно Артур начал снова с ним разговаривать, но называл его не по имени или фамилии, а «Эй!», «Ты!», или, если был совсем не в духе: «Эй, ты!». — Морган, — в том же тоне ответил Джон и снова вернулся к своей бутылке, не обращая внимания на Артура, который навис над ним, как башня. — Ты мне солнце загородил. — Очень смешно. Может, бросишь дурака валять и проведёшь время с мелким? — Сегодня что, первое апреля? — лениво отозвался Джон, снова поднося бутылку к губам, и Артуру захотелось выбить её у него из руки. — Нет! Сегодня тридцатое октября, день рождения твоего сына! — Нет у меня никакого сына. — Ах ты, засранец немытый, — прорычал Артур севшим от ярости голосом. — А ну поднял свою тощую задницу и пулей в город! Купи ему леденцов, или ещё чего-нибудь! — Не, мне и тут хорошо, — всё так же лениво ответил Джон, нагло взглянув на Артура. — Дать бы тебе по шее, но у меня дела, — Артур направился к своей лошади. — Куплю сладостей мелкому, раз уж ты так бесполезен! На полпути Джон его окликнул: — Эй, Морган! Сигарет мне захвати, а? Совсем обалдев от такой наглости, Артур не нашёлся что ответить, и просто зыркнул на Джона, на что тот ответил не менее дерзким взглядом. Вскочив на Боудикку, Артур направил её к границе лагеря, как вдруг его нагнал Ленни: — Мистер Морган! То есть Артур, — поспешно исправился он, увидев взгляд Артура. Паренёк присоединился к банде всего месяц назад, и всё ещё не мог привыкнуть говорить всем «ты». Артура искренне восхищало, что даже спустя три года жизни вне закона этот юноша сохранил вежливость и хорошее воспитание. Он не смог удержаться от улыбки: — Чего тебе, парень? — Вы... ты в город? — Так, в лавку загляну. Ничего особенного. — Можно я с тобой? — Ну не знаю, — Артур напустил на себя вид строгого старшего брата. — А мистер Мэттьюс не против? — Мистер Мэттьюс учит жизни мистера Магуайра, и ни на что не обращает внимания, — широко улыбнулся Ленни. Артур фыркнул от смеха: — Да-а-а, это надолго. Ладно, поехали. Ленни снова улыбнулся и вскочил на свою лошадь. Несколько минут спустя оба уже ехали через осенний лес, листья шуршали под копытами лошадей, воздух был свеж и прохладен, и жизнь была хороша. Ленни улыбнулся, подставив лицо свежему ветерку, потом повернулся к Артуру: — Слушай, Хавьер тут заглянул к Хозии, говорил что-то про выгодное дело. — А-а-а, — Артур почесал выбритый подбородок. — Местные говорят, на фермы нападает какая-то тварь. Не то огромный койот, не то мелкий волк. А что, ты хотел бы поохотиться на него? — Не обязательно на него... просто я вспомнил, вы с Хозией ездили охотиться на пару дней. Может, в следующий раз и меня возьмёте? Конечно, я больше мастер читать, чем зверей выслеживать, но... но иногда хочется отдохнуть от всех. Я не это хотел сказать, — поспешно добавил он, увидев улыбку Артура, но тот махнул рукой: — Не оправдывайся. Знаю, как это бывает. Так устаёшь от всех, что хоть на стенку лезь. — А тут ещё этот Белл, — выпалил Ленни. Его симпатичное лицо потемнело, губы крепко сжались. Артур вздохнул, сдерживая ругательство. — Да уж, — глухо проговорил он. — Он здесь всего неделю, а я уже сыт по горло его шуточками, — сверкнул глазами Ленни. — И не ты один, — поддержал его Артур. Подумав, он добавил: — Слушай... ты не принимай это близко к сердцу, ладно? У нас уже такое бывало. Люди приходят, самые лучшие и полезные остаются, ну а всякий мусор Датч давно научился отметать. Я уверен: уже через пару-тройку недель Майка Белл от нас уйдёт. Главное, чтобы общак не уволок… — Ты правда уверен? — Ленни внимательно посмотрел на него, и Артур энергично кивнул: — Конечно. Давай, поехали. Ленни немного расслабился и заулыбался, а Артур мрачно подумал, что ни черта он не уверен. Датч никого не берёт в банду, не поразмыслив хорошенько. Если он притащил сюда этого Белла, значит, заметил в нём что-то особенное. И Майка Белл — это всерьёз и надолго. Наконец они выехали из леса и припустили рысью по дороге к городку Хенниган. Уже издалека была видна колокольня церкви и ярко расписанная вывеска бакалейной лавки, в которой Артур надеялся купить леденцов. Но через минуту выяснилось, что пробраться к магазину будет не так-то просто — сперва надо проехать мимо офиса шерифа, возле которого собрался, кажется, весь городок, люди стояли на ступеньках и на дороге, полностью загородив проезд. — Что происходит? — тихо спросил Ленни, заметно подобравшись — он был немного встревожен. Снова почесав подбородок, Артур так же тихо ответил: — Сейчас выясним. Подъехав поближе, Артур пригляделся, чтобы понять, из-за чего весь сыр-бор. На крыльце перед офисом шерифа стоял старик с роскошными седыми усами, в дорогой шляпе и жилетке с часовой цепочкой — мэр, Артур уже пару раз встречал его. Рядом с ним мужчина помоложе, усы у него были чёрные, шляпа потёртой, а на жилете вместо цепочки красовалась звезда — это шериф, с ним Артур встречался чуть чаще. Перед мэром и шерифом стоял какой-то здоровенный индеец. Артур невольно остановил на нём взгляд. Молодой, ровесник Джона, очень высокий, одет слишком легко для осени — без куртки, в одной выцветшей синей тунике. Заляпанные кровью рукава были закатаны, обнажая крепкие и сильные руки с гладкой тёмной кожей, точно отлитые из бронзы. Растрёпанные чёрные волосы с крупными завитками на концах падали на широкие плечи и суровое, упрямое лицо с пухлыми губами и миндалевидными глазами цвета жжёных кофейных зёрен. Было ясно, что в его жилах течёт не только индейская, но и африканская кровь — как и то, что ни в один приличный дом этого красавца и на порог не пустят. Приподнявшись на стременах, Ленни кинул взгляд поверх голов и присвистнул. Артур тоже приподнялся и понял, что вызвало у Ленни такую реакцию: у ног индейца лежал большой чёрный зверь. — Вы обещали шестьдесят долларов, — произнёс индеец. Голос у него был мелодичный, но в то же время глуховатый, точно он сдерживался, чтобы не говорить громко. Мэр нахмурился, переглянулся с шерифом, потом заявил: — Наши граждане устроили три облавы на этого зверя, вся округа его искала, и ничего не могли с ним поделать. Откуда мы можем знать, что это и вправду он, что ты не притащил нам какого-то другого койота? — Это он, — всё тем же сдержанным голосом ответил молодой человек. — Я проследил его путь от фермы Брайанс Гарден. Другого такого нет. Жители городка шептались, показывали пальцами на койота. Артур присмотрелся — и впрямь огромный. Он слышал о нём, несколько раз замечал, как тот трусит вдалеке среди жёлтой выжженной травы, но ни разу не видел его так близко. Лишённый жизни, а вместе с ней — завораживающей силы и зловещей красоты, он бессильно лежал на грязной улочке маленького городка, и его полузакрытые жёлтые глаза, остекленевшие и мёртвые, всё ещё горели странной злобой зверя, который убивал не ради пропитания, а ради забавы. Мэр снова нахмурился, вздохнул, потрогал носком ботинка густой чёрный мех на загривке койота. Шериф не отрываясь глядел на индейца, поглаживая пальцами застёжку кобуры. Горожане тихонько переговаривались, их глаза горели любопытством. Жизнь в таких городках тоскливая до одурения, а тут такое событие! Ведь местные — не какие-нибудь неженки из больших городов, умеют обращаться и с ружьями, и с капканами, а так и не смогли поймать койота. А этот незнакомец — смог. Уж не владеет ли он каким-нибудь секретом? А может, именно этот чёрный индеец и привёл сюда чёрного койота? И с наступлением ночи зверь снова оживёт, а денежки уже ушли? Артур слышал обрывки подобных дурацких суеверных фраз в перешёптывании толпы, и чувствовал, что обстановка накаляется. Индеец стоял неподвижно и прямо, но было видно, что ему не по себе; широкие плечи нервно напряглись, лицо окаменело. Похоже, он отлично умеет владеть собой, но Артур видел за этой ледяной маской настоящее отчаяние — а он много повидал отчаявшихся людей на своём веку. Он видел, что этот полукровка едва держится на ногах от усталости, что ему жутко и одиноко в недружелюбной толпе, что он очень нуждается в деньгах, и что он с радостью оказался бы где угодно и занимался бы чем угодно, кроме охоты на такое же отчаянное создание. — Ладно, — усмехнулся шериф. — Слушай, парень, с деньгами у нас сейчас туго. Давай-ка мы тебе половину суммы заплатим наличными, а половину — товаром. Внакладе не останешься, — шериф повернулся к своему помощнику, совсем юному парнишке, у которого даже прыщи ещё не сошли, кивнул ему. Мальчишка скрылся за дверью и тут же вернулся, таща огромную бутыль самогона. Индеец посерел от возмущения, его огромные кулаки сжались, и Артур его хорошо понимал. Во-первых, никакой самогон не стоит тридцать баксов за бутыль. Во-вторых, скупщики дичи частенько платили краснокожим охотникам самогоном — знали, как те к нему непривычны и как быстро становятся зависимыми. Белому мужику, чтобы спиться, нужно годами беспробудно пьянствовать, индейцу хватит и нескольких месяцев. Охотник снова посмотрел на шерифа, и этот взгляд, полный горечи и обиды, не обещал ничего хорошего. — Что за чёрт?! — гаркнул Артур так, что все вздрогнули. — Заплатите парню обещанное, так вас и растак, и расходитесь! Всю дорогу перегородили, а мне ехать надо! Несколько десятков лиц тут же повернулись к нему, но Артур смотрел только на мэра и шерифа. Он сузил глаза, слегка наклонил голову, так что на лицо ему падала тень старой шляпы отца; его рука приподнялась, готовая взяться за револьвер. Как от брошенного в воду камня расходятся круги, так сейчас от Артура, от всей его угрожающей фигуры ледяными волнами расходилась напряжённая тишина. Артур хорошо знал, какое впечатление он производит на людей. Больше двадцати лет прошло с тех пор, как Хозия и Датч подобрали его на улице такого же паршивого городишки. Они сделали из тощего, голодного и напуганного паренька того, кем он стал. А стал он сильным и суровым мужчиной, который никогда не боялся выхватить оружие или бросить пару острых слов. Его называли «бойцовым псом Датча», говорили, что он думает кулаками, а не головой, но говорили только за глаза, в лицо не осмеливались. Очень давно он убедил себя в том, что так всё и есть, и что его грозная репутация его полностью устраивает. А уж убедить в этом других было проще простого. — Я, вообще-то, сам собирался этого зверя пристрелить, — громко сказал Артур. — Со мной вы бы не осмелились такую штуку провернуть, а, джентльмены? Думаю, в следующий раз, когда я увижу здесь ещё одно объявление о розыске, то проеду мимо, раз у вас порядок оплаты изменился. Шериф помрачнел, мэр отвёл глаза. За эту осень Артур уже поймал для них трёх туповатых грабителей, прятавшихся в округе. Другие охотники за головами воротили нос от слишком низкой награды, но Артур был рад любой возможности пополнить общак банды. Эти двое подозревали, что неразговорчивый охотник за головами наверняка сам временами преступает закон, но не задавали вопросов — во-первых, их полностью устраивали услуги Артура, во-вторых, они его побаивались. Шериф и мэр переглянулись, и Артур понял, что на сей раз он победил. Очень медленно, с выражением сдержанного презрения на лице, мэр отсчитал шесть десятидолларовых бумажек. Индеец положил деньги в карман и подошёл к невысокой пятнистой лошади породы аппалуза, повёл её под уздцы сквозь толпу, которая молча расступалась перед ним. Он шёл, не глядя ни на кого, не замечая подозрительных, любопытных и угрожающих взглядов. Только поравнявшись с Артуром, он поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. Артур со странным стеснением в груди подумал, что ему нравятся глаза незнакомца — тёмные, необычного разреза, с прямым и решительным взглядом. — Спасибо, мистер, — твёрдо сказал незнакомец. — Я у вас в долгу. — Может, ещё сочтёмся, — проворчал Артур. — Пальто себе купи, а то смотреть жалко. Индеец слегка улыбнулся. Даже улыбкой это назвать было сложно — так, почти незаметное движение уголком рта. Он вскочил в седло и молча уехал. Ленни проводил его взглядом, потом повернулся к Артуру, его чёрные глаза хитро блестели: — А ты не такой злой, каким хочешь казаться, Артур. — Помолчи, — проворчал Артур, спешиваясь у магазинчика. Толпа понемногу расходилась, шериф молча ушёл обратно в свой офис, а его помощник, не скрывая брезгливости, накинул на шею мёртвого койота верёвку, чтобы утащить его на городскую свалку. Когда он потянул за верёвку, Артур внезапно замер, не сделав шага; ему вдруг показалось, что чёрный зверь шевелится, пытаясь встать на лапы, а в его жёлтых глазах мелькнула живая угроза. И направлена эта угроза была на него, на Артура. — Идём! — услышал он голос Ленни и встряхнулся: — А?.. Да, сейчас… В бакалейном магазинчике оказалось всё, что может понадобиться честному бандиту или не особенно честному ковбою: сигареты и патроны, консервы с мясом и рыбой, овощами и фруктами, даже жвачка с кокаином. Не было одного, того, за чем Артур, собственно, и приехал сюда: леденцов. — Могу предложить отличный мексиканский шоколад, — сказал продавец, кивая на плитки, сложенные пирамидкой под стеклянной витриной. Артур покачал головой, но продавец не сдавался: — Может, засахаренные фрукты? — Нет, они к зубам приклеиваются. — Карамельные ириски? — Знаю я ваши ириски, они вообще зубы с корнем вырывают. — Тогда как насчёт лакричного мармелада? — Фу, гадость — не обижайся, партнер. Может, всё-таки найдётся немного леденцов? — Извините, — со вздохом ответил продавец. — Последнюю коробочку купили вчера. — Ну и кто же был этот счастливчик? — сощурился Артур, нагибаясь над прилавком. Продавец сглотнул, покосился куда-то вниз — очевидно, под прилавком у него было припрятано ружьё. Артур улыбнулся и положил на стойку долларовую купюру, продавец снова стрельнул глазами по сторонам и тихо, хрипло прошептал: — Сэр, я вам искренне советую, не ввязывайтесь в это дело… — Я просто интересуюсь, — Артур улыбнулся ещё обаятельнее и добавил ещё одну бумажку. — Сэр, правда, с этим типом лучше не связываться! Если хотите знать, зря вы за него вступились. Лучше бы шериф его пристрелил, ему бы только спасибо сказали. Ленни тихонько, взволнованно вздохнул, да и сам Артур уже понял, о ком речь. Он подавил недовольный вздох: ну что за невезение! Ищи теперь этого незнакомца, который уже наверняка ускакал подальше от городка! Но выбора нет: не возвращаться же к Джеку без леденцов. Достаточно уже того, что собственный папаша не торопится уделить ему внимания даже в день рождения, незачем ещё сильнее портить ребёнку праздник. Он добавил ещё одну бумажку, и продавец уже гораздо более воодушевлённо продолжил: — Этот громила околачивается тут ещё с лета. Все охотники на него зуб точат — как ни заглянет к скорняку, так продаёт ему шкуры без единого изъяна, ровно звери сами при виде его от страха из кожи выскакивают! Говорят, он раньше с какой-то бандой делишки проворачивал, потом они чего-то не поделили, и он всех своих подельников порешил! — Серьёзно? — Ну, наверняка-то я не знаю, из него же слова не вытянешь! Ни с кем не разговаривает, а держится нагло, точно белым себя считает... Сами заметили, наверное? — А то как же, — серьёзно кивнул Артур. — И куда он поехал? — он бросил сверху ещё один доллар, пододвинул деньги продавцу. Продавец поспешно сгрёб бумажки в кулак, сунул их в кассовый аппарат и прошептал Артуру на ухо: — Слышал, хозяин фермы Брайанс-Гарден время от времени поручает ему кое-какие дела... Но я вам ничего не говорил! — Благодарю за помощь, — Артур коснулся шляпы, хлопнул Ленни по плечу и вышел из магазина. Оказавшись за дверью, они повернулись друг к другу и серьёзно кивнули, а потом вскочили на своих лошадей и направились в сторону Брайанс-Гарден. Путь пролегал через лес, широкую дорогу пересекали полосы солнечного света. В колеях, оставленных колёсами телег, блестели лужи от вчерашнего дождя. Осенние листья мокли в лужах и шуршали под копытами лошадей. Артур и Ленни торопились, и вскоре догнали индейца. Тот ещё издалека уловил их присутствие и обернулся, настороженно глядя через плечо. — Эй, партнер! — окликнул его Артур. — Разговор есть. — В чём дело? — спросил индеец, останавливаясь. Его аппалуза повернула тёмно-серую голову, любопытно посмотрела на Артура и Ленни из-под рыжеватой чёлки, дружелюбно фыркнула. Боудикка тряхнула головой и посмотрела на аппалузу не менее дружелюбно. Лошади явно приглянулись друг другу, в отличие от их хозяев. Чувствуя, что заливается краской, Артур постарался придать себе суровый вид и хрипло сказал: — У тебя есть кое-что, что нужно мне. Индеец приподнял брови, окинул Артура взглядом и спокойно, с еле слышным вызовом спросил: — Уже хочешь спросить с меня долг? — Именно! Мой партнёр по бизнесу, мистер Штраус... — на автомате ответил Артур и побыстрее исправился: — То есть нет! Слушай, тут такое дело. Я знаю, что ты купил последнюю коробочку леденцов в Хеннигане. А у моего племянника сегодня день рождения, его папаша и в ус не дует, а я вроде как обещал леденцов принести, словом, не мог бы ты их отдать? — подумав, угрожающе добавил: — И никто не пострадает. Ленни, который затаив дыхание наблюдал за происходящим, сейчас не удержался и тихонько прыснул от смеха, зажимая рот рукавом. Индеец посмотрел на него, потом на Артура. Его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым, но отчаянное выражение исчезло из глаз, в них мелькнули весёлые искорки. — О’кей, — сказал он. — Сейчас, поищу в сумке. — Спасибо, — буркнул Артур, косясь на Ленни, который уже побагровел от смеха и зажимал себе рот с такой силой, что, того и гляди, лопнет. — И вот ещё: пусть это останется между нами, ладно? — Разумеется, — ответил индеец очень серьёзно, хотя Артуру показалось, что на его губах снова мелькнула тень улыбки. Он склонился к перемётной сумке, при этом движении из-за воротника туники высунулось длинное ожерелье. Солнце заблестело на полированных бусинах из красного сердолика, бирюзы и чёрного обсидиана. Артур привычно прикинул стоимость побрякушки: за неё незнакомец мог бы выручить не меньше, чем за койота. Роясь в сумке, индеец вдруг замер, посмотрел на Артура холодными, застывшими глазами. Его рука потянулась к висевшему на бедре томагавку. — Эй, ты чего? — возмутился Артур. — Сзади, — глухо, сквозь зубы сказал индеец. — Всадники. Четверо. Артур обернулся, краем глаза заметив, как подобрался Ленни — улыбка растаяла, рука быстро выхватила револьвер. Сообразительный парнишка. Со стороны городка донёсся стук копыт, а потом выстрелы. Из-за поворота стремительно выбежала небольшая пегая лошадь, в поводья вцепилась темноволосая девушка. За ней скакали трое мужчин, громко хохоча: — А ну стой! — Далеко не убежишь, красотка! Девушка обернулась, выстрелила из револьвера, и пуля сбила с одного из мужчин шляпу. Выругавшись, тот выстрелил в ответ, и пегая лошадь жалобно закричала, её передние ноги подломились, из простреленной шеи струёй брызнула кровь. — Оставьте леди в покое! — закричал Ленни, вскидывая вверх оружие, и помчался наперерез всадникам. — Вот дерьмо, — пробормотал Артур. Краем глаза он уловил, как мимо чёрно-белым вихрем промелькнула аппалуза — индеец рванул вперёд, вслед за Ленни. — Вот дерьмо! — повторил Артур. Сходил за покупками, называется! Не стоило брать Ленни с собой, уж слишком сильно он любит лезть на рожон! Пока он думал, индеец уже остановил свою кобылу перед тремя всадниками, загородив упавшую лошадь. Девушка тяжело дышала, пытаясь вытянуть придавленную ногу. Ленни тут же соскочил со своей лошади и подбежал к ней: — Не волнуйтесь, мисс, они вам ничего не сделают! — А ну отвали, мальчишка, и не лезь не в своё дело! — сверкнул глазами бородатый черноволосый здоровяк, с которого девушка сбила шляпу. — Эта твоя «леди» увела у нас деньги, так что пусть возвращает долг. С процентами, — добавил он, хищно улыбнувшись, и его дружки гнусно засмеялись. — Вам сказали оставить её в покое, — глухо сказал индеец. — Второе предупреждение. Третьего не будет. — Не смей мне угрожать, выродок! — рявкнул на него второй всадник, взводя курок револьвера. В следующую секунду прогремел выстрел, и всадник вылетел из седла, хлопнувшись на дорогу. В его груди зияла огромная дыра. В руке индейца дымился разряженный дробовик. — Ах ты сволочь! — взревел бородатый, выставляя вперёд руку с револьвером, но тут же упал рядом с первым — и только когда кровь потекла на опавшие листья из дырочки, оставленной пулей револьвера, Артур понял, что это он застрелил его. — Вот дерьмо! — выругался он в третий раз. Надо же было устроить шум так близко от городка! Нужно сматываться отсюда поскорее. Третий всадник, похоже, тоже так решил. Широко раскрыв глаза, он судорожно вцепился в поводья испуганно завертевшейся лошади и тут же дал шпоры, напоследок крикнув через плечо: — Я до тебя ещё доберусь, девчонка! Ах да, девчонка. Артур быстро обернулся и увидел, как Ленни спрятался позади дерева, укрыв от перестрелки и себя, и девушку. Та поджала подвёрнутую ногу, закусила губу, чтобы не стонать от боли, крепко вцепилась руками в плечи юноши. Заметив взгляд Артура, девушка смело улыбнулась, превозмогая боль: — Спасибо, джентльмены. Простите, что втянула вас в это. — Артур, мы должны увезти Дженни к нам. Пусть мистер Штраус осмотрит её ногу, — решительно заявил Ленни. О, так значит, Дженни? Уже успели познакомиться? Парень-то не промах. Артур метнул на него грозный взгляд, Ленни посмотрел на него в ответ с такой забавной смесью дерзости и мольбы в глазах, что сердиться на него было просто невозможно. Артур усмехнулся и пожал плечами: — Ну, не знаю… — Не можем же мы её бросить! — возмутился Ленни. Индеец молчал, переводя настороженный взгляд с мужчин на девушку, явно размышляя, стоит ли оставлять её наедине с ними, или следует вмешаться. Дженни решительно взглянула на Ленни и сказала: — Не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Мистер Артур, — она повернулась к Артуру, — если вы против, я постараюсь вернуться в Хенниган сама. — Я могу вас подвезти, мисс, — сказал индеец, внимательно глядя на неё. Ленни быстро повернулся к Артуру, глядя на него таким щенячьим взглядом, что Артур закатил глаза. — Ага, вернёшься, как же! — проворчал он. — Туда, откуда только что еле ушла, да ещё и на одной ноге! Ладно, поехали с нами, мистер Штраус тебя залатает... возможно. Девушка улыбнулась, а Ленни засиял не хуже новенького доллара. Он подсадил девушку на свою лошадь, залез в седло, и Дженни тут же аккуратно обхватила его за ремень. Индеец всё ещё смотрел на неё, но теперь его взгляд немного смягчился. Видимо, он убедился, что не оставляет девчонку в ещё большей опасности, из которой только что вытащил её. — Ладно, поехали, — Артур тронул поводья, но тут его окликнули: — Мистер. Артур обернулся. Индеец держал в руках плотно закрытую коробочку. — Ваши леденцы, — спокойно сказал он и бросил коробочку вперёд, Артур поймал её на лету. Индеец снова улыбнулся, отсалютовал в знак прощания, развернулся и ускакал. Только когда он скрылся за поворотом, Артур понял, что так и не спросил его имени. ...Штраус заявил, что нога девушки не сломана, всего лишь лёгкое растяжение связок, и уже через пару недель мисс Дженни Кирк сможет ехать своей дорогой. Впрочем, Артуру уже было понятно, что мисс Дженни Кирк никуда не поедет, во всяком случае, сейчас. Рассказ девушки о том, как она ограбила троих проходимцев, произвёл на Датча сильное впечатление, хотя и не такое сильное, как вид золотых часов и толстой пачки денег. При виде трофеев глаза Датча заблестели, а на лице засияла улыбка. И ещё шире заулыбался Ленни, когда узнал, что девушку принимают в банду. В тот вечер почти вся банда собралась у костра, Дженни весело смеялась и разговаривала с Мэри-Бет и Тилли, Джек счастливо болтал ногами, грызя леденцы, а Хавьер, хоть и немного огорчился, что койота уже убили, быстро вернулся к хорошему расположению духа и играл на гитаре весёлые песни. Выпив пару бутылок пива, Артур отправился спать, чувствуя, как в голове приятно шумит от выпитого. Добравшись до своей комнаты, он скинул сапоги и растянулся на кровати, погружаясь в сон. Спустя несколько часов он сквозь сон почувствовал, что рядом кто-то есть. Артур открыл глаза и оцепенел от ужаса. Сверху навалился сгусток плотной тьмы. Ноздрей коснулся резкий звериный запах. В лицо, не отрываясь, смотрели жёлтые глаза. Чёрный койот. Жестокий зверь, который наводил ужас на всю округу, которого Артур только сегодня днём видел мёртвым... или не мёртвым?! Неужели те глупости, которые шептали в толпе, были правдой, и зверь вернулся к жизни? Не может быть. Это сон, просто кошмарный сон... но ещё никогда Артуру не снились такие реальные сны... Он не мог дышать. Вес зверя и смертельный ужас давили ему на лёгкие, и у него не было сил ни вздохнуть, ни закричать, ни шевельнуться. Зверь молча смотрел Артуру в глаза, не мигая, давил ему на грудь, и Артур не мог дотянуться до ножа или револьвера, только смотрел в эти ледяные, обвиняющие жёлтые глаза. И только когда ему уже совсем перестало хватать воздуха, когда перед глазами начало темнеть, а уши наполнились паническим звоном — только тогда койот исчез, точно растворился в окружающей темноте. Артур забился на кровати, сослепу саданул ногой в стену, и боль в колене окончательно привела его в чувство. За стеной недовольно вздохнул Датч и повернулся во сне, кровать заскрипела под его телом. Артур сел, задыхаясь, глядя в темноту расширенными глазами. В комнате было тепло. Пахло натопленной печью, куревом, едой. Никаких признаков острого звериного запаха. Артур опустил глаза. По деревянному полу протянулись пыльные следы его сапог, но больше ничего — никаких отпечатков звериных лап. Койот не мог сюда пробраться, он мёртв, убит тем длинноволосым незнакомцем с мягким голосом и твёрдым взглядом... "Привидится же такое, — подумал он и снова свернулся на кровати, постепенно погружаясь в спокойный сон без сновидений. На следующий день Артур уже не помнил, что ему снилось. У него появилась новая тема для размышлений: едва он успел проснуться и выйти на крыльцо, как его поймал за плечо Датч и заявил, что весной они отправятся в Блэкуотер. — Блэкуотер? Это захолустье? Что нам там делать, с воробьями за крошки хлеба драться? — Майка говорит, город здорово вырос за последние пару лет, — глаза Датча сверкали азартом. — Там построили большую пристань, оттуда приходят паромы из Сен-Дени, ведётся торговля с Мексикой. Я думаю, нам есть чем поживиться. — А-а-а, ну если Майка это говорит, тогда стоит прислушаться, — язвительно сказал Артур. Датч мрачно качнул головой: — Когда-нибудь ты оценишь его по достоинству, Артур. — Ага, — буркнул Артур, уходя по своим делам. Блэкуотер... надо же было такое придумать. Ну ничего, до весны ещё есть время, а до того всякое может измениться. Может, и Майка Белл свалит... или сдохнет, ко всеобщей радости. Жизнь шла своим чередом. Юная Дженни постепенно осваивалась в банде, подружилась с девочками, особенно с Тилли, а уж Ленни за ней хвостиком таскался, наверняка искренне полагая, что отлично скрывает свои чувства к девушке. Артур только усмехался про себя: дело молодое. Он знал Ленни совсем недолго, но был уверен, что намерения у него серьёзные, и что в случае чего он не сбежит и не станет делать равнодушный вид, в отличие от Джона. Постепенно вся эта история ушла в прошлое, помутнела за пеленой ежедневных забот, за которыми Артур совершенно позабыл о встрече с индейцем. И не вспоминал, пока однажды, в один из первых по-настоящему снежных дней, тот не появился в лагере вместе с Датчем, который заявил, что отныне мистер Смит будет работать вместе с ними.