Пятнадцать

— Саске-кун, ты действительно хотел его убить? Шлифовальный камень взвизгнул под конец длинного спокойного движения. Саске поморщился и отнял руку от клинка. Поднял глаза. — Кого. Орочимару торчал в дверях и отвратительно улыбался. Саске убрал камень, провел ладонью и поймал, привычно взяв за рукоять, свет пламени из очага — в злой замороженной глубине кусанаги жар становился ознобом, и огненные искры по лезвию сыпались свежим ночным снегом. Саске любил свой меч. И не любил, когда кто-то вмешивался в этот вид его личной медитации. — Ну-ну, — с явным удовольствием протянул Орочимару, — не надо так коситься. Ты забыл, как я учил тебя реагировать на провокации? — Выводишь, — Саске вдвинул кусанаги в плотные ножны. Клинок, стиснутый металлическими скобами, будто отозвался еле слышной приятной вибрацией. Глупость, конечно. — Но ты и правда собирался убить его, — Орочимару дождался, пока Саске уставится в ответ. — Мальчишку-Девятихвостого. Наруто-куна. Незачем так подчеркивать. Саске пожал плечами. — Да. Под ногами путается, — сказал Саске. Голос был неприятный, он удивился. — Бесит, — и удивился еще больше. Слишком детское слово. Вырвалось... Оно на целую секунду вернуло Саске куда-то не туда — на залитую солнцем улицу, что ли. Бесит людской шум, и крикливые сокомандники тоже бесят. Бесит расхлябанность наставника, бесят старые разваливающиеся сандалии и зуд от комариных укусов на руках. Бесит душное внимание девчонок. Бесит, что не получается завершить шаринган до трех томое. Бесит жара. И Наруто бесит. Очень. Орочимару наблюдал за ним. — Все верно, — сказал он, задумчиво кривя рот, — я еще тогда заметил. Когда привел паренька из Конохи, и он начал говорить о твоих старых друзьях. Кабуто был прав: тебе же пятнадцать, а в этом возрасте… Что? — Надоело, — перебил Саске и встал, — раз у тебя нет для меня никаких дел, я иду на полигон. — Хорошо, — покладисто отозвался Орочимару. Тоже бесит. — Постарайся больше не разрушать стены, Саске-кун. Я буду тебе крайне признателен. На душе было погано, но Саске усмехнулся в ответ. Разделавшись с командой из Конохи, они отправились в северное убежище. От того, временного, мало что осталось. Быстрая улыбка тронула губы. А потому что не надо было его будить. Лезть не надо. Ясно тебе теперь? Саске опустил левую руку. Чакра колола и пекла кожу, срывалась с пальцев. Гаснущий треск электричества. Проблемы с концентрацией, рассеянное внимание. Перед ним на кривых сучьях висела выпотрошенная тренировочная кукла. Опилки и влажная солома сбивались под ногами в вялые колтуны — потроха. Просто тренировка, чтобы не расслабляться. Простое расписание: медитация-тренировка — уже больше двух лет кряду. Обычно работало, обычно он спокоен. Саске попробовал вообразить Итачи на месте жестоко разорванной куклы, и его чуть не вывернуло. Если есть проблема, ее нужно решать. Саске была необходима пауза. Хорошо, что Орочимару и Кабуто сейчас заняты в лаборатории. Клоны-дешевки, посланные наблюдать, не волновали, но сегодня он поддался эмоциям и пробил их белыми стрелами чидори. Его намек поняли правильно. Саске брезгливо отошел в сторону, поднял с земли бутылку с водой и вдруг захотел посмотреть наверх. Вечерело уже — а ведь в низинной местности хорошо просматриваются небо и звезды. Саске прищурился. Приближался месяц дождей. Весна приближалась. Глупо. Он хотел использовать кирин, технику, которую хранил, шлифовал, носил в тесных ножнах стремления и ненависти для брата. Совершенно серьезно. Даже успел оценить скорость ветра и плотность набегающих облаков. В общем, вовремя Орочимару явился. Поэтому и погано ему. Очевидно поэтому — больше нет причин думать о случившемся, о встрече. Какая ему разница. Саске ведь спал, чтоб это все. Дьявольски устал вечером, кинули ему на меч несколько десятков противников. Даже за наркотой пошел к Кабуто потом — пришлось. Зато убедился, что внутри Наруто действительно запечатан Лис. Он привалился к дереву, ощущая давящую усталость. Чакра тяжело пульсировала под кожей, перед уставшими глазами мелькали редкие нити дождя. Еще и этот… Сай?.. Этот Сай с его чушью. О дружбе, о Конохе, об узах. За прошедшие два с половиной года Саске наловчился отличать настоящих убийц от тех, кто так, просто. Сай отчетливо излучал металлический жар. Он умел лишать человека жизни, хоть и испугался шарингана. У него было задание убить. Он отказался от миссии. Потому что «узы». А это значит — слабость. Бесит. Капли тяжело падали в помятую траву, но уходить не хотелось. Когда еще он останется наедине с собой, не занятый тренировкой, медитацией или ненавистью к Итачи? ...Наруто тоже был помятый и взъерошенный, с мутными от утомления глазами, с заострившимися чертами глупого лица. Темнели на висках волосы, он вообще весь потом обливался. Бежал же. Нахмуренный и злой был. Саске скривился, отчетливо вспомнив настойчивый, неверящий, потерянный взгляд. Да стоило ли оно того. Беспомощный и упрямый. Саске ненавидел все это. Слишком хорошо помнил детство: слова слабака ничего не значат. Но Наруто отличался. И Саске уже тошнило от этих мыслей. Злость горячо шипела внутри. Рука оделась в дышащее чуткое чидори, и белый сноп искр подсветил проступающие под кожей вены. Наруто отличался. Наруто это Наруто. Саске понять не успел, как оказался рядом, как взял его за шею. Потому что нечего смотреть такими глазами. Нечего в очередной раз тыкать всех носом в их слабости. Уверять, что слабость может стать силой и вести вперед. Беспомощное, выгоревшее добела упрямство во взгляде. Не надо верить в это, Наруто. Не говори мне. Взял за горячую шею, мысленно прикидывая: обезвредить, прикончить одним ударом или же влепить в морду — по-честному, как раньше? Да к черту уже. Жадно слушал его взволнованное сердцебиение, пока не понял, что в собственной груди колотит еще быстрее, еще сильнее. Говорил про его мечту и тряс клинком, а сам дышал крепким запахом дороги, пота и чего-то бесящего, сухофруктов, может быть — или порошка для стирки. «Как я стану Хокаге, если даже друга не спас?» К черту. Саске толкнул рукой влажный терпкий воздух, и изломанный выплеск электричества развалил старый мшистый ствол. В ногах появилась прежняя сила. Кровь закипала, во рту уже сохло от жара. Я сам тебя убью. Завились языки пламени, дым повалил к небу. Рука тряслась от напряжения. Саске сжал кулак. На него брызнуло обжигающим снопом, но он не боялся огня. Не умирай пока, Наруто. Саске поднял лицо, подставляясь неуверенному дождю, и улыбнулся. Живи для меня.